Князь моих запретных снов (СИ)

- Страшно же, - это сказала Габриэль, - вот, убийство…
- Я слышала, убивают одаренных, - с толикой беззаботности в голосе сказала Аделаида, - мне это не грозит. В этот раз мастер Клайс мне выговаривал, мол, не бродите одна по замку. А я что? У меня теперь даже соседки нет. Хоть бы кого привезли еще, чтоб не скучно было. Ну, а вы?
Она посмотрела в упор на меня.
- За что тебя тот надутый индюк так ненавидит?
- Я из деревни, - почему-то теперь об этом говорить было легко, - ар Мориш полагает, что я недостойна…
- Быть из деревни – это мало для ненависти. – назидательно сказала Аделаида, - это ты ему нос разбила?
Оставалось кивнуть.
- Он это так не оставит, - буркнула девушка, теребя бумажку, на которую был намотан жиденький локон.
- Не оставит, - эхом отозвалась Габриэль.
- Он не посмеет что-то сделать, - твердо сказал Альберт, - он, конечно, не подарок, но трусоват… Мелкие пакости – это все, на что способен ар Мориш. А ты, Ильса, не обращай внимания. Мало ли дураков на свете?
Потом, улыбнувшись, он отпил большой глоток из стакана, и продолжил:
- Хотите, расскажу, как я сюда угодил?
Разумеется, все выразили горячее желание.
- Вы что-нибудь слышали о школе Парящих? - Альберт улыбнулся, но улыбка вышла жалкой, наверное, оттого, что полноценно он улыбаться и не мог.
- Я слышала, - вдруг сказала Габриэль, - но мне непонятно, как ты мог оказаться и там, и тут. Ведь только один дух может отметить смертного своим дыханием.
Альберт пожал плечами, грустно посмотрел на опустевший стаканчик, затем поводил над ним указательным пальцем, будто помешивая осевший на дне сахар. Я едва не взвизгнула, когда тяжелый керамический стакан легко приподнялся над столом и повис, чуть покачиваясь.
- В том-то вся и беда, что мне не повезло. Похоже, меня отметили два духа. Как вы знаете, дух Пробуждения. А еще дух Ветра.
- Подожди, - Аделаида осторожно протянула руку и коснулась повисшего в воздухе стакана. Попробовала его прижать к столу, и это ей удалось.
- Он сопротивлялся, - заметила она, - это дух Ветра, да? Как его имя?
- Илус-аш. И да, я могу поднимать предметы, заставляя воздух под ними превращаться в крошечные вихри.
- Только предметы? – восторженно уточнила Аделаида.
- Все, что угодно. Насколько сил хватит, - Альберт глянул на Габриэль, - хочешь, тебя подниму?
На миг Габриэль смутилась, но затем, решившись, кивнула.
- Только не высоко.
- Как скажешь.
Альберт, продолжая криво улыбаться, потянулся к ней рукой, растопыривая пальцы. Габриэль ойкнула, когда широкий подол платья запузырился, надулся, как будто она упала в воду. Спустя несколько мгновений она замахала руками, пытаясь удерживать равновесие. Ее приподняло со стула, да так высоко, что замшевые туфельки оказались на уровне столешницы.
Аделаида охнула, а я… потянулась, чтобы пошарить рукой под Габриэль, уж очень хотелось ощутить этот вихрь, который смог ее поднять.
- Не вздумай! – тут же крикнул Альберт.
И сразу опустил Габриэль обратно. Сказал назидательно:
- Без пальцев бы осталась. Чем тяжелее предмет, тем сильнее напряжение воздуха.
Я потупилась, проклиная свое любопытство. Вот очень мне надо было… все волшебство испортила.
Альберт вздохнул.
- Ильса. Хочешь, я и тебя подниму?
Мне хотелось, но я не решилась попросить. То, что Альберт ко был ко мне добр, еще не значило, что следовало желать многого.
- Я продолжу, - тогда сказал Альберт, - о том, что во мне есть частица духа Ветра, было известно с самого раннего детства. Я еще не соображал толком, когда стаскивал с буфета сахарницу. И поэтому вместо того, чтобы стать наследником отцова поместья, отправился в Школу Парящих, на север королевства, туда, где горы окольцевали нашу землю.
- А ты не пробовал сам летать? – спросила я.
- Конечно, пробовал, - он покачал головой, - я сдуру решил, что смогу перелететь горы и попасть в новые земли. Летать у меня получалось, но…
И тут он указательным пальцем потыкал в неподвижную половину лица.
 
- Недалеко улетел. Силы не рассчитал, изрядно разбился на камнях. Ну и вот это… я долго выздоравливал, но получилось, что как-то неудачно ударился, и лицо теперь вот такое.
- Зато ты летал, - проворчала Аделаида, - многие бы отдали куда большее за возможность нырять в небо.
- Небо – это не море. В него не ныряешь, - поправил Альберт, - оно бездонное ,и совершенно не сопротивляется, когда ты все выше и выше. Но потом… чем выше, тем сложнее управлять потоками. И вот я не справился. Впрочем… Все равно меня выгнали из школы, отдали сюда.
- А откуда они узнали про духа Пробуждения? – мне показалось, что в голосе Габриэль нежным колокольчиком звякнула слезы.
- Моего наставника стало утягивать в Долину Сна, и я это случайно заметил. Надо сказать, испугался сильно, но… как-то его вытащил. Это получилось само.
- У меня тоже само получилось, - хрипло вставила я, - Милка… она сама туда хотела шагнуть, а я увидела, схватила ее…
- Это твоя сестра? – спросила Аделаида.
- Нет… Это родная дочка той женщины, у которой я жила.
- А что с твоими родителями, Ильса?
- Меня подбросили, - уж не знаю, сколько раз это повторять на разные лады, - выбросили, понимаете? Я оказалась не нужна родной матери.
Альберт задумчиво покачал головой и ничего не сказал. Но смотрел пристально и даже неприятно, как будто я была забавной букашкой, а он меня разглядывал сквозь увеличительное стекло. Я же… внезапно, чуть ли не впервые разозлилась на ту женщину, которая от меня отказалась. И если раньше я представляла ее себе прекрасной и грустной принцессой, то теперь вдруг в мыслях мать предстала этакой ветреной и пустой бабенкой, которой было наплевать, выживу ли я.
- Не расстраивайся, - тихо произнес Альберт, - что-нибудь да будет.
- Конечно, будет, - проворчала я, - но я иногда завидую, совсем капельку, тем, у кого есть родители. Тем, кого растили, кому покупали кукол и платья, пусть даже не слишком нарядные. А я, из-за того, что оказалась не нужна своим родителям, спала на полу в чулане, на тряпках.
А иногда, зимой, забиралась в амбар и спала там, в соломе, рядом с коровой, потому что в чулане было слишком холодно, и пол промерзал. Его герцогство прав, во многом прав…
Покачав головой, я снова уставилась на свои обветренные и потрескавшиеся руки.
- Не то, чтобы я жаловалась… Но мне правда очень обидно бывает. Вот есть же родители, которые растят своих детей… И мне бы очень хотелось иметь таких.
- А что, если бы ты сейчас встретила свою настоящую мать? – прищурился Альберт, - чтобы ты сделала? Как думаешь, обрадовалась бы?
Я поморщилась.
- Ну, во-первых, как я узнаю, что это она? – потерла задумчиво лоб, затем глянула прямо в блестящие глаза Альберта, - и во-вторых, нет, я бы не обрадовалась. Скорее всего, я бы плюнула ей в лицо.
***
В темном небе с легкими бороздками сиреневых облаков висела круглая луна – тяжелая, полная бледно-золотого сока, того и гляди треснет и разольется сверкающими каплями. Она и без того сочилась светом, который оседал легкой паутиной на розовых кустах, на траве, на кирпичных стенах, на черепице…
Неразумно было не пойти за порцией снадобья, но я не пошла.
Еще более неразумно было засыпать, обмотав вокруг запястья цепочку с хрустальным шаром и зажав кулаке миниатюрный домик – но я именно так и поступила.
Подумала напоследок о том, что мой новый знакомый из сна может оказаться тем самым Князем Долины, вечной игрушкой духа Сонной Немочи. Подумала, пожала плечами и, зевнув, почти мгновенно провалилась из нашей с Габриэль спальни в теплую, напитанную ароматом роз и лунным светом ночь.
 
Я снова стояла на ровной, отсыпанной мелкими белыми камешками дорожке, а передо мной, сразу за пышными кустами, усыпанными раскрывающимися розами, темнела дверь – к слову, она была приоткрыта.