Царица Теней: возвращение Персефоны (СИ)

Зевс, который всё это время внимательно слушал их разговор, наконец, заговорил.
— И что ты предлагаешь, бабушка? Лечь и сдохнуть?
Аид покосился на него с серьёзным выражением, но вдруг улыбнулся и попытался скрыть усмешку за кашлем.
— О, брат мой, сразу видно, что ты чаще бывал у матери, чем у Великой богини. У неё всегда... всегда есть запасной план.
Гея царственно повернула голову и прищурилась, устремляя взгляд вглубь половинки Опала.
— Запасной план действительно есть, маленький Мрак, но он не понравится тебе.
— Говори.
— Сила двух частей Опала из тьмы и света, от Гекаты и Гермеса из царства Теней и от Эроса и Психеи из дома Восходящего солнца восстановят опал. И это единственное, что останется от прежнего плана. Изначально, когда я думала о таком развитии событий, я предполагала, что тебе придётся сделать всё самому, пожертвовать собой, но случилось нечто, чего я не планировала. Двойственная богиня, твоя супруга, которую я связала с тобой, чтобы сдерживать силу Хаоса, раскрыла себя с иной стороны. Она не только помогла тебе справиться с силой твоего отца, моего сына, но и поделилась силой сама. Теперь четвёртая часть Опала не только в ней одной, но и в тебе. Прежде Персефона могла передать энергию так же, как остальные, и выжить, благодаря внутренней силе, но теперь ей придётся остаться с тобой.Я заберу всех в безопасное место, а вы вдвоём вернёте солнечный опал в прежнюю форму и создадите из него защитное поле.
— Я вижу... — после короткого молчания сказал Аид, — ты всё за всех решила. А ты не подумала спросить её? Ты не подумала, что прежде чем слышать такое, она должна была узнать правду?
— Разумеется, я думала. Считаешь меня бессердечной? Думаешь обо мне так же, как собравшиеся здесь думают о тебе? Я не могла иначе. Хаос слишком влияет на меня, следовало сохранять осторожность... Я хотела явиться Персефоне, хотела всё объяснить, но единственный шанс сделать это — прямо сейчас. Другого после пробуждения не было...
Лина смотрела на Гею, и чёрное платье в её взгляде переливалось искорками звёзд. Ей казалось, что она с самого начала знала, к чему всё идёт, что весь этот поход, все последние месяцы были её дорогой к забвению. Дорогой к смерти, которую, возможно, она заслужила. Сейчас её стремления, уверенность, бравада перед Аресом выглядели по-детски, а её прежнее поведение вызывало лишь усмешку. Она хотела уйти от богов, забыть их? Что ж, она добьётся своей цели, уйдёт и забудет о них, и о себе, и обо всём, потому что уйти от богов — значит избавиться от мира, покинуть его навсегда. Теперь Лина будто смотрела на себя со стороны: все чувства, привязанности, волнения отступили на второй план, разум накрыла апатия и полное равнодушие к происходящему. Она подумала, что, наверное, так и должна ощущать себя бессмертная богиня — богам следует быть отрешённым от бренной жизни, от низменных желаний, богам должны быть безразличны чувства других, боги существуют, чтобы оберегать, спасать и наказывать, следить за порядком и не позволять нарушать его. Она богиня, всего лишь воплощение стихийных сил природы, она всего лишь недостойная частица мощной мировой силы — если она уйдёт, а мир выживет, то не изменится ничего.
— Твои слова справедливы, — сказала Лина, поднимаясь на ноги, и склонила голову перед Геей, — и в том, что я узнала только теперь, нет твоей вины. Я сделаю всё... — она избегала смотреть на Аида, но знала, он смотрит прямо на неё. — Если Великий Эрос пожертвовал собой ради мироздания, для меня будет честью пройти по его стопам...
***
Кто думает о смерти в восемнадцать? А кто ждёт её в двадцать шесть? Лина знала, что не многие её ровесники поднимают эту тему даже наедине с собой, но она сама смотрела в глаза смерти прямо сейчас. Вокруг неё по велению Геи исчезали боги, и только воплощение Смерти оставалось перед ней в образе мужчины, к которому так тянулось её сердце. Он смотрел с надеждой и верой, что всё получится, но она знала, чувствовала это всем своим существом, что им не выдержать такой силы, не пережить, не выстоять и не подняться на новую ступень — они оба растворяться в своих стихиях, оставляя их свободным, как сделал Эрос старший. Эрос — воплощение любви.
 
— Дитя... — Гея осталась с ними наедине и подошла к Лине, — ничего не бойся, ты рождена для этого, и ты не одна, — она подняла руку, будто собиралась заправить волосы за ухо, но вместо этого потянулась к щеке Лины и погладила её. — Ты не одна.
Их взгляды встретились, и на миг Лине почудилось, что Гея скажет что-то ещё, но она коротко улыбнулась и растворилась золотым сиянием, оставляя после себя целый спектр разнообразной божественной силы. Через касание сила Геи проникла в Лину, добралась до сердца, а затем нырнула в солнечное сплетение, где запустила нечто могущественное, необъятное, такое, что Лина своим человеческим сознанием не могла постичь. Всё её тело засияло, вены проступили на коже золотыми линиями, взгляд загорелся зелёным, и хитон, похожий на ленту млечного пути, окутал её. Защита над платформой начала распадаться, трещина стала глубже, и Лина поспешила к Аиду, протянула ему руки, и он принял их.
— Она обещала, что ты будешь жить... — сказал он, притягивая её к себе.
Их окутал свет божественных сил и поднял над платформой, притянув половинку Солнечного Опала, которая закрутилась и стала медленно обрастать слоями, превращаясь в целую сферу.
— Только до тех пор, пока ей не понадобиться моя смерть, — равнодушно ответила Лина.
Аид обнял её, и впервые за много веков почувствовал страх. Он видел Персефону холодной, растерянной, влюблённой, сходящей с ума от гнева и ненависти, плачущей и радостной, решительной и трусливой, но никогда ещё не видел её равнодушной... равнодушной к нему.
— Я бы хотел объяснить всё раньше...
— Но теперь поздно, — сказала Лина, — я никого не виню, я просто хочу, чтобы... — она посмотрела ему в глаза, — это всё закончилось.
На краткий миг Аиду показалось, что её взгляд стал прежним, но понять, так ли это, он не успел. Божественная защита над платформой окончательно исчезла, и в них ударил луч божественной энергии, заполняя собой всё. Лина вдохнула эту силу как воздух, втянула её в себя и запылала — они вместе горели в этом огне, вместе были там, где один бы не выдержал и сдался, где один навсегда бы уступил место тьме. Только теперь, ощущая эту связь, эту тонкую нить, протянутую от сердца к сердцу, Лина в полной мере осознала, какую жертву и какой невероятный дар принёс этому миру Эрос. Дар Эроса. Столь же прекрасный, сколь и чудовищно жестокий, невыносимый и одновременно желанный. Дар Эроса, ставший причиной и итогом всего.
Они уже не могли видеть, как Солнечный Опал вбирает в себя получаемую энергию, как воплощение Хаоса, обратившись настоящим великаном, запускает руки в земную кору. Не могли они и видеть, как луч божественной энергии, заполнив собой Солнечный Опал, расколол его, как энергия отразилась в воплощение Хаоса, как ранила его, отбрасывая и сжимая до размера обычного человека, и как эта самая сила взмыла в ввысь, формируя новое небо, синее небо, прежнее небо. На разных концах Земли оставшиеся в живых боги наблюдали удивительное явление — над голубой планетой раскрылся золотой зонт, он потёк по кругу, скрывая собой каждый уголок наполненный силой Геи и Урана, наполненный жизнью, восстанавливая и возвращая всё на круги своя.
Боги с облегчением и ликованием встретили мощную вспышку божественной энергии, которая ознаменовала завершение формирования защиты. Такая же вспышка волной разошлась от Аида и Лины, разрушая платформу до основания, оставляя от неё лишь пыль. Опал вернулся в форму сферы и снова разделился на шесть частей, возвращая им прежнюю форму, возвращая силу прежним владельцам. Лина почувствовала себя опустошённой и невесомой, поймала ресницами солнечный свет, вздохнула и рухнула в бесконечную пропасть тьмы.
  
Глава 50. За гранью
 
— Лина, — кто-то обращался к ней по имени, кто-то знакомый, — Лина, — повторил голос.