Я все исправлю (СИ)

Я нервно смеюсь. Камень спадает с моих плеч. Мы возвращаемся обратно к тому месту, где нас высадили. Эрик копошится в телефоне, вводит данные для заказа такси. Посматривает на часы.
— Что-то тут совсем глухо с транспортом. Ты не против поехать на обычной машине?
— Конечно, само собой, — лепечу я.
Мы ждем двадцать минут. Эрик обнимает и греет меня. Мои модные ботильоны явно не годятся для минусовой погоды. Чувствую, что замерзла и хочется в туалет. Разумеется, на нашем этапе отношений я такого сказать не могу.
Приезжает такси. Отправляемся в Петербург. Пусть водитель и не в костюме, он всё такой же любезный, как тот, предыдущий. Культурный человек из культурного города. Водитель сразу скумекивает, что дополнительные разговоры нам ни к чему и включает романтичную музыку. Пожалуй, поездка была бы абсолютно прекрасной, если бы на Московском шоссе мы не встряли в часовую пробку. Эрик поведал, что планировал показать мне Пушкин и Петербург с высоты птичьего полета. Я понимаю, что мы бы уже давно ужинали в ресторане, если бы не моя трусость. Вместо этого неторопливо тащимся в такси, а я очень сильно хочу в туалет. Все мои мысли улетучиваются. Базовая потребность вопит о себе во всё горло.
* * *
Мы добираемся невыносимо долго, но наконец таксист высаживает нас у дверей какого-то дорогого ресторана. Эрик объясняет, что это одно из лучших заведений в городе, он здесь часто проводит встречи с важными клиентами. Я его не слушаю. Мысли только об одном — туалете! Всё равно где, всё равно в каком, но прямо, прямо сейчас. Заходим в ресторан. Я переминаюсь с ноги на ногу, но это не помогает. У входа нас встречает молоденькая девушка-администратор.
— Добрый вечер! У нас заказан столик на двоих, — докладывает Эрик.
— Подскажите, пожалуйста, на чье имя? — уточняет блондиночка.
— Силин.
Девушка изучает что-то на маленьком мониторе и меняется в лице. Поднимает свои большие голубые глаза и растерянно смотрит на посетителя.
— Простите, но мы уже сняли вашу бронь, — хлопает ресницами, словно грустная кукла. — К сожалению, мы не держим столики больше часа.
Эрик глядит на нее в упор. Я знаю, что он недоволен, но администратор в полном неведении. Мне становится не по себе. Мужчина произносит спокойным и, казалось бы, милым голосом.
— Надо решить вопрос.
— Решить? Ой, я не знаю как. — Тоненький голос администратора дрожит. — У нас сегодня такой аншлаг. Все резервные столики заняты.
Оправдание Эрика не устраивает.
— А где Катя, ваш администратор? — терпеливо говорит Эрик.
— Катя, к сожалению, заболела, — молвит невинная овечка. Девушка напугана и готова расплакаться. — Пожалуйста, простите, если я что-то сделала не так.
Вижу, в Эрике просыпается жалость. Он поворачивается ко мне и нежно произносит:
— Саша, дай мне десять минут и всё будет улажено.
О нет! Понимаю, что у меня нет десяти минут. Как безумная оглядываюсь по сторонам и замечаю какое-то кафе на другой стороне улицы.
— Эрик, я знаю здесь одно очень хорошее место. Пожалуйста, пойдем туда, — произношу умоляющим тоном.
Эрик удивлен, но улавливает, что со мной что-то не так. Не спорит и соглашается. Выходим на улицу и двигаемся к пешеходному переходу. Я чуть ли не бегу к спасительной точке. Наконец, мы у симпатичного ресторанчика с необычным названием “Столовая №4”. Надо же, как оригинально. К счастью, на Невском не может быть плохих заведений. Эрик немного притормаживает и его лицо накрывает тень сомнения.
— Саша, ты уверена?
— Само собой! Я была здесь тысячу раз. Чудесное место. — Вру я, лишь бы скорее добраться до туалета.
Красная кнопка в моей голове сигнализирует, что еще чуть-чуть и произойдет катастрофа. Решение нужно принимать незамедлительно. Глядит на меня с недоверием, но всё же заходит в помещение.
Вокруг толпа людей. С трудом находим свободный столик. Я бегом скидываю пальто, не давая возможности помочь мне раздеться. И с фразой "я на минуточку" семеню в дамскую комнату. Спустя пять минут я чувствую себя самым счастливым человеком на свете. У меня снова появляется желание жить, есть, пить, веселиться. Воодушевившись, возвращаюсь к столу. Наконец-то я могу осмотреться в новом месте. Лишь сейчас ко мне приходит понимание, насколько неуместно мы выглядим здесь в своих вечерних нарядах. Заведение совсем не похоже на ресторан. Оно и правда напоминает столовку.
 
— Сделал заказ? — говорю с самым невозмутимым выражением.
Эрик пристально смотрит на меня и улыбается.
— Ждал тебя.
Присаживаюсь за стол.
— А где же меню? — осматриваюсь в поисках официанта. Эрику весело от моей растерянности.
— Я думал, это твое любимое место, — говорит хитрым голосом. — Подносы там.
Я понимаю, что попала впросак. Но отступать как-то неловко. Не буду же я рассказывать ему безобразную историю про туалет.
— Конечно, — беззаботно мурлычу я. — Пойдем.
Направляемся к длинным стеклянным витринам с едой. На меня нападает легкий приступ недовольства собой. И как до меня не дошло, что столовая — это столовая?
— Порекомендуешь что-нибудь? — издевательским голосом интересуется Эрик. Чувствую подвох.
— Вот эти котлетки вроде ничего, — беззаботно парирую я. Эрик внимательно осматривает котлеты.
— Пожалуй, ограничусь аппетитными макаронами.
Вы посмотрите на него, какой притязательный! Котлетки и правда выглядят неприглядно. Но теперь уж я их точно съем. Беру к ним гарнир из овощного микса и чай. Эрик удовлетворяется макаронами и водой. Расплачивается. Возвращаемся на наше место. Вокруг снуют люди в верхней одежде с подносами. Но я действительно проголодалась и не чувствую дискомфорт.
— А они ничего, — подмечает Эрик, уплетая макароны. — На вкус лучше, чем на вид.
— Еще бы, — авторитетно добавляю я, давясь несъедобной котлетой. Овощи не отстают — холодное, недоваренное, омерзительное месиво. Но оставить тарелку чистой для меня теперь дело принципа.
Наконец, осиливаю сомнительный ужин, и мы покидаем "моё любимое заведение". Надо запомнить его и навсегда внести в черный список. Подъезжает такси, усаживаемся. Сытые, вполне себе довольные. И пусть пока всё шло не совсем так, как планировалось, я нутром чувствую, что вечер налаживается.
* * *
Ущипните меня кто-нибудь, потому что я не верю своим глазам. Это самый невероятный, самый трогательный, самый лучший сюрприз, который только можно вообразить. Мы стоим напротив Мариинского театра, где сегодня дают "Щелкунчика". Эрик запомнил, что я люблю балет. Он всё запомнил. Мои глаза заволакивает плёночка слез.
— Эрик, у меня нет слов.
Мой волшебник поворачивается ко мне и ласково целует.
— Они не нужны. Ты достойна только самого лучшего.
Мы заходим в театр. Раздеваемся и следуем в фойе. Эрик приносит бокал шампанского, и я забываю обо всех шероховатостях, что по моей вине свалились на нас в этот удивительный вечер. Без сомнения, всё идеально.
Звучит третий звонок, и мы направляемся в зал. Наши места в третьем ряду, разумеется, в партере. Мечта маленькой девочки сбылась — я сижу здесь, прямо у сцены, в изумительном вечернем наряде. И возможно, какая-то малышка с дальнего яруса прямо сейчас разглядывает меня в бинокль. Что ж, знайте юные мечтательницы, у вас всё впереди!
Пробираемся в середину ряда, вынуждая подниматься тех, кто пришел раньше. Сегодня я, наконец, разгляжу как следует прима-балерину. Свет гаснет, зал обволакивают звуки знаменитой мелодии Петра Ильича Чайковского. Занавес поднимается и сказка оживает.
Я так тронута происходящим, что чувствую даже физические изменения. И всё бы ничего, если бы эти ощущения были приятными. Однако по какой-то злой иронии судьбы, мне слегка не хватает воздуха и подступает легкая, но тягостная тошнота. Я судорожно сглатываю, чтобы скорее избавиться от дискомфорта. Становится только хуже. Мучаюсь несколько минут. Открываю сумочку и начинаю украдкой в ней шебуршать. Эрик отрывается от действия на сцене и настороженно шепчет: