"2013" (СИ)
После них обычно начиналась какая — нибудь познавательная телепередача, а после очередной российский телесериал.
Мама моя постоянно смотрела телевизор и одновременно чем — то занималась.
А чем еще мог увлекаться человек на пенсии? Ну, газеты иногда почитывать, если зрение позволяет. У нас дома их было преогромное количество.
Мама не признавала Интернет. Все, что там публиковалось, она считала враньем. Ну, как обычный статический пенсионер, живущий в России.
Интернет — зло. Точка.
Я встала с постели и, прихватив банное полотенце, пошла в ванную. У нас ее никогда не закрывали в отличие от верхнего этажа. Хотя там все равно свои порядки. Да и банщица — тоже.
Наша же Ольга Ивановна. Полная среднего роста женщина с вечной огромной шишкой из волос на голове. Она ухаживала за больными. Не все могли и умели подмываться. И к тому же по вторникам просматривала волосы на наличие вшей и гнид.
Пребывание в психбольнице обязывало меня мыть не только голову, как я обычно делала, но и мыться самой полностью. Это могло повлиять на дальнейшую выписку. Опять же, мне приходилось принимать ванну очень редко. Из — за болезни, лени или иных обстоятельств, о которых не сейчас.
Я целых два дня не мылась. За это время медсестры с санитарками на меня уже начали косо смотреть. Хотя кожа вроде идеально чистая. Аж блестит! Волосы еще пока что не пожирнели. Да и вообще вся одежда на мне выстиранная — мама постирала перед поездкой.
— Посмотри, Мельникова как будто выстированная… Аж блестит! — шушукались между собой Марина Геннадьевна и Наталья Сергеевна в день моего прибытия в заведения.
Они любили обсуждать больных, пока те что — то делали. Пошутить, поприкалываться.
Я вернулась в палату, замотав мокрые волосы полотенцем. Меня сестра научила сушить волосы иначе, чем просто набросить полотенце на голову. Или так делают абсолютно все? Мне это неизвестно.
Я прошла мимо санитарок, сидевших перед входом во вторую палату, с абсолютным равнодушием. Бросила шампунь на постель и принялась развешивать на спинке кровати постиранные трусы и носки.
— На завтрак встаем! — раздался громкий мужской голос. В этот день дежурил санитар Михаил Сергеевич — худой и рослый парень.
На него дамы тоже имели свои виды, но наверняка у этого товарища уже имелась девушка. Подкаты больничных женщин он либо игнорировал, либо начинал над ними подшучивать.
Я направилась в столовую.
Ни с одной больной я так и не познакомилась. Это так, к слову.
— Мельникова, иди в столовую, — Михаил Сергеевич указал рукой в сторону раздаточной.
— Да иду, иду…
Завтрак был вполне обычный: манная каша, чай в металлической кружке, вареное яйцо и бутерброд с маслом. Никаких изысков. Спасибо, что хоть еда вкусная! В психбольницах это большая редкость.
Я съела все без особого удовольствия и пошла вместе со всеми в медсестринскую. Выпить утренние лекарства.
Сегодня дежурит уже другая медсестра, Светлана Михайловна. Такая веселая, худенькая женщина с вьющимися светлыми волосами. Правда, она боится любой заразы и выпинывает из своего кабинета любого, кто кашляет или чихает.
Но все равно с ней очень весело. Можно поговорить на любую тему.
— Давайте, давайте… — она так забавно тряслась! Я заулыбалась, зайдя в медсестринскую. — Ну что, как завтрак? Все съели?
— Так себе… — кисло ответила дамочка с очень длинными темными волосами.
У нее была большая грудь в обтягивающей черной майке. Выглядела она чересчур сонливой. Так подействовал долгий прием препаратов. Тем более дамочка пребывала на принудительном лечении. Ей не позавидуешь.
— Ну ничего! Зато не голодные!
— Да уж…
Оптимизма Светланы Михайловны никто не разделил.
Мы разошлись по палатам, ожидая полдника.
Обычно он начинался через час после завтрака и состоял из поедания передачек, которые приносили посетители.
Мы с мамой ничего не покупали.
Поэтому я ушла в свою комнату и села на постель, раздумывая, чем бы себя занять. Было всего два варианта: спать и писать. Все! Рисовать не умела, шить, вязать или вышивать — тоже.
Хотя насчет последнего я пыталась изобразить иногда хоть какой — нибудь узор. Получалось хреново, мягко говоря.
Полдник прошел довольно быстро, и больных снова выпустили на улицу.
Сегодня вполне солнечная погода. Сухая, без дождя.
Наконец — то лето наступило.
Я считала дни, когда мы с мамой сможем встретиться. Ужасно соскучилась по ней.
Галина Сергеевна по привычке сидела в своем уголочке в беседке, иногда бросая взгляды в мою сторону.
Интересно, чем я ее так заинтересовала? Тем, что немного пообщалась с ее сыном, который вчера так странно улизнул? Не думаю, что наше общение долго продержится. Сбежит при первой же возможности.
В двенадцать начали подтягиваться родственники. Сегодня их было крайне мало. Лето, сезон огородов и отпусков. Особенно в выходные!
У меня отчим, папа моей сестры, на целое лето уезжал на Мичуринский — сады в конце поселка, где я проживаю. Там сплошные дачи. И в холодное время там никто не живет. Волки, снег, все дела.
Или про волков была выдумка? Хрен теперь знает.
— Привет. — Сергей незаметно подсел ко мне.
Я еще удивилась: он так тихо подкрался… Хотя с его ростом…
— Ага.
— Что, скучаешь?
— Ну да.
— К тебе что, никто не приходит?
— Почему? Приходят. Мама должна на следующей неделе приехать.
— А, ты не здешняя.
— Не — а. Я из Белово. Три часа езды.
— А, знаю. Бывал там когда — то.
— Ты маму пришел навестить?
— И тебя тоже.
— С чего это вдруг?
— Ну… Понравилась ты мне.
— За пару минут нашего общения?
— Почему — пару? Мы почти два часа беседовали.
— Но все равно…
— Ладно. Забей.
Я усмехнулась.
— Интересный ты товарищ. Пытаешься увильнуть. Нет смысла.
— Увильнуть от чего?
— А я откуда знаю? Может, у тебя какая — нибудь выгода.
— Не понял. Какая выгода?
— Погулять на стороне, например. Ты же в браке небось. Почему бы и нет?
— Нет, я не в браке. Свободен.
— Да ладно?!
— Да! Так получилось. — Сергей развел руками. — Не все мужчины за сорок женаты, к твоему сведению. Я вот тоже… не любитель семейных отношений.
— Однако ты их ищешь.
— Что поделать! Жизнь такая…
— Логика — а - а… Железная.
— Все ехидничаешь.
— А почему бы и нет?
— А сама тоже без парня.
— Имею право.
— Не спала еще небось ни с кем.
— А ты со свечкой стоял?
— Хм… Нет. Это по тебе видно.
— Ой! Да ладно тебе заливать! Видит он…
Сергей промолчал и, достав сигареты, закурил.
— Одолжишь? — спросила я, указав на упаковку.
— Бери. Спорить с тобой все равно бесполезно.
— Благодарю.
Мы помолчали.
— А ты чем занимаешься? Ну, по жизни… — поинтересовался Сергей.
— А ты?
— Я? Хм… Простой работяга. Работаю в строительной компании.
— И кем?
— Заместитель начальника. Помощник, короче.
— Я в курсе. Что помощник, — уточнила я, заметив его удивленный взгляд.
— Ты так и не ответила на мой вопрос.
— А тебе действительно это интересно?
— Угу.
— Ну — у… Я инвалид. С детства.
Сергей пристально взглянул на меня.
— Не похоже…
— Ну, извини. — Я развела руками.
— Прощаю. И в чем заключается твоя инвалидность? С ногами? Так вроде ты ходячая.
— Да, ходячая. Хотя походка у меня так себе. Меня всю жизнь за нее высмеивают.
— А что не так в твоей походке?
— Увидишь. Когда — нибудь. — Но позже я все — таки решила рассказать. — Ну, у нас дамы все ходят от бедра, а я как — то… Ну, неправильно что ли. Подпрыгиваю, расстояние между шагами большое. Да и стопа постоянно подворачивается. Все ботинки свои порвала. — Я усмехнулась. — Видишь? — я подняла ногу. — Стопа большая. Сороковой размер! Нигде обувь нормальную не можем найти. Ласта — то вон какая… Мама постоянно подшучивает. Типа, скоро сами будем обувь шить.