Что творится под этой крышей (СИ)

«Надеюсь, ей тепло. Интересно, какое у неё будет лицо, когда она поймёт?» 
На это хотелось посмотреть, желательно, с очень близкого расстояния. Я был уверен, что скоро буду любоваться её смущением долго и со вкусом, восхитительное было чувство.
* * *
  
Глава 8. Духовные трансформации
 
Прошло два часа, маме так никто и не позвонил. Я пришёл к бабушке, пережил все её восторги по этому поводу, плотно поужинал и позвонил маме с телефона бабушки, уже готовясь услышать хорошие новости. Хрен там.
Я рассказал легенду о том, что познакомился в автобусе с девушкой и дал ей свою куртку, а она случайно в ней ушла, поэтому она скоро позвонит и будет спрашивать, как вернуть мои вещи мне. Мама сказала, что она этой девушке сейчас сама позвонит, я повисел на линии пару долгих минут, потом мама переключилась на меня и сказала, что девушка моя та ещё честная гражданка, и нехрен кому попало свои куртки раздавать. Я сказал, что она ещё не пришла домой, наверное, так что пусть мама подождёт. Мама мой оптимизм не разделила, но не обращаться в полицию согласилась, пока что.
Я обсудил с бабушкой свою учёбу, друзей и новую девушку, для которой даже куртки не жалко, бабушка разделила мой оптимизм по всем в мире вопросам, и сказала, что надо быть красивым, если такое дело. Я сказал, что это отличный план, на что бабушка ответила, что все её планы отличные вообще всегда, это не новость, ушла греметь ящиками в кладовке, а потом принесла оттуда батину косуху, охренительную ровно настолько, насколько охренительным был мой батя во времена своей рокерской молодости. В прошлый раз я видел её на чёрно-белой фотографии из какого-то питерского клуба, где мой батя обнимал молодого БГ и смеялся. Я даже не думал, что косуха так хорошо сохранилась, и тем более не ожидал, что она на меня так хорошо сядет. Я когда-то спрашивал о ней, но батя сказал, что она большая, и что он мне её подарит, как только я вырасту, ну или начну выступать уже в нормальных клубах. Он свою рокерскую карьеру закончил в момент моего рождения, в чём никогда меня не упрекал, но я всё равно знал и думал об этом. Моё увлечение музыкой он вроде бы поддерживал, но всерьёз не воспринимал, периодически напоминая, что это всё ерунда и временно, а нормальный диплом получить надо. Глядя на его фотки с Цоем и толпой других лохматых, я спрашивал, кто они, он охотно тыкал пальцем в каждое лицо слева направо и перечислял имена, большую часть которых я не знал, и никто не знал, хотя они были уверены в своей гениальности, тогда. Я лично себя гением не считал, но и работать по специальности желанием не горел, о чём пока мудро помалкивал, до поры.
Прошло три часа, никто не звонил, я поужинал ещё раз, потом ещё раз, окончательно обожрался и сбежал в свою комнату прятаться от бабушкиного страха голодной смерти. В спальне меня ждал рюкзак, и я сел напротив него, гипнотизируя его взглядом и думая, как бы я поступил, если бы я был не я, а кто-то совершенно посторонний, кто нашёл забытый рюкзак и очень хочет его вернуть, но о существовании полиции почему-то не в курсе.
«Открыть?» 
Это выглядело логично — там мог найтись кошелёк, паспорт с пропиской, там может лежать еда, которая должна храниться в холодильнике. Я же не хочу, чтобы рюкзак совершенно незнакомого человека испортился? Нет, не хочу, я очень добропорядочный. И я открыл его.
Внутри был обычный женский бардак, в котором ничего не понятно, так что я стал доставать вещи по очереди и раскладывать на кровати, слева направо, сверху вниз, как детали механизма при разборке, чтобы потом собирать в правильной последовательности.
Один блокнот я уронил, он упал и открылся на исписанном и изрисованном развороте, я хотел закрыть, но зацепился взглядом за рисунок и замер — там была батина куртка. На рисунке был мультяшный парень, нарисованный обычной шариковой ручкой, но нарисованный хорошо, с явно ощутимым опытом, и на нём была косуха моего отца. Я точно знал, что она одна такая в мире, и это была точно она, я её буквально только что видел в зеркале.
 
«Чтоб я сдох... Так бывает? Это вообще законно?» 
Я видел в своей жизни разные совпадения, некоторые почти мистические, но это ни с одним из них даже рядом не лежало, это выглядело как чья-то шутка.
Я сидел на кровати над полупустым рюкзаком рыжей Маши и смотрел на нарисованного парня, а он смотрел на меня, прямо в глаза, и улыбался как бодхисаттва, как будто смеётся над всей моей жизнью, но не осуждает, потому что ему прикольно наблюдать, как я барахтаюсь в этом потоке и пытаюсь найти логические связи там, где надо просто хватать и наслаждаться.
«Да. Отличный план. Так и сделаю.» 
Я попытался прочитать то, что было написано на странице выше, но там было не с начала, так что я перевернул несколько страниц, нашёл первую строку и стал читать.
* * *
Прошло ещё два часа, никто так и не позвонил, я два раза поговорил с мамой, убеждая её в том, во что сам уже не особо верил. Тем не менее, посылать по следу рыжей Маши полицию я точно не хотел, поэтому делал вид, что уверен в её порядочности на сто процентов.
«Она очень хотела спать, так что просто пришла домой и уснула, ей не до копания в моих карманах, пусть поспит. И я посплю, займусь этим завтра.» 
Уже забравшись под одеяло, я опять достал блокнот с бодхисаттвой и перечитал легенду о Честере, в качестве сказки перед сном.
«Та ещё фантастика.» 
В принципе, я сразу понял, что это и зачем это было сделано, но верить не хотел, это казалось настолько бредовой идеей, что я искал какие-то способы это объяснить по-другому, искал и не находил, и откладывал это на потом, чтобы опять искать и не находить.
«Честера не существует. Она придумала себе парня, чтобы впечатлить девочку-вамп, а девочка-вамп об этом догадалась и теперь будет её стебать. Или шантажировать. Требовать бесплатные услуги, например.» 
Разобрав весь рюкзак до самого дна всех внутренних карманов, я узнал, что парикмахером Маша не работает, она вообще никем не работает, а в Питер ездит учиться на бухгалтера. Парикмахерские услуги она оказывала по большой дружбе, похоже. Ну или по какой-то другой причине.
Я представлял себе рыжую Машу и девочку-вамп за столом для допросов, между ними детектор лжи, включённый диктофон и парикмахерские ножницы, и девочка-вамп говорит: «Ну что, Машенька, будешь меня любить или будешь говорить правду?», и рыжая Маша трясётся от страха и тянется к ножницам своими ледяными бледными руками, непрестанно кивая и шёпотом убеждая подружку, что любит её всей душой, особенно за доброту, в любое время и в любом состоянии.
«Таких сук надо учить. Больно, чтобы одного раза хватило на всю жизнь.» 
Я опять дошёл до конца легенды и поймал взгляд вымышленного парня, который носил мою куртку.
«Моя куртка. Та моя, которая утром была моя. Она у Маши.» 
Нарисованный Честер смотрел мне в глаза и ухмылялся, хитро щурясь, я только сейчас заметил, что он как будто бы распахивал куртку, как будто бы хотел снять, как будто говорил: «Да ладно тебе, подумаешь, куртка, велика потеря. Ну хочешь, возьми мою, мне не жалко», и снимал.
«Хочу. Вообще-то, я уже её сегодня надевал. И завтра я поеду в ней, потому что другой всё равно нет. А потом заберу её навсегда, потому что батя мне её обещал. Скажу, что завтра важный концерт, надо быть в образе. 
Если Маша не идёт к Честеру, Честер идёт к Маше.» 
Резко перевернув страницу, я стал искать точное описание образа — родинка, гвозди, стрижка... Ничего критичного, ничего конкретного, образ из аниме можно натянуть на совершенно любую внешность из реала.
Попросив у бабушки телефон, я загуглил клип, наделал скринов стрижки со всех ракурсов, отправил себе на почту, записался в парикмахерскую на завтра и уснул с чистой совестью.
* * *