Царица Теней: возвращение Персефоны (СИ)

Макс хмыкнул.
— Но отец сказал, что хочет передать мне мастерскую...
— О, — тихо рассмеялась Афродита, — нашёл, кого слушать. Я попросила его пригрозить тебе, и он выдумал это... как будто когда-то вообще собирался выпускать из рук свой треклятый молот. Наверное, ещё произнёс речь, о том, что ты сын оружейника, мастера, который не воюет, а изготавливает?
Максим встретил её взгляд и улыбнулся. Он мог бы поклясться, что не поверил бы даже Пифии, скажи она, что Афродита его мать. Но вот, Афродита перед ним — и нет никаких сомнений.
— Прости меня...
Афродита сделала движение, будто собралась отойти, но вместо этого обняла его.
— Тебе не за что просить прощения... — прошептала она на ухо Максиму. Её взгляд в этот момент упал на Макарию, которая всё время их разговора притворялась невидимкой, а сейчас выглядела так, будто не понимала, зачем пришла сюда. — Так вот, — Афродита отпустила Макса, — как я и сказала, здесь два чистокровных божественных ребёнка. Ты, сын мой, и, — она коснулась ладонью щеки Максима и обошла его, останавливаясь прямо перед Макарией, — и ты... дитя любви.
— Я? — Макария медленно поднялась на ноги. — Когда ты гостила в царстве Теней, ты не говорила мне об этом. Почему я должна верить тебе? Я дочь Геракла и Деяниры, всего лишь богиня, рождённая смертной.
— Всего лишь... — Афродита снисходительно улыбнулась. — В тот день, когда я пришла к Гефесту, я отдала ему это... — она развернула ладонь, показывая всем флакон с туманообразным белым веществом внутри. — Вещь, украденная Морфеем у Аида, попавшая в руки Ареса, а следом и в мои... Самые ценные воспоминания богини, которую много веков я незаслуженно считала убийцей Адониса. И бога, которого ненавидят все. Воспоминания твоих родителей, — Афродита протянула флакон Макарии.
— Ты призвала меня, чтобы спустя века отдать мне это? — Макария нахмурилась. — Ты ждала тысячелетия, чтобы вручить мне это как торжественный дар, при всех? Почему не тогда? Почему не в первую встречу?
— Ты божественное дитя любви, единственное из нынеживущих, Макария. Я боялась навредить тебе, не доверяла твоему окружению... тогда я не знала, кому могу доверять. Я и сейчас сомневаюсь, потому что наверняка могу предсказать реакцию твоего отца. Он хотел бы сказать это сам, но... — Афродита вложила флакон в её руку. — Взгляни, ты можешь взглянуть, а потом вернуть той, кто больше не хочет забывать.
Взгляд Макарии изменился, и она взяла флакон в обе ладони, тут же погружаясь в облако белого света. На несколько секунд в этом свете исчез даже её силуэт.
— Я сразу заметил сходство, но и подумать не мог... — произнёс Максим, — что она её дочь...
— И Аида, — загадочным шёпотом произнёс Гермес, возникший у него за спиной. — Конечно, она на них похожа. Потрясающе, правда?
Макс не успел ответить — свет вокруг Макарии исчез, она прикрыла глаза и пошатнулась, так что Афродите пришлось её подхватить и помочь сесть. Макария сжала флакон в руках до дрожи и зажмурилась. Её душили слёзы, и она позволила им тихо течь по щекам.
— Он мой отец... он мой отец... — она пошатывалась на стуле в такт своим словам.
— Невероятно, — Амфитрита тоже подошла к ним. Она взглянула на Афродиту, затем на Гермеса, ожидая, что он весело рассмеётся и скажет, что они пошутили. Просто пошутили. Но никто не мог опровергнуть правду.
Макария подняла заплаканные глаза на Гефеста.
— Зачем вы мне это рассказали? Зачем я здесь?
— Готовится Совет Триединства, это всегда связано с огромным риском. Мы считаем, что Кристалл Душ в опасности, а вместе с ним и боги, — ответила Афродита. — Ты должна выжить, Макария, и сохранить Кристалл Душ.
— Как? — хриплым голосом спросила Макария. Несмотря на свои чувства, она, как и отец, умела оставлять голову холодной, а разум светлым в ситуациях, когда необходимо было принять срочное решение.
— Отправиться на север, к Борею, он на время укроет тебя, — сказал Гефест. — Когда придёт время, ты получишь знак Вестника и сможешь вернуться.
— Мой знак, — улыбнулся Гермес.
 
— Тихо! — Клесс перебила его, коснувшись плеча, а вслед за ней то же самое сделала Амфитрита.
— Тихо!
Когда все смолкли и прислушались, в воздухе возникло зеленовато-голубое зарево, оно раскрылось сиянием под высоким потолком мастерской, а затем скрутилось в шар и рухнуло на пол, образуя из вспышек фигуру рыжеволосого бога с трезубцем. Посейдон стряхнул воду с обнажённых плеч и оделся по щелчку пальцев.
— Владыка, — все одновременно склонили головы в поклонах разной степени, в зависимости от своего положения. Афродита и Амфитрита этого не сделали.
— Что случилось? — забеспокоилась Амфитрита. — Ты сказал, что не придёшь...
— Срочные новости, ждать было нельзя. — Посейдон обвёл светлым взором мастерскую, ни на ком конкретно не задерживаясь. Скользнул взглядом по Макарии, Максиму, Гефесту и вдруг резко вернулся к женщине, которая стояла рядом с Максимом. — Афродита? — его брови поползли в верх.
— Долгая история, — отмахнулась она, — я как-нибудь после поделюсь, ладно? С чем пришёл?
— Аид... — сказал Посейдон, — что для меня не удивительно, разумеется... не убил Деймоса, даже не уничтожил его телесное воплощение, просто отправил в Тартар! — Посейдон был сильно обеспокоен, и Афродита уже догадалась почему.
— В Тартар? На нижний уровень, да? — спросила она.
— Понимаешь, да, прекрасная богиня? — Посейдон покачал головой. Его слова звучали одновременно с сарказмом и недовольством. — Никто не меняется: ни боги, ни люди, и мой старший брат не исключение. Решил оставить в живых! Нашёлся мне, Владыка Мёртвых! Веками поддерживал свой мрачный устрашающий образ, и что...
— Что? — воскликнула Амфитрита. — Хватит тянуть! Что случилось?
Посейдон вздохнул.
— Деймос пришёл в себя, уничтожил тело Кроноса и сбежал. У нас одной проблемой больше.
  
Глава 24. Дар бога
 
И не успели остальные отреагировать на эту новость, как Посейдон уже сообщил следующую.
— И Зевс изгнал Афину с Олимпа.
Те, кто ещё хотел что-то сказать о Деймосе, после сообщения об Афине прикрыли рты и переглянулись.
— Афину? — не поверил Гермес. — Зевс изгнал Афину? — он недоверчиво качнул головой и усмехнулся. — Отец мог наказать кого угодно, но не её. Не любимую дочь. Это ненормально!
— Ненормально, — задумчиво подтвердил Гефест.
— Но это случилось, — сказал Посейдон. — В момент их ссоры на Олимпе были другие боги, многие из которых не стали бы лгать мне. И если с Деймосом вопрос сможет решить Клессандра, то примирить Афину и Зевса...
Гермес сокрушённо покачал головой, и крылышки на его бейсболке печально поникли.
— Надо вернуться на Олимп... Пока я там буду, никаких контактов со мной, вам всем не обязательно рисковать своей безопасностью ради информации, которую я всё равно рано или поздно принесу. По всем вопросом наших обсуждений обращайтесь к Гекате.
Посейдон кивнул.
— Добро. Присмотри там за Зевсом. Боюсь, что с решительными действиями я мог опоздать... Мне следовало вмешаться раньше.
— Нам следовало вмешаться сразу, — возразил Гефест, — но теперь уж без толку сожалеть, — как сын Геры и Зевса, он не обязан был кланяться никому, кроме своих родителей, но он склонил голову в знак уважения, обращаясь к Гермесу. — Хорошо, в добрый путь, Вестник, да пребудет с тобой благословение Геи.
Гермес улыбнулся, отсалютовал ему и остальным и уже собирался исчезнуть, когда наткнулся взглядом на молчаливую Макарию.
— Богиня, чуть не забыл. Тебе нельзя будет путешествовать открыто, я обращусь в ведомство путей и сообщений и пришлю тебе весточку по итогам.
— Мне нельзя использовать способности? — удивилась она. — Значит, я не смогу вернуться в царство Теней, чтобы попрощаться с... — Макарии не хватило сил назвать Аида ни царём, ни отцом, и она просто не продолжила фразу.
— Нет, — Афродита виновато покачала головой, — не можешь. Одной Судьбе известно, как бы я хотела, чтобы Аид сам рассказал тебе, чтобы ты вернулась и поговорила с ним, но тебе нельзя туда возвращаться. Ты в опасности, и отец сейчас не в состоянии предоставить тебе защиту. Главная наша задача сохранить жизнь верховным богам, твоя — сохранить жизнь себе.