В интересах государства. Дакия (СИ)

— Итак, господа, поскольку утром мы расстанемся, я предлагаю обменяться контактами, — сказал художник. — Мало ли господа захотят заказать портрет или пригласить гостей на гастроли нашей прекрасной Мари… Впрочем, вас, Аннушка, я бы написал вне очереди. Такой интересный типаж. Такие живые глаза…
— Емельян, прекратите приставать к девушке! — шикнула на него дива и подняла бокал. — За встречу!
За легкой светской болтовней я и не заметил, как экспресс прибыл в Кишинев. А почти сразу после возобновления движения в зал вошла вереница официантов с подносами. Чего здесь только не было! И лобстеры, и мидии, и гигантские креветки, и целый поросенок — чтоб я понимал, как они смогли приготовить его на углях в движущемся поезде…
Я набросился на еду, только сейчас вспомнив о том, что не ел больше суток. Впрочем, как обычно — вечно забывал и отвлекался на что-то более интересное.
— Изумительно, — не выдержал Денисов. — Молочный поросенок — просто прелесть. Интересно, в чем его запекали? Какой-то необычный вкус…
— В персидских специях, — подсказал официант и поставил на стол еще одну бутылку шампанского.
Гости вокруг нашего стола сменяли друг друга, завистливо поглядывая на наш пир. Я уже наелся от души и лениво потягивал вино, решив не переходить на крепкие напитки накануне прибытия в Букурешт. Поезд тем временем уже въехал на территорию Дакии, о чем оповестил официант.
— И только я вышла из гримерной, как вдруг прямо мне в лицо летит что-то белое! — вещала Мари Буайе-ле-Дюсон, активно жестикулируя в процессе рассказа. — Эта дрянь где-то взяла ведро муки и вывалила его на меня. Прямо за пять минут до моего выхода!
Брага и Матвеев дружно прыснули, и в этот момент весь мир словно сорвался с места.
Я ощутил не толчок — удар. Заскрежетали колеса, затем снова что-то ударило — впереди состава. Экспресс резко затормозил — я ощутил стон металла. И в следующий миг все превратилось в хаос.
Подпрыгнули столы и стулья, взметнулись занавески, полетели на пол со звоном бокалы, стаканы и бутылки. Одна из вилок пролетела в паре сантиметров от моего лица и воткнулась в диван.
М’Балия испуганно вскрикнула и скрючилась на стуле, стараясь укрыть голову.
— Боже! — вскричал Лурье. — Что это?
Пассажиры испуганно переглядывались. Официант тут же подлетел за стойку, схватил трубку и принялся куда-то звонить.
Я осторожно подобрался к окну и отодвинул штору. Кругом была темень, но поезд вроде бы стоял посреди холмистой равнины с редкими деревьями. Голова состава была в дыму. И почти весь экспресс окружили люди в одежде, похожей на военную форму. Вооруженные.
— Все прочь от окон! — рявкнул я на любопытных пассажиров. — Кажется, на нас напали.
А в следующий миг включилась с характерным треском громкая связь.
— Господа, прошу минуту внимания! — Прохрипел мужской голос с сильным акцентом. — Этот поезд захвачен Народно-освободительной Армией Республики Дакия!
  
Глава 10
 
Я медленно отодвинулся от окна и уставился на остальных пассажиров.
— Твою мать, — прошипела Грасс, мигом сбросив маску приличной девушки. — НОАРД. Это плохо.
“НОАРД?” — переспросил я. — “Это они так называются, да”.
“Да”, — отозвалась артефакторша. — “Это местные повстанцы. Воюют за свержение текущего порядка и установление республики, как ты понимаешь. Полные отморозки. Хуже наших радикалов. Наши хотя бы убивают быстро, а эти грабят, берут в плен и держат в ямах, пока не выкупят”.
“Понял”.
“И одаренных они в плен не берут”, — добавила Грасс. — “Убивают на месте”.
Так вот что за богомерзкая сила терроризировала столь прекрасный край. Я покопался в памяти и выудил воспоминания с еще живым старшим братом. Петр немного рассказывал про эту НОАРД. Красок не сгущал, берег мою неокрепшую психику, но в общих чертах описание сходилось с тем, что сказала Грасс.
Миленько. Перспектива сидеть в зиндане, пока нас не освободит империя, казалась мне не очень привлекательной.
Люди в ресторане начали испуганно перешептываться. Некоторые пассажиры ломанулись в двери, видимо, полагая, что, запершись в купе, они будут в большей безопасности.
 
Мне так не казалось.
— Просим всех пассажиров оставаться на своих местах, — продолжил голос из динамика. — Приготовьте ценности и деньги — их у вас изымут на благо Народно-освободительной Армии Республики Дакия. И не пытайтесь бежать, господа богатеи. Попытка покинуть поезд карается смертью.
Да уж, эти не то революционеры, не то отбитые партизаны, явно веселились. Официант положил трубку и обратился к нам.
— Господа! Прошу сохранять спокойствие! Я только что говорил с начальником поезда — он успел связаться с ближайшей станцией и передал вызов о подмоге. Нам обещают, что помощь прибудет через час или два.
Композитор Фрам нахмурился.
— За час или два они успеют здесь всех перебить.
— Или взять в плен и увезти, — добавил ученик маэстро.
Официант снова замахал руками, привлекая внимание.
— Нам рекомендовано забаррикадировать двери, — торопливо проговорил он. — Господа, ситуация не настолько серьезная, хотя и волнительная. Поезд бронированный, окна — также способны выдержать попадание пули…
Ага. Только вот взрыв или что это было все же заставил экспресс остановиться. Неизвестно, жив ли машинист. Неизвестно, что с дорожным полотном. Непонятно, на ходу ли вообще наш поезд. Неизвестно, как быстро доберутся до начальника поезда. А ведь у него наверняка есть ключи от купе, вагонов и прочих важных объектов…
Да и продержаться даже один час в ситуации, когда бежать особо некуда — далеко не самая простая задача.
— Они же звери! — разрыдалась какая-то дама. — Они нас убьют!
— Серьги! Снимайте серьги! Иначе их оторвут вместе с ушами!
В вагоне началась паника. Женщины визжали, кто-то бился в истерике, служащие пытались успокоить пассажиров, но безуспешно. Какая-то молодая женщина в ярком платье начала истошно вопить почти что на ультразвуке, и я не выдержал.
— МОЛЧАТЬ! — рявкнул я, вложив в голос силу. Прогремело так, что задрожали стекла уцелевших стаканов.
Простейший ментальный прием возымел эффект. В ресторане воцарилась гробовая тишина, а лакеи и официанты вытянулись по струнке. Удивленно моргнула Грасс, Денисов инстинктивно оттолкнул ее себе за спину. Даже Лурье приосанился, подобрав брюшко.
— Они хотят, чтобы вы были в ужасе. Рассчитывают на то, что застали всех нас врасплох, — сказал я уже спокойнее, когда понял, что полностью завладел вниманием пассажиров. — Но нам ни в коем случае нельзя паниковать.
Официант кивнул мне с благодарностью.
— У вас есть протокол на случай подобных ситуаций? — спросил у него я.
— Д-да, конечно. Только подобных эпизодов не случалось уже…
— Неважно! Действуйте по инструкции, — я обернулся к пассажирам. — Господа, слушайтесь сотрудников и оказывайте всестороннюю помощь.
Официант нырнул под барную стойку. В следующий момент зашипели двери вагона — на изящные стеклянные витражи медленно наползали металлические пластины. Видимо, он нажал на какую-то кнопку или иным способом активировал защиту. Уже хорошо — теперь вскрыть нашу консервную банку будет гораздо сложнее.
Параллельно с этим второй официант принялся опускать и запирать шторки на окнах. Это было похоже на внешние жалюзи-роллеты, только с внутренней стороны.
В соседних вагонах тоже были слышны голоса и топот. Кто-то кричал, возмущенно ругался. Пластины почти опустились на двери, отрезая проход захватчикам по обеим сторонам поезда, когда к дверям ресторана подбежала молодая пара.
— Впустите нас! Впустите, пожалуйста, — взмолились люди. — Не бросайте нас!
Я взглянул на официанта. Тот едва заметно покачал головой.
— Не могу. Простите, по протоколу мы уже не сможем поднять бронированные затворы, пока опасность не минует.
— Пожалуйста! Христа ради, — умоляла женщина.
Пассажирки в зале принялись возмущенно шептаться. Кто-то поддерживал это решение, другие пытались уговорить официанты поднять затвор. Еще немного, и дошло бы до драки.