Только когда мы вдвоем (ЛП)

Рен уехал на серию игр (у него матч сегодня попозже), но он как будто знает, что сейчас я хочу, чтобы меня оставили в покое. И естественно, он начинает меня донимать.
Мой телефон вибрирует от его сообщения. «Твоя леди выглядит готовой надирать задницы».
Я позволяю себе издать стон, не разжимая губ. После встречи с Уиллой такое случается всё чаще и чаще.
«Она не моя леди», — пишу я в ответ.
«Но это ведь она, верно? Та, что с косичкой? Форвард, которая забивает все голы? Хм. По описанию похоже на меня. Впечатляющий форвард. Машина по забиванию голов. Если она для тебя ничто, может, мне стоит пригласить её на свидание».
Я печатаю в ответ: «Она для меня не ничто. Она МОЙ друг, и она недоступна».
Я буквально вижу его чёртову раздражающую ухмылку. Он лежит, его массажируют, обкладывают льдом и крепят специальные тейпы перед игрой, а он улыбается своей всезнающей ухмылкой. «Мы слишком взрослые, чтобы вот так забивать девчонок. Или ты встречаешься с ней, или она свободна для всех».
Я чертовски близок к тому, чтобы смять телефон в кулаке, но всё же просто убираю его в карман и игнорирую подколки Рена. Помимо Уиллы, он лучше всех знает, как задеть меня за живое.
Уилла и её команда рассеиваются из кучки, и я вижу, как её компактное тело пересекает поле к центральному кругу. Я отсюда чувствую её нервозность, а может, я просто помню, каково это. Как сжимается твоё нутро, как конечности слегка вибрируют, пока ты встряхиваешь их, и адреналин активизирует твоё тело. Звон в ушах, слепящие огни стадиона.
Раздаётся свисток, и Уилла резко разворачивается, совершая удачный пас защитнице. Затем пробегает через поле и находит своё место в верхней части.
Я абсолютно сосредотачиваюсь, следя за Уиллой в первой половине матча. Команда штата Флорида атакует её на каждом шагу, но для Уиллы это мало что значит. Даже с двумя людьми, мешающими ей, её тело находит тот просвет между четырьмя ногами защитников и ударяет. Внутреннее касание, «ножницы» ногами — фокус, который я как защитник всегда пытался предвидеть, часто опасался и часто проигрывал из-за него. Её приём в духе Марадоны молниеносно быстрый, стремительное движение передаёт мяч другому игроку, развернувшись, уведя мяч за собой и используя инерцию оппонента.
Уилла — звезда, но она выводит своих товарищей по команде в стратосферу. Их пасы безупречны, мяч летает от игрока к игроку, дальние передачи улетают в место, где тут же оказываются их нападающие. Они все хороши, а Уилла великолепна.
Мой телефон вибрирует. «Чёрт возьми, сынок. Серьёзно, если ты не будешь за ней ухлёстывать, я сам приударю».
Я открываю камеру на телефоне, сердито смотрю в экран и показываю средний палец. Как только я отсылаю это Рену, от него тоже приходит фотка. Он свёл глаза к переносице и высунул язык.
Рен врёт как дышит. Уилла ему не интересна. Даже женщину, с которой ему суперкомфортно, он едва может пригласить на свидание, что уж говорить о полной незнакомке. Рен — просто король в том, что касается неразделённой любви и неловких фраз не в тот момент. И это уморительно, потому что куда бы он ни пошёл, женщины падают перед ним штабелями. Он просто понятия не имеет, что делать. Я бы предложил помочь ему, но... как и доказывает переписка только что... он слишком меня бесит, чтобы я был таким услужливым.
«Тебя предупредили. Заяви на неё права, иначе она свободна для всех, — пишет он. — И помни, что из нас красивый — я, так что...»
Прежде чем я успеваю пригрозить расправой моему брату, нежная рука дотрагивается до моего плеча, застав врасплох и вынудив поднять взгляд. Мои глаза опускаются к маминым губам.
— Тут свободно? — спрашивает она.
Я смотрю на кусочек подушки, занимаемый моими расставленными ногами и широким телом, и пытаюсь подвинуться. Кивнув, я похлопываю по сиденью дивана.
Мама улыбается мне, садясь и кладя ладонь на мою спину.
— Я скучаю по тебе, Райдер. Ты не приезжаешь домой так, как в прошлом году.
 
Я открываю телефон и пишу: «Я тоже по тебе скучаю. Этот семестр оказался неожиданно сложным, — я мотаю головой в сторону Эйдена, который незаметно лапает Фрейю, и это едва не заставляет меня слегка блевануть. — Твой любимый зять превратил мою жизнь в ад».
Мама тихо смеется, снова похлопывая меня по спине, затем берёт меня за руку.
— Дело правда только в этом?
Я перевожу взгляд с телевизора на маму, потому что пытаюсь не пропустить ни секунды игры, но в то же время не хочу быть грубым с мамой. Я пожимаю плечами и одними губами говорю: «Да».
Взгляд мамы скользит к телевизору, и с минуту она смотрит игру вместе со мной, после чего снова похлопывает меня по руке, чтобы я читал по губам:
— Она очень хороша, та, что в верхней части. Очень... боевая.
Как раз когда я поворачиваюсь обратно, камера показывает крупный план, запечатлев, как Уилла борется за мяч возле трибун. Уилла делает финт, затем разворачивается, перепрыгнув через защитницу. Одно финальное касание, после чего она отправляет мяч в дальний угол и забивает. Мы все встаем, свистим и хлопаем в ладоши.
Уилла вскидывает руки и выпячивает грудь, упиваясь моментом, пока её товарищи по команде напрыгивают на неё, затем быстро рассеиваются. Четверо из них наполовину наклоняются и сцепляют руки, образуя ровную поверхность. Руни прикладывает ладонь к уху, другой имитирует движения диджея за пультом. Уилла опускается и несколько раз двигает бёдрами, отчего за моей ширинкой сразу становится тесно. Затем она встаёт на колени, опирается на плечо и выполняет движение из брейкданса.
Все в комнате взрываются хохотом, кроме мамы. Шведы не любят выделяться, не терпят любых проявлений высокомерия или гордости. Она склоняет голову набок, будто пытается решить, что же вообще может подтолкнуть человека вести себя так, как это делает Уилла.
— Интересный способ празднования, — говорит мама.
Мой смех шумно вырывается через нос. Взяв меня за руку, мама опирается и встаёт, затем накрывает ладонью мою щёку.
— Ну, может, ты и реже бываешь дома, зато определённо улыбаешься чаще, — её внимание устремляется к телевизору, затем обратно ко мне. — Что бы ни делало тебя счастливее, с моей точки зрения это хорошо.
Это мгновенно вызывает у меня подозрения. Мама как будто знает, что я связан с Уиллой. Когда мама уходит, я осматриваю комнату в поисках Эйдена. Это он заинтересован в нас с Уиллой. Если он болтает с мамой о ней и преувеличивает природу наших отношений, возможно, мне всё-таки придется выбить из него дерьмо. Давно уже пора.
Наши взгляды встречаются. Его глаза раскрываются шире. Бросаются к маме, чьё лицо всё ещё освещено лукавой улыбкой, пока она уходит из комнату, затем снова находят меня. Эйден медленно отстраняется от Фрейи на диване и начинает пятиться.
Я кошусь на телевизор. Последние секунды до перерыва, так что я ничего не пропущу. Идеальное время, чтобы отмутузить его. Эйден, похоже, понимает это и выбегает из комнаты. Я даю ему секунду, затем перескакиваю через диван и гонюсь за ним. Но это неважно. Эта заноза в моей заднице наконец-то поплатится.
 
***
— Как насчёт такого... если мы выиграем чемпионат, то я получаю право сбрить твою бороду.
Уилла тычет меня пальцем в руку. После похода мне приходится считать до трёх и только потом реагировать на неё, когда она заговаривает с мной. Мне требуется морально подготовиться, прежде чем смотреть на неё, иначе я выдам тот сложный узел чувств, что скручивает мою грудь. И есть добавочный бонус — это её бесит.
— Я знаю, что ты меня слышишь, Лесоруб.
Наконец, я поворачиваюсь к ней. Приподняв голову, я притворяюсь, будто задумался, затем одними губами говорю: «Нет».
— Да броооось, — ноет она.
Эйден награждает нас взглядом. Он устроил очередную контрольную. Мы оба уже доделали, но ещё не все закончили.
Я снимаю блокировку с экрана телефона. «Ты же понимаешь, что говоря, как тебе хочется видеть меня без бороды, ты только поощряешь меня отращивать её до бесконечности, да?»