Только когда мы вдвоем (ЛП)

Уилла закатывает глаза. «Да мне твой вид вообще не приносит удовольствия. Я просто хочу, чтобы мне перестали сниться кошмары о сасквоче и безумных молчаливых викингах».
«Выходит, я снюсь тебе, да?»
Щеки Уиллы розовеют, когда она это читает. Прочистив горло, она выпрямляется на сиденье и печатает: «Да. Эти сны — мой анти-мастурбационный материал. Когда я вижу настолько горячего парня, что просто хочу затащить его в постель, я думаю об этом комковатом хвосте неопознанного животного на твоём лице, и моё либидо сразу скукоживается».
Я прищуриваюсь, затем печатаю: «Что это за горячие мужчины, которых ты хочешь затащить в постель?»
Она усмехается, машинально накручивая прядь волос на палец, и не отвечает.
«Уилла».
Полностью игнорируя меня, она пишет: «Нам нужно просмотреть индивидуальные отчёты друг друга про наш счастливый поход, прежде чем сдавать их Маку. У меня нет кучи свободного времени, так что, может, просто встретимся у тебя и просмотрим их одновременно?»
Я сжимаю переносицу, затем печатаю: «Ладно. Сегодня вечером, а то я потом не смогу до выходных, а там у тебя игра, так что... сегодня».
«Идеально. Предупреждаю, тренер пообещала, что после сегодняшней тренировки мы захотим умереть, так что я буду сварливой и голодной. Мне хотелось бы подать официальный запрос на легендарные фрикадельки Надувшегося Шведа».
«Я не надулся, — печатаю я. — Просто ты не отвечаешь на мой вопрос».
Эйден собирает контрольные и начинает обсуждать задание, которое я уже сделал. Уилла притворяется, будто сосредоточена на его словах, а когда Эйден заканчивает, она поворачивается ко мне. Удерживая мой взгляд, она складывает учебники в сумку и застёгивает молнию. Когда она встает, я впервые вижу её наряд полностью и с трудом сглатываю.
Тёмные джинсы облегают её мускулистые ноги, низко сидя на бёдрах. Полоска загорелой кожи выглядывает под облегающей майкой в мелкий цветочек в таких тонах, которые вызывают ассоциации с Уиллой — золотистый, багряный, алый, карамельный. Её кардиган кремово-белого цвета спадает с загорелого плеча. Она снова взялась за своё сексуальное дразнение. Я хмурюсь, потому что это сработало. Мне придётся посидеть за партой несколько минут после её ухода, чтобы остыть.
Улыбнувшись, она повыше приподнимает сумку на плече.
— Пока, Мужчина Гор. Надо бежать.
Я смотрю ей вслед и прикусываю щёку изнутри, чтобы не застонать, потому что у Уиллы знатная задница, и в этих джинсах она особенно эпична. Повернувшись к своей парте, я тру лицо руками.
Спустя очень важную минуту, в течение которой я представляю самые отвратительные вещи, о которых только могу подумать (а с шестью склонными к розыгрышам и мстительными братьями и сестрами у меня предостаточно воспоминаний), я встаю, не рискуя опозориться, и ухожу.
Я не могу сказать вам, почему пересекаю двор, хотя обычно после пары ухожу прямиком домой и обедаю. Я не могу сказать вам, почему бреду в сторону кафетерия кампуса, который предлагает смузи, приличный кофе и свежие салаты — место, где Уилла обедает в этот день недели, потому что скоро у неё пара по феминистской литературе, и у неё нет времени идти домой и готовить, а размякшие бутерброды она ненавидит... как и все ланчи с собой, вообще-то… ненавидит с пылкостью тысячи палящих солнц...
Не то чтобы я помню, как она мне всё это рассказывала.
Я не могу сказать, почему встаю в очередь, когда вижу Уиллу через четыре человека передо мной. Она кусает эти соблазнительные пухлые губы и читает меню.
Ну, я могу сказать. Но тогда бы мне пришлось признать, чему я противостою. Признать, что после похода держать Уиллу в зоне «друзья-враги» стало сложнее, чем прежде. Признать, что мои чувства к ней становятся большими, страшными и серьёзными. Что моё сердце совершает нервирующий кульбит всякий раз, когда я смотрю на Уиллу.
Я смотрю на неё сейчас. Пялюсь, если честно. Грежу наяву о том, чтобы провести пальцами по её безумным волосам, по путанице волн и прядей, по шоколадным завиткам, карамельным струйкам и малиновым отливам, которые отражают полуденное солнце. Наблюдаю, как высокий темноволосый парень с голубыми глазами, которого нельзя назвать уродцем, подходит к ней и обнимает за плечи.
 
Моё сердце ухает в пятки. Чрезвычайно глупо с моей стороны было предполагать, что Уилла ни в ком не заинтересована. Но я видел лишь то, что она не награждает ни одного пялящегося на неё парня даже повторным взглядом. Она не тащится по парням, не ходит на свиданки, и учитывая её многочисленные мужененавистнические тирады, которые она вплетает в наши совместные вечера подготовки, я предположил, что Уилла практически ненавидит мужчин. Ну разве что за исключением меня. И, может, Такера и Бекса, к которым она, похоже, привязалась, пока мы работали над проектом у меня дома.
Этот парень, похоже, является исключением. Он улыбается ей и шутливо трёт ей волосы кулаком5. Дурак.
Я не могу сказать вам, почему я делаю это. Почему я наблюдаю за ними, хотя моё сердце разъедает кислота ревности. Но я не могу отвернуться.
Глава 17. Уилла
Плейлист: Fiona Apple — Hot Knife
 
— Уилла Саттер. Ты погляди на себя.
Даже если бы я забыла его раздражающий голос, я бы узнала его по его типично придурочному жесту — кулаку в моих волосах. Отстранившись от хватки его руки на моих плечах, я смотрю на Люка Мастерса, жутковатого качка, с которым я по дурости переспала в прошлом году. Он в баскетбольной комнате. В год у нас бывает несколько мероприятий, когда участники мужских и женских команд сходятся вместе. И после нашего перепиха (откуда он свалил ещё до того, как я проснулась, и бросил презерватив на полу), я терпела его на таких мероприятиях и ничего больше.
До прошлого лета, когда он и Руни переспали. Руни не догадывалась о нашем прошлом, поскольку я такая я, и никогда не рассказывала ей о нашем с Люком перепихе. Вышло странно, но это не худшая часть. Он поступил с Руни так же, как и со мной, а потом рассказал всем, какая она (по его словам) извращенка в постели. Теперь я уже не терплю его, а откровенно ненавижу.
— Люк Знатный Говнюк, — я поднимаю руку и щипаю его за сосок, отчего он вскрикивает и делает шаг назад. — Чего это ты притащился сюда и загрязняешь атмосферу своим существованием?
Он потирает ущипнутый сосок и окидывает меня взглядом.
— Просто решил поздороваться с моей любимой коллегой-звездой.
— Аа.
Люк... тщеславен. Ему нравится, когда его видят с правильными людьми, он поддерживает репутацию человека с лучшими связями, водится с людьми, на фоне которых он, как ему кажется, хорошо выглядит.
У меня был невероятный матч в полуфинале. Хэт-трик и невероятный пас, приведший к голу Руни. Я мелькала в новостях и дала интервью, которое разошлось из уст в уста. Я заработала хорошую публичность на протяжении плей-офф игр, и последний матч вывел всё на новый уровень. Как и многие мужчины до него, Люк решил искупаться в славе того, что женщина заработала слезами, потом и кровью, и надеется, что ему это тоже принесёт выгоду.
— Как прошла твоя последняя игра? — спрашиваю я, делая шаг вперёд, когда человек в очереди передо мной подходит к кассе и делает заказ. — Ооо, погоди, точно. Вы проиграли. Опять.
Лицо Люка скисает.
— Чёрт, Уилла. Ты всегда была такой сукой?
Среди людей позади меня зарождается какая-то возня, но я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть. Мне тут надо кое-кого словесно кастрировать.
— С тех самых пор, как ты на каждом углу трепался о моей подруге и её сексуальных предпочтениях — да, Люк. А теперь...
Тёплое тело вжимается в мою спину, и меня окружает запах соснового леса. Я поворачиваюсь, и мне приходится существенно приподнять голову, чтобы увидеть Райдера. Его челюсти напряжены, глаза не отрываются от Люка.
Люк переводит взгляд между мной и Райдером.
— Кто этот парень?