Дочери мертвой империи
На открытке была моя семья. Вот я сижу рядом с папой, обнимая одной рукой Алексея. Мне двенадцать. А вот Маша, и мама, и Ольга, и Татьяна. Эту фотографию сделали пять лет назад в честь столетия правления Романовых. Круглую дату отмечала вся страна. Тысячи копий этой открытки продавали по всей России и отправляли за границу. Мы с сестрами тогда оделись в наши любимые белые платья, мама разрешила надеть жемчужные ожерелья, которые бабушка подарила на Рождество, мы часами смеялись и переругивались, пока фотограф пытался сделать хороший снимок. На финальной фотографии, которую одобрил папа, мы выглядели спокойно, в строгих позах, но с умиротворенным выражениям на лицах. Только мы с Машей слегка улыбались какой-то шутке, которую я уже не могла вспомнить.
– Вам нужно отдохнуть, – говорила Евгения у меня за спиной. Она усадила Фому на скамейку. – Мы заглянем завтра. Анна, пойдем.
Я загородила собой стену, осторожно сняла открытку, сунула ее в карман и пошла за Евгенией. Твердые края бумаги упирались в живот, успокаивая меня. Я не думала, что когда-нибудь увижу их лица, не так скоро. Но семья нашла меня даже в этом Богом забытом месте. Мне не терпелось достать открытку и вновь взглянуть на них, таких живых и счастливых.
– То, что белые сделали с Нюркой, – это неправильно, – сказала Евгения, сжимая кулаки. – Они должны заплатить.
Я едва ее слышала. Автоматически переставляя ноги, я шла, прижимая руку к карману, представляя, что обнимаю свою семью.
Глава 14
Евгения
Повернувшись друг к другу спиной, мы с Анной торопливо купались в ручье голышом.
Я плеснула водой на лицо, чтобы остудиться. Чертов Сидоров. Чертовы белые разорвали нашу страну на куски. Защищали монархию, хотя именно из-за царя и его глупой войны умерли дети Петровых.
Почему люди мечтают о его возвращении? Я еще никогда не видела Фому в такой печали. Он мясник, его избегали, потому что считали его работу грязной. Но никогда он не был настолько одинок.
На солнце, вытираясь платками, мы быстро высохли. Помывшись и заплетя короткие волосы в косу, Анна заулыбалась. Мое сердце сжалось. Не думала я, что простое купание сделает ее такой счастливой.
И даже без мыла! Она, наверное, терпеть не могла наш дом. И считала весь наш поселок грязным. А что думала я?
– Пойдем, – сказала я.
Ее улыбка померкла. Анна двинулась за мной из леса и по дороге в сторону церкви.
Мы прошли мимо трех белогвардейцев, идущих нам навстречу. Я замедлила шаг, пока Анна не поравнялась со мной. Один солдат с милой улыбкой приветственно приподнял фуражку, но винтовка у него на плече не добавляла ему дружелюбия. Я смотрела на них исподлобья. Анна поздоровалась и нахмурилась в мою сторону, словно я делала что-то неправильное.
Все тело болело от долгой физической работы. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось любезничать с солдатами, которые убили Нюрку. Забрали Буяна. Может, даже съели его. А теперь нужно идти и умолять их о помощи. От одной только мысли об этом тошнило. Но будет хуже, если белые уйдут, а Анна останется. Так что мы шли дальше.
Церковный двор кишел солдатами. Они сидели на ступеньках, смеялись и, скорее всего, пьянствовали. Многие работали как пчелы, таская бумаги и ящики с одного конца двора на другой. За батиной школой я увидела место, где они огородили веревкой скот. Охраняли загон двое. Животные тревожно блеяли и ворчали, скучая по дому.
Сердце кольнуло. Может, там, среди них, страдал мой Буян.
– Сюда, – указала Анна и повела меня к школе, широкому приземистому строению в паре локтей от церкви.
Когда-то это было любимое батино место. А теперь тут вовсю хозяйничали белые. Хуже того, какой-то солдат перегородил нам дорогу. Тот самый, ухмыляющийся, которого мы встретили на въезде в Медный. Который забрал Буяна.
Мешал нам пройти в школу, хотя сам не должен был здесь находиться. Он оглядел нас широко открытыми глазами.
– Здравствуйте, девушки, – сказал он с мерзкой ухмылкой. – Хорошо выглядите. Меня навестить пришли?
Я фыркнула от отвращения.
– Добрый день, – быстро сориентировалась Анна. – На самом деле мы пришли к капитану Орлову или лейтенанту Сидорову по срочному вопросу. Кто-нибудь из них здесь?
– Зачем они вам?
– Я бы очень хотела вам рассказать, но лучше будет, если мы переговорим лично с ними, – сказала Анна.
Этого хама вежливость не интересовала.
– А что вы для меня сделаете, если я вам помогу? – спросил он.
Мы теряли время. Этот идиот просто мешался.
– Если настаиваете, я расскажу вам причину нашего визита, – произнесла Анна. Она все больше наклонялась ко мне, пока я не была вынуждена отступить в сторону. Анна двинулась за мной. – Только это секрет, поэтому, пожалуйста, подойдите поближе.
Его лицо просияло, как у капризного ребенка, которому пообещали сладость. Он шагнул ближе и наклонился к Анне. Изо рта у него так пахло луком, что меня чуть не стошнило.
– По правде говоря, мы простые деревенские девочки, – сказала Анна с притворным говором. У меня пошли мурашки по коже: он пугающе походил на настоящий. – Возможно, вы помните, мы вчера сказали вам, что навещали друзей. Вы же помните?
Он кивнул, при этом поморщившись, будто ему по какой-то причине было неприятно это признавать.
– Так вот, в гости ездила только Евгения, она навещала мою семью. Мы двоюродные сестры. Я из Исети, это поселок недалеко отсюда. Он гораздо больше, и там осталась вся моя семья. Так что, понимаете, я хочу поговорить с командирами, чтобы меня отпустили обратно к ним.
Солдат снова поморщился и начал почесывать ноги. Я недоуменно проследила за его руками, а после обратила внимание на землю и раскрыла рот от удивления. Он стоял прямо на муравейнике.
Я закрыла рот, чтобы ненароком не засмеяться. Анна специально заставила его встать сюда и продолжала забалтывать, чтобы он не ушел и муравьи съели его заживо.
– Нам не хотелось бы, чтобы кто-то переживал о том, куда мы направляемся, – говорила она.
Солдат вскрикнул от боли. Он посмотрел вниз и увидел ползущих по сапогу муравьев. Больше ему не было дела до ее слов.
– Черт! – воскликнул он и отпрыгнул от муравейника.
Ругаясь, он принялся хлопать по ногам, пытаясь сбить муравьев, упорно забиравшихся ему под брюки.
– Воды! – закричал он. – Быстрее! Принесите воды!
Солдат убежал. Не в силах сдерживаться, я расхохоталась, и Анна ударила меня локтем под бок, чтобы я замолчала. Я уткнулась лицом в ее плечо, пряча улыбку от белых: не могла перестать смеяться. Да и не хотела. Злость после похорон начала уходить.
– Иногда ты меня пугаешь, Аня, – сказала я.
Ее глаза лукаво заблестели.
– Не устраивай здесь сцену, Женя, – ответила она.
Я посмотрела на нее удивленно. Она подмигнула.
– Смотри, еще один солдат идет, – сказала она, прежде чем я нашла что ответить. – Тихо.
Я закашлялась, пытаясь замаскировать смех. У второго солдата было вытянутое и честное лицо.
– Могу вам помочь? – спросил он. – Я слышал, вы ищете лейтенанта Сидорова, но он только что ушел в поле.
Я пыталась поймать взгляд Анны, чтобы разделить с ней очередную улыбку. Мы договорились, что вернемся позже, если Сидоров окажется на месте, так что новости были хорошие. Но Анна оставалась серьезной, так что и я перестала улыбаться.
– Мы бы также хотели поговорить с капитаном Орловым, если он здесь.
– Подождите. – Солдат сунул голову в дверь школы и заговорил с кем-то внутри. Затем выпрямился и помахал нам: – Входите.
Теперь Анна улыбнулась мне. Мы поспешили зайти в внутрь.
Белые все поменяли. Убрали ряды скамеек, на которых раньше сидели ученики. Солдаты корпели над небольшими складными столами и дорогими ручками писали на кипенно-белой бумаге. Один солдат бегал туда-сюда, раздавая и забирая документы со столов, как заправский почтальон. Еще двое у дальней стены копались в ящиках с металлом, создавая ужасный шум. Наверное, это были кастрюли и сковородки, которые они украли у жителей Медного.
