Честь и Доблесть (СИ)

Я подтвердил эту мысль Гензеля к его большому удовольствию…
– Нам нужны рифлёные колёсики на осях, с заводными пружинами, как на часах; и тогда мы сделаем колесцовый механизм поджига пороха, как на этой штуке… – сказал я.
Глаза Гензеля загорелись восторгом.
– Конечно! Они подойдут, – воскликнул он. – Надо ехать к моему хорошему знакомому часовщику в нашем городке.
– Заодно и меди купить побольше, – сказал я.
– Медь у нас дорого стоит… а олова у меня много…
Через четверть часа, Лексия, Гастон, Беатрис и Гензель отправились в симпатичный городок, что лежал под нами, в альпийской долине.
Мои сослуживцы были всё ещё под впечатлением вчерашней стрельбы из бронзовой пушки Гензеля. Я сказал, что по возвращении в Париж, мы займёмся производством огнестрельного оружия высокого класса, и у каждого из нас будет отличный огнестрел меньшего размера, чем ручная пушка Гензеля, но большей дальнобойности из-за длины ствола…
Лучшие гвардейцы короля слушали меня с восхищением…
Часа через три вернулась наша гвардейская карета, нагруженная большим количеством медных предметов. Гензель привёз несколько часовых механизмов подходящего размера.
Беатрис, ещё вчера, как я видел, очень хотела посмотреть алхимическую лабораторию Гензеля изнутри.
Алхимики, как известно, не очень любят пускать в это сокровенное помещение кого-нибудь постороннего… Но Гензель согласился сделать исключение для меня и Беатрис сегодня, после того, как я подарил ему коробок спичек…
Беатрис очень обрадовалась, и, как примерная ученица, притащила из своей кареты чистые листы отличного пергамента для письма, ручку с железным пером и склянку чернил.
– Я, здесь у вас, как представитель парижского университета, должна выполнить некоторое задание, что мне поручили… – сказала она и принялась делать зарисовки лаборатории Гензеля изнутри. Гензель этому не противился, когда я перевёл её слова на немецкий язык…
Беатрис спрашивала названия жидкостей в колбах и мензурках, и назначения приборов и приспособлений, коих здесь было великое множество, и тщательно записывала всё своим красивым витиеватым почерком и делала зарисовки…
Как и во всех лабораториях подобного типа, здесь был негаснущий очаг под названием – атанор…
– В некоторых землях, у наших герцогов есть аркебузы с фитильными замками, что делал я; они гораздо меньше ручной пушки, но такие же убойные. У меня есть готовые две штуки. Мы сейчас попробуем заменить фитильный замок на… колесцовый, как вы его назвали, – бодро сказал Гензель.
– А я с радостью буду вам помогать, – ответил я, и мы занялись работой. Гензель не в меньшей, если не в большей степени чем алхимик, был отличным механиком. В его мастерской было большое количество устройств с шестерёнками и лебёдками… с механическим растяжением мехов у кузнечного горна и плавильного котла, для постоянной подачи воздуха… конструкция начиналась с падающего со скалы ручейка…
Мы трудились весь день, я пилил металл, Гензель рисовал, собирал, и крепил конструкцию колесцового замка с заводной пружиной…
И мы его сделали! (почти на сто лет раньше, чем великий Леонардо да Винчи описал его устройство в своём известном труде "Codex Atlanticus")…
Вместо кремния Гензель использовал железный колчедан. Он тоже высекал искру и поджигал порох. Я придумал пружинку его поджимающую, чтобы соприкосновение с колёсиком всегда было хорошим…
Мы вышли из алхимической лаборатории, когда звёзды уже сияли на небе, а вокруг нас благоухал запах поджаренной немецкой колбаски с яичками…
Все наши парни и девицы уставились на великолепную и невиданную ими аркебузу в моих руках. Я демонстративно вытащил из кармана часовой ключ, сделал пять оборотов по часовой стрелке… Затем, положил его в карман, спрятал аркебузу за полы кафтана, показал зрителям голые руки; после чего выхватил аркебузу, поднял её вверх и нажал на курок. Раздался чистый и мощный звук выстрела, и пламя вылетело из бронзового её ствола, как разящая молния…
 
– Браво! – воскликнула Беатрис и захлопала в ладоши.
– Это оружие можно носить с собой в любом положении, всегда заряженным, и всегда готовым к стрельбе, – сказал я.
– Какому-нибудь болвану в лоб! – добавила Беатрис…
9.4.
Гензель говорил, а я записывал железным пером Беатрис, на университетском пергаменте, составляющие элементы пороха (большинство мне известные) и их точные пропорции своим родным и любимым русским языком. На пергаменте, помимо слов, были цифры, дроби, и некоторые математические символы…
Беатрис очень внимательно рассматривала мои записи, видимо полагая, что они… алхимические… Гензель также был ими заинтересован.
– Самое главное – это точность в пропорциях и мой дополнительный элемент, – говорил он.
Помимо состава пороха я записал и состав бронзы для огнестрельного оружия, и здесь не обошлось без дополнительной присадки Гензеля…
Пришло время рассчитаться с алхимиком.
Я позвал Лексию, и она принесла увесистый мешочек с золотыми монетами.
Гензель внимательно рассмотрел монеты, капнул на одну из них синей жидкостью, и остался доволен: жидкость стала жёлтой… Затем алхимик достал ювелирные весы с миниатюрными гирьками и взвесил золото, после чего записал на листе пергамента от парижского университета свой полный расчёт:
Одна бронзовая пушка
Олово – 5 частей (моё) = 2 золотых ливров;
Медь – 50 частей (ваша) = 0 золотых ливров;
Присадка (моя) = 8 золотых ливров;
Три бронзовых ядра (мои) = 3 золотых ливра;
Моя работа = 5 золотых ливров.
Две бронзовые аркебузы
Олово – 4 части (моё) = 1 золотой ливр;
Медь – 40 частей (ваша) = 0 золотых ливров;
Десять оловянных пуль = 1 золотой ливр;
Моя работа = 20 золотых ливров.
Мой порох (половина большого мешка)
Его составляющие: три компонента = 15 золотых ливров;
Дополнительный ингредиент = 10 золотых ливров;
Моя работа = 30 золотых ливров.
Общая сумма = 95 золотых ливров.
– Секрет колесцово-искрового замка имеет большую ценность для производства лучшего огнестрельного оружия, – сказал я. – Не так ли?
– Да, да, это великое изобретение, – подтвердил Гензель, – Сколько вы хотите за него в ваших золотых ливрах?
– Я думаю его цена сопоставима с ценой за ваш прекрасный порох плюс пять золотых ливров, а именно тридцать пять золотых ливров, – сказал я.
– Я с вами согласен, господин Альбер, – порох против колесцового замка плюс пять золотых ливров, – улыбнулся Гензель.
– Значит с нас 60 ливров, – сказал я.
– Точно так, – подтвердил Гензель.
Я купил ещё дополнительную присадку для бронзы, и дополнительный элемент для пороха на 40 ливров, истощив почти все запасы алхимика… Он долго не хотел продавать такое их количество до тех пор, пока я не подарил ему последнюю свою зажигалку…
– Механизм твоего огнива заработал 35 золотых ливров! Это здорово, – сказал Гастон.
– Да, – сказал я, – но пришлось ему её подарить; зато у нас есть самое важное – его секретные добавки, и в большом количестве…
– У нас осталось более двухсот золотых ливров, – сказала Лексия. – Мы можем купить ещё…
– Мы купили всё, что было надо, и всё, что было у Гензеля в наличии, остальное будем делать сами, в Париже… – сказал я. – и эти деньги пригодятся для покупки олова и меди…
 
– Ты сможешь делать такое оружие? – спросила Лексия.
– Смогу, может быть и лучше… – ответил я.
– Ты молодец! – похлопал меня по плечу Даймонд. – Если сделаешь нам такое оружие…
– Будем делать его вместе, – сказал я и похлопал могучего рыцаря по крепким плечам.
– И король будет доволен, – сказала Лексия.