Царица Теней: возвращение Персефоны (СИ)

— Не почти. Успел, — отмахнулась Клесс. — Как Психея?
Эвр странно прищурился и отправился в дом, отвечая уже на ходу.
— Я помог ей, но произошло нечто странное, — он помялся и поманил их за собой. — Вы должны это видеть... — он провёл их в дом через ряд комнат, заполненных облаками и вихрями, увидеть которые можно было благодаря летающим листьям и лентам, через коридор с прозрачным полом, под которым таился настоящий лотосовый пруд, и открыл неприметную дверь.
За её порогом царило бесконечное пространство без времени и границ, в которое они вошли, будто перешагнули черту реальности — глянцевый пол, похожий на тонкий слой недвижимой воды отражал небесную лазурь. Впереди сияло золотое марево, которое при ближайшем рассмотрении оказалось Эросом и Психеей, излучающими божественный свет — они оба зависли в сантиметре над полом, склонившись друг к другу, а за спинами их раскинулись золотые крылья.
— Что случилось? Что с ними? — от волнения броня Клесс исчезла, и она обнаружила, что одета в белый развивающийся пеплос. На Максе появился короткий хитон, каких не носили со времён воцарения Олимпийцев.
— Ничего, — ответил Эвр, который в этот момент облачился в свой легендарный плащ, — им ничего не угрожает, а вот, что это такое, другой вопрос, — он указал на маленькую сферу между губами Психеи и Эроса, вскинул руки, развёл их в стороны и создал из воздуха линзу, приближая изображение. Сфера показывала континент и Атлантический океан, она то детально рассматривала события на суше и в море, то давала общую картину, открывая Максу и Клесс умирающий мир. Само мироздание рушилось, комкалось и сливалось в единую массу, первозданный вихрь, в котором терялось и живое и неживое.
— Видимо, об этом говорил отец... — прошептал Максим и откашлялся, пытаясь вернуть голос.
Клесс ахнула и прижала ладонь ко рту, но тут же отняла её, чтобы спросить:
— Это на самом деле происходит? Прямо сейчас?
Эвр покосился на неё.
— Прислушайся к миру, и узнаешь. Смотрите, — он повысил голос, продолжив раньше, чем Клесс успела что-либо возразить, — вот... сейчас!
В сфере мелькнул океан, стихийная воронка над ней, а затем небольшой шар, который Клесс сначала приняла за обычную вспышку света, но это была божественная защита, сквозь которую не проникал взор. Однако это было необычная защита. Поставленная кем-то она подпитывалась не изнутри, как бывало обычно, а снаружи — луч божественной энергии врезался в неё сверху и уплотнял, дополнял, делал прочнее. Клесс перевела взгляда на Макса, а потом на Эроса и Психею и всё поняла. Сила, что залечивала раны Психеи, вырывалась на свободу и достигала той сферы, спасая кого-то ещё, кого-то, кто находился там, в самом эпицентре урагана.
— Мы не можем помочь, — предугадав мысли Клессандры, сказал Эвр, — никто из нас. Что бы ни случилось, мы должны выжить, а после найти остальных. Сейчас нам некуда идти.
— И что? Будем стоять в стороне? — возмутился Макс, — Как всегда? Каждый сам за себя?
Эвр снисходительно улыбнулся.
— Отчаянный сын Гефеста желает пойти и погибнуть? Смело! Учитывая, какую цену отдали за твоё спасение отец и возлюбленная, — он склонил голову в лёгкой усмешке. — Да, я всё знаю о тебе, Мойры послали весть Анемам несколько часов назад, нам нельзя покидать своих домов. Здесь вы в безопасности, если только... — Эвр резко замолчал. К лучу божественной энергии от Психеи и Эроса присоединился ещё один, такой же золотой, и слился с ним воедино.
— Что это? — удивилась Клесс.
Эвр не ответил, и Макс высказал предположение за него.
— Видимо, там и без нас есть, кому помочь.
***
Геката почти заснула на плече Гермеса, когда неожиданно почувствовала движение собственной божественной силы. Гермес почувствовал то же самое и удивлённо осмотрел собственные руки — они светились.
— Что это?
Геката встретилась с ним взглядом и встала, сразу обращаясь к Мойрам. Будь на её месте кто-то другой, он бы наверняка проявил уважение, но она накинулась на них, будто они были причиной случившегося.
 
— Что вы опять со мной сделали? Чего ещё хотите? Договор выполнен!
Сёстры переглянулись.
— Но это не мы, — спокойно сказала Атропос.
— Запасной план, — отстранённо произнесла Клото.
— Не зря мы подумали наперёд, — вздохнула Лахесис, когда Гекату и Гермеса окутало облако золотой божественной энергии, притянуло друг к другу и подняло на несколько сантиметров над полом. Между их губами мелькнула вспышка и вскоре образовала маленькую сферу, такую же, какая на другом конце земли возникла между Эросом и Психеей.
Ананка посмотрела на Мойр, на Тюхе и вздохнула.
— Что ж, значит, время пришло...
***
Хаос бушевал. Его физическое воплощение почти сформировалась над ними, и мир вокруг грозил расколоть защиту Геи, как хрустальный шар. Очередной удар оказался такой силы, что Лина решила, будто по защите сейчас пойдёт трещина, но этого не произошло. Гея вышла в центр, поддерживая силой половину Солнечного Опала над ладонью — она с горечью разглядывала треснувшую платформу.
— Да, частей было шесть. Изначально я думала, что ты, юный Мрак, при поддержке братьев сможешь воссоздать солнечный опал и распылить его на защиту планеты. Когда Хаос добрался до меня, он позволил увидеть мне и свои мысли, так я узнала, что можно использовать его же оружие против него. Пропустить силу через избранника Хаоса и артефакт, но не отдать её Хаосу, а создать из неё защиту настолько прочную, что Неугасающие уже никогда не смогут коснуться нашего мира. Эрос об этом не помнил. Ещё до начала времён, когда он спустился к нам и притворился моим братом, ему пришлось отказаться от части сил, чтобы жить на земле, с этими силами ушли и некоторые важные воспоминания.
— По моим подсчётам частей всего четыре. Где остальные две? — спросил Аид, глядя на переливы её платья.
— Их присутствие не обязательно. Когда я сниму защиту, их энергия присоединиться к остальной, — она снова прошла вдоль трещины со скорбным выражением лица. — Я ведь всё продумала, я дала тебе связь с братьями и с четвёртой частью Опала, две другие части я тоже выдала парам богов, чтобы выжили все. Растратив энергию опала, они могли бы выстоять, благодаря своей изначальной силе, но теперь...
— А что теперь? — возразил Аид. — Мы сможем создать защиту, как ты и хотела. Все в сборе, всё сложилось, разве нет?
— Нет! — воскликнула она. — Ваша связь разорвана, созданный мною знак сломан. Ваши силы больше нельзя объединить, потому что каждый из вас поддался Хаосу, каждый из вас принял в себя его тьму и с радостью пошёл по этому пути!
— Обвиняешь нас? — тихо произнёс Посейдон. Он бросил взгляд на Аида и тут же перевёл его на Гею. — Обвиняешь нас в том, что мы не следовали твоему плану? Что мы имели собственное сознание, желания и волю? Ты с Мойрами затеяла многовековую игру, а теперь гневаешься, что игрушки вышли из-под контроля?
Ни единым жестом Гея не показала, что эти слова как-то коснулись её, и только Лина заметила, как в глубине её глаз что-то изменилось.
— Вы не игрушки, — спокойно сказала Гея, — я и... Мойры пытались обойтись малыми жертвами, чтобы защитить этот мир. Я многое упустила, из-за этого мы уже второй раз зашли в тупик...
— В тупик! — возмутился Посейдон. — Я хотел сам убить его, воссоздать Солнечный Опал и сразиться, но раз ты здесь, мне нет смысла действовать одному, мы можем поступить так, как ты сказала. О каком тупике ты говоришь? Его и в прошлый бы раз не случилось, если бы ты ещё тогда, в первую активацию права Верум сказала нам правду. Всю!
— Она не могла, — ответил Аид за Гею. Его голос лился спокойно и бесстрастно, будто его совсем не волновало, что они стоят буквально на краю гибели. — Это было условием её договора с Мойрами. Но в одном ты прав, брат, мы ещё можем попробовать сделать всё правильно.
— Не можете. Так устроено действие ваших сил. Разрыв братской связи, распад знака Триединства значит, что вам просто не хватит сил для достижения результата, и я не та, кто сможет в этом помочь. Хаос способен влиять на моё сознание, и я, присоединившись к вам, сделаю только хуже.