Жатва (СИ)

Гракхи вдруг разразились яростными возгласами, и я всё же выглянул во двор снова.
Надзул стоял, сгорбившись и вцепившись одной рукой за рассеченное бедро. Лужу крови на светлой тротуарной плитке было видно даже издалека. Харул замер на мгновение, а потом крутанулся на месте, будто дервиш, взмахивая своим страшным серпом. Рогатая глава гракха, кувыркаясь, отлетела в сторону. Харул же, продолжив движение, сделал несколько странных пассов свободной рукой, будто поочередно указывая то на фонарные столбы, окружавшие площадку, то куда-то себе под ноги.
Это стало для меня своего рода сигналом к действию.
Пора!
  
Глава 21
 
Я нырнул на изнанку и спрыгнул с карниза. Удара по ступням при приземлении почти не почувствовал – будто не асфальт под ногами, а рыхлый песок. Да и бежать было не очень удобно – из-за искажений на изнанке земля была неровной, как лист мятой фольги.
Рванул я по одной из дорожек прямиком к перекрестку, где Харул схлестнулся с главарем гракхов. Судя по призрачным силуэтам, отображающимся на изнанке, приспешники обезглавленного рогатого, недолго думая, окружили ведьмака и набросились уже вместе. Правда, к моему удивлению, один из них уже валялся на земле, рассеченный наискосок чуть ли не надвое. Когда он успел-то?
Остальные гракхи, рассеявшись вокруг Харула, настроены были явно агрессивно, но почему-то медлили. Они напоминали свору трусоватых псов, что лишь облаивают жертву и бросаются в её направлении, но не атакуют по-настоящему. Один из них, держащийся чуть поодаль от остальных, целился в ведьмака из арбалета. Я ринулся к нему в спринтерском рывке, вынырнул с изнанки за его спиной.
Арбалет лязгнул тугими металлическими плечами как раз в тот момент, когда я, материализовавшись из воздуха, вогнал светящийся клинок между лопаток гракха. Тяжелый болт просвистел в воздухе, и Харул пошатнулся, будто получил тяжелый удар в плечо. Один из чёрных, находившихся в паре шагов от него, решил воспользоваться его ранением, и бросился на него в эффектном прыжке, нанося мечом хлесткий косой удар сверху вниз.
Харул, как-то странно изогнувшись, отшагнул чуть в сторону, даже не поднимая навстречу свой серп. Впрочем, с толстой арбалетной стрелой, засевшей в правом плече, не особенно-то пофехтуешь. Но гракх вдруг заорал от боли и, приземлившись, схватился левой рукой за культю правой, начисто срезанной почти по локоть. Я не видел удара, но похоже, его и не было.
Чёрный нарвался на одну из радиумных струн Харула! Вот для чего ведьмак делал те странные жесты руками после того, как обезглавил рогатого. Он превратил площадку вокруг себя в этакую защищенную зону. Такие показывают в фильмах про ограбления – когда комнату наискосок пересекают невидимые лазерные лучи. Пересечешь такой – и взвоет сирена. Только в данном случае сирены нет, все куда проще. Неосторожное движение – и лишишься конечности.
В эту ловушку угодили уже двое гракхов, но сам Харул тоже здорово рискует. Даже если он видит или точно помнит траектории расставленных струн, он ведь и сам запросто может оступиться и напороться на собственную «растяжку».
Всадив клинок в арбалетчика, я задержался в реале буквально на пару секунд, потом снова ускользнул на изнанку. Перед самым нырком успел расслышать отчетливый тугой щелчок справа от себя. И лишь в сером мире понял, что это другой гракх выстрелил в меня почти в упор. Повернувшись в его сторону, я увидел, как он снова взводит тетиву, и только тогда меня обожгло запоздалой волной адреналина.
А ведь промедли я долю секунды – и валялся бы сейчас на тротуаре со стрелой в ухе. И никакая амальгама, никакие мои фокусы с изнанкой не помогли бы. Это осознание меня здорово отрезвило. Да что там – будто ведром ледяной воды окатило. А то я за последние дни себя этаким неуязвимым суперменом начал чувствовать.
Я рванул к стрелку, зашел к нему с фланга, когда он уже снова вскинул арбалет и развернулся в сторону Харула. Вынырнул буквально на доли секунды – ровно на столько, чтобы хватило нанести удар. Рубанул по правому локтю, отсекая чёрному руку. И успел расслышать грохот множества пистолетных и автоматных выстрелов.
 
Повстанцы!
С изнанки не было слышно звуков побоища, но даже по тому, как заметались по двору гракхи, стало понятно – люди Караева вступили в бой. Чёрные бросились врассыпную, укрываясь за баррикадами, возведенными вокруг пилона. Одного из них повстанцам удалось завалить прицельными попаданиями в голову. Не насмерть – шлем выдержал попадание. Но контузило его основательно – он катался по земле, полностью дезориентированный.
Харул, держась за пробитое стрелой плечо, под шумок улепетывал в сторону соседнего дома. Кто-то из гракхов успел выстрелить ему вслед – на изнанке я прямо увидел след от стрелы, протянувшийся в его сторону. Это было занятно. Пули тоже оставляли в сером мире заметные шлейфы, похожие на белые следы, тянущиеся в ясном небе за самолетами. Они рассеивались медленно, растворяясь, как струйки дыма. Со стороны кустов, в которых засели люди Караева, эти следы тянулись целыми пучками, расчерчивая пространство длинными белесыми лучами.
Я подбежал к контуженному гракху, последние пару метров преодолев этаким футбольным подкатом. Вынырнув на секунду в реал, ударил клинком – колющим ударом, целясь в сердце. Из-за того, что он ворочался, получилось попасть куда-то под мышку, но и этого оказалось достаточно. Радиумный клинок разворотил броню, оставив после себя чудовищную обожженную рану. Снова прячась на изнанку, я по движению амальгамы противника понял, что он мертв.
Двое гракхов, убитых Харулом, тоже валялись неподалеку, и амальгама их потихоньку стягивалась в шарики, которые скоро можно будет забрать. Но мне пока было не до этого. В строю оставалось ещё пятеро или шестеро гракхов, и разбираться с ними предстоит мне. Харул ранен, Хестия вообще, кажется, не собирается высовываться. У людей Руса, судя по стремительно редеющим шлейфам от выстрелов, кончаются патроны. Эффект неожиданности мы использовали на полную катушку, но в итоге не перебили и половины противников.
На изнанке тем временем происходило что-то странное. Эманации, идущие из-под земли, усилились – я уже отчетливо ощущал их подошвами ботинок, как заметную вибрацию, переходящую в настоящее землетрясение. Это было похоже на волны, прокатывающиеся под ногами. Шли они откуда-то со стороны улицы, добираясь до двора уже сильно ослабленными. Что же там тогда снаружи творится?
Нарастающая вибрация отдавалась неприятной дрожью в ногах и в районе солнечного сплетения. Она усиливалась, так что с изнанки пришлось уйти, ограничившись неглубокими нырками.
За счет того, что я скользил между слоями реальности, для меня гвалт и неразбериха сражения усиливались многократно. Мир вокруг меня будто разлетелся на осколки, мельтешащие перед глазами. Звуки доносились до сознания обрывками – искаженные, прерывающиеся. Хлопки выстрелов, крики испуганных гражданских, яростные возгласы гракхов, стоны раненых – всё сливалось в дикую мешанину, порой даже не сочетающуюся с визуальным рядом.
Гракхи, укрываясь за баррикадами, отступали все ближе к пилону. Гелотов они попросту побросали – те сами, разбегаясь от выстрелов, бросились в сторону дверей в подъезды, скрываясь в ближайшем здании. Люди Караева, уже не особо прячась, напирали, подбираясь всё ближе к гракхам. Но им пришлось остановиться, когда из стен пирамиды вдруг выдвинулось несколько движущихся надстроек, недвусмысленно развернувшихся в их сторону.
Я и сам не стал соваться в зону действия турелей, потому что не был уверен, опознает ли меня пилон как Жнеца. Успел подрезать только одного из грахков, стрелявшего в повстанцев из-за укрытия. Меткий оказался, сволочь – я успел заметить, как он точным выстрелом в голову свалил одного из наших ребят, а уже через пару секунд ранил в ногу второго.
Моё приближение он успел заметить, и даже отреагировал. Пришлось немного повозиться, танцуя вокруг него и нанося скользящие быстрые удары с разных сторон. Скорость движения и реакций гракха меня в очередной раз неприятно удивили. Понятно, конечно, что все дело в амальгаме. Но у меня вроде бы тоже боевое ядро Жнеца стоит. Видимо, этого недостаточно, и чтобы сравняться с грахками в скорости, нужно пройти еще через целый ряд мутаций.