Князь моих запретных снов (СИ)
Повторился стук в дверь, резко, отрывисто. Я покосилась на кровать Габрриэль, ожидая увидеть там голого Альберта, но подруга спала одна. С моей кровати была видна и входная дверь: щеколда не была задвинута. Следовательно, Альберт ушел утром через дверь, как и полагается всем нормальным людям.
Я вскочила, быстро набросила пеньюар, и уже на ходу:
- Да! Входите!
На пороге стоял мастер Брист, и мне очень не понравилось его лицо: бледное, напряженно застывшее.
- Почему на ночь не заперлись? – бросил он, сверля меня тяжелым взглядом.
Я остановилась посреди комнаты.
- Мы… запирались. Просто утром уже выходила… Я выходила, наставник.
Не говорить же ему, что от Габриэль утром выходил любовник?
Брист еще раз окинул меня хмурым взглядом.
- Одевайтесь, Ильсара. И соседку будите. Через полчаса общее собрание в трапезной.
И то, каким тоном это было сказано, заставило меня инстинктивно сжаться в комок.
- А… простите, по какому поводу?
Наставник скривился и процедил:
- Ничего хорошего, Ильса. Кодеус Клайс найден мертвым в собственной постели. И он… не сам умер, ему сильно помогли.
Брист ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь, а я… медленно опустилась на стул. В происходящее не верилось. Кодеус Клайс… он ведь был нестарым еще, наверняка сильным и ловким. Достаточно ловким, чтобы противостоять убийце. Да и кому он мог помешать? Кто точил на него зуб?
- Ильса, - хрипло позвала Габриэль, - как это могло случиться? А ты… где ты была этой ночью?
И все внутри как будто оборвалось. Меня словно швырнуло в вязкую, холодную трясину. Я… медленно обернулась. Габриэль казалась бледнее, чем обычно, избегала смотреть в глаза. Неужели… она думает, что я… Просто бред.
- Я… - сглотнула тяжело, поняла, что краснею, - на свидании была, Габи.
- С кем? К кому ты бегала, Ильсара?
Я опустила глаза и покачала головой.
- Прости, я не могу сказать.
- Это ты убила Клайса? – упавшим голосом спросила Габи.
- Нет! Нет, что ты… Зачем мне это?
Она все так же сидела на кровати, обхватив себя руками за плечи. Темные волосы волной рассыпались по плечам и спине, накрывая ее, словно плащ. Губы Габриэль дрожали.
- Ты просто… - она запнулась на миг, было видно, что говорить тяжело, - ты просто не слушаешь, о чем шепчутся у тебя за спиной, Ильса. А многие считают, что Клайс на тебя запал. Уж больно благосклонно он на тебя смотрел. Дежурил по ночам у твоей постели, когда ты выздоравливала… Думаешь, оно ему сильно надо было, если бы между вами совсем ничего не было?
От услышанного кровь ударила в голову. Я вскочила со стула, заметалась по комнате.
- Что за чушь, Габи? Клянусь, между нами ничего… никогда! Да и зачем мне это?
- Затем, что Кодеус Клайс – глава Бреннена и очень богатый человек. Был. Поэтому, Ильса, я и спрашиваю – кто может подтвердить, что ты была на свидании не с Клайсом? Только не говори, что Альберт… он тебя прикрыть не сможет, потому что мы обе знаем, где был он!
Я остановилась. Меня словно что-то душило, и я знала, что – не выплаканные слезы о том, что именно сейчас и закончилась наша с Габриэль дружба. Даже если она не побежит на меня доносить, то я… Я, конечно, буду с ней общаться, никуда не денешься, но… останется гаденький такой осадочек, который вряд ли когда исчезнет.
- Я не могу тебе сказать, с кем встречалась ночью, - твердо произнесла я, глядя во влажные глаза Габриэль, - прости.
Она ничего не ответила, отвернулась. Начала одеваться, зло втискиваясь в вещи. А я вспомнила, что и мне не мешало бы одеться, потому что в трапезной сбор. В душе все болело и ныло, а еще не отпускало предчувствие, что эта история может задеть и меня. В самом деле, раз уж даже Габриэль поверила в сплетни, и знает, что меня ночью не было в комнате… Остальные точно поверят.
Так, с тяжелым сердцем, я дошла до трапезной. Там уже бурлило: ученики, охрана в черном по периметру. Я невольно поискала взглядом Клайса, все еще не могла принять, что его убили, наткнулась на мрачного Бриста. Рядом, как ни странно, стоял Альберт и что-то говорил наставнику. Я поежилась. Неужели прямо сейчас, в эту самую минуту, Альберт рассказывает о том, что ночью меня не было в комнате, а вернулась я через тайный ход?
К слову, в трапезную я шла одна, Габриэль пробурчала что-то невнятное и задержалась в комнате. Впрочем, ничего удивительного: если она меня подозревает, то конечно уж не захочет со мной никуда ходить. Как жаль, что я снова осталась одна…
Долго предаваться печали мне не позволили: наставник Брист махнул рукой, подзывая. Альберт все так же стоял рядом и, пока я подходила, смотрел нечитаемым взглядом.
И я уже готовилась услышать нечто вроде «где ты была ночью, Ильса?», но вместо этого мастер Брист тихонько полюбопытствовал:
- Ильса, скажи по секрету, ты боишься мертвых?
Это оказалось неожиданно, так, что я даже отшатнулась. Потом глянула на Альберта. Он без улыбки смотрел на меня и, казалось, что-то взвешивал в уме. Так, выходит, он ничего такого не рассказал наставнику? Но… он ведь точно видел, что меня не было, и точно знал, что вернулась я отнюдь не через дверь…
- Ильса? – голос Бриста продирался словно сквозь ватное одеяло, - тебе нехорошо?
А я все смотрела, смотрела на Альберта. Кто ты такой, хорши тебя дери? Что делаешь в Бреннене? Почему молчишь о том, о чем мог бы рассказать?
- Я… - потупилась, - не знаю, наставник. Наверное, я не очень боюсь мертвых. Чего их бояться? Опасаться надо живых.
И Альберт криво усмехнулся, как будто подтверждая мои слова.
- Отлично, - Брист кивнул собственным мыслям, - тогда идем со мной. У тебя очень низкий порог чувствительности, как у сноходца. Поможешь нам кое-что понять.
Я передернулась, чувствуя спиной устремленные на меня взгляды. В трапезной как будто тише стало, и мне даже не надо было оборачиваться, чтобы понять: многие смотрят на меня – с подозрением, и даже обличающе. И Габриэль наверняка смотрит. И Аделаида. Наверняка она тоже перешептывалась у меня за спиной. Габи верно сказала: такое внимание Клайса не может остаться незамеченным.
- Ильса, идем, - прозвучал над ухом голос Альберта.
Он мягко взял меня за руку и повел следом за Бристом.
Я покорно шла, глядя в широкую спину наставника, затянутую черным сюртуком, и мне хотелось плакать. Так горько, когда ты ничего не сделала, а от тебя отворачиваются самые дорогие люди – ведь я успела прикипеть к моим подругам, они казались мне… такими добрыми, открытыми. Мне хотелось верить, что это навсегда. Но, как частенько бывает, «навсегда» - слишком красивое слово для нашей жизни.
- Куда вы меня ведете? – мяукнула я, наконец осознав, что мы уже в старом, неухоженном крыле замка.
- Ведут – преступников, Ильса. – назидательно проговорил Альберт, - но ты же не преступница, м-м?
Мне почудилась усмешка в его голосе, я повернулась, чтобы увериться в том, что он надо мной смеется – но нет, парень был предельно серьезен.
- Нет, я не убивала мастера Клайса, если ты об этом, - прошептала я, качая головой.
- Я знаю, - тут Альберт действительно улыбнулся, - я знаю это, Ильса. От тебя требуется другое. Обещай только, что не будешь падать в обморок, ну и все эти ваши женские штучки, типа истерик…
Мы пришли в крыло замка, где я никогда не бывала раньше. Здесь было мрачно, сыро, холодно, словно никогда не топили. Кое-где штукатурка пластами отваливалась от стен, встречались пятна зеленой плесени. Все это навевало темную, болезненную тоску и неясное беспокойство, словно кто-то стоит и невесомо дышит в затылок.
Мастер Брист остановился перед закрытой дверью, повернулся ко мне.
- Ильса, никаких обмороков, договрились? Еще не хваталось тебя в чувство приводить. Тут и без тебя… - вздохнул и дернул на себя тяжелые створки.
Альберт аккуратно подтолкнул меня в спину.
Я выдохнула. А как вдохнуть – забыла.
Никогда раньше я не была в подобных местах. Наверное, это была специальная аудитория, где парты ярусами поднимались кверху, окружая центральную площадку. Окна – высокие, в пол, давали достаточно света, так что не осталось сомнений в том, что – или кто – лежал на длинном столе, окруженный цветными склянками и холодно поблескивающими инструментами. На серой простыне, которой было накрыто тело Кодеуса Клайса, кое-где проступили грязно-бурые пятна, и я, сглатывая горькую слюну, кое-как сообразила, что это кровь из тех ран, от которых глава замка и умер. Судя по всему, били его в живот, много раз, как будто убийца потерял рассудок и никак не мог остановиться.