Недоброе утро (СИ)

— Где?! — я резко дал по тормозам.
Увидел. На дороге стояли дедушка и девочка. Дедушка благообразного вида, похожий на советского туриста: с рюкзаком, в резиновых сапогах и в шапочке-петушке, с бородкой как у Айболита. И девочка лет пяти — чудесное нечто с косичками и в платьице, и тоже — с рюкзачком.
— Здрасте! Вам куда? — спросила Ангелина и улыбнулась девочке.
Девочка улыбнулась в ответ и сказала:
— А мы с дедуской идем-идем и никак не придем, — она очаровательно шепелявила, не хватало переднего зуба. — А когда придем, там будут хоросые дяди и тёти, и много-много еды! Вот! А вы хоросые?
Букву «Р» она выговаривала очень хорошо! И вся была такая маленькая и хорошенькая, что я уже всё сразу решил. Тем более Ангелина посмотрела на меня умоляюще, ну как тут устоишь?
— А дедушка у нас кто? — строго спросил я.
Дедушка снял с головы шапочку-петушок и сказал:
— Борис Владиленович Майзингер. Гомеопат.
— Гомо что?…
— У меня диплом фармацевта! — тут же уточнил дедушка, и я расплылся в улыбке.
Фармацевты нам тоже очень нужны. А с этим «гомо» мы еще разберемся. Ангелина ткнула меня в бок локтем и сказала:
— Гомеопат — это тот, кто травами лечит, а не то, что ты там себе подумал! — ишь ты, какая понимающая!
— Садитесь! Поедем к хорошим дядям и тётям, и там много еды.
Дедушка недоверчиво посмотрел на нас, а потом махнул рукой и открыл заднюю дверь:
— Залезай, Ксюша!
Ксюша залезла и тут же начала всё щупать и прыгать на сидении. Я взял сзади дробовик и передал ее Ангелине. Пушки — детям не игрушки!
— Поехали-поехали! — сказала девочка, и я тронулся.
Ну не молодец ли я? Столько ценных кадров за раз! По поводу детей у нас была особая политика. Мама моя настояла, как основной специалист по педагогике и работе с подрастающим поколением. Суть особой политики: все дети попадающие в наше поле зрения должны быть спасены любыми средствами. Смысл всей это выживательной мышиной возни, если нет детей?
У нас была специальная комната для детей-сирот, и там сейчас жили трое детишек — два мальчика и девочка. Но их скоро должны были разобрать по семьям.
Я вкратце объяснил порядки в Ямполе, расспросил дедушку о жизни, и, в общем, остался очень доволен. Борис Владиленович до того как стать гомеопатом и фармацевтом был санинструктором в советской армии, поэтому цены ему просто-напросто не было. А когда всё это началось, то внучка была у него в гостях, на даче, вот и выжили благодаря огороду, знаниям дедушки и консервации. А когда припасы кончились, они вышли на дорогу…
Очень вовремя мы попались! Есть Бог на свете!
Мы подъехали к Ямполю, и я посигналил. Из пулеметного гнезда на крыше сарая нам помахал часовой, и, видимо, сообщил кому-то по рации, потому что откуда-то выбежали два парня с автоматами и принялись открывать ворота.
— Жека приехал! — крикнул один из них.
Я его узнал — это был тот самый Артур-гитарист о котором мне Санька все уши прожужжала. Вроде ничего такой, вменяемый. У нас в Ямполе других не держат.
— Я с пополнением! — высунулся я в окно.
Пока я помогал Ангелине выгрузить вещи, во двор высыпало чуть ли не всё ямпольское население. Мама тепло поздоровалась с Ангелиной, Санька подозрительно на нее посмотрела, Тимур, весь то ли в масле, то ли в мазуте, махнул рукой и поинтересовался здоровьем машины. Но основное внимание уделили дедушке и девочке.
Мы с Ангелиной этому были только рады. Комендантом по совместительству у нас была баба Надя, поскольку она была единственная коренная ямполька… Или как назвать жительницу Ямполя?
В общем она мигом подыскала комнату для Ангелины — в мини-гостинице (все ж таки мы обживали туристический комплекс!), куда по молчаливому правилу селили одиноких девушек и женщин.
Ангелина вошла в комнату следом за мной, решительным движением закрыла дверь на защелку, забрала у меня из рук сумки и поставила их в сторону.
А потом…
— Я так по тебе скучала…
И такая она была приятная и ладненькая, и так я по ней соскучился, что дальше все было очень хорошо.
 
Так получилось, что временно мне пришлось прекратить сопровождать караваны. Слишком уж много работы навалилось, и в первую очередь — по обеспечению ямпольской общины вещами второй и третьей необходимости. Например, всякой фигней типа бритвенных станков, зубной пасты, крема для обуви и прочего и прочего.
Ну и кроме личного обаяния, умения более-менее владеть оружием, водить машину и навыков ведения приусадебного хозяйства я ничего полезного общине предложить не мог.
В общем, меня назначили почетным мародером, торжественно вручили ключи от рабочей лошадки — «Нива-Бизон», оригинальный гибрид внедорожника и грузовичка. В общем-то, приятная штука, но я заикнулся о «Чероки», на что получил кукиш под нос от Тимура.
Напарником мне назначили Пашу Бышика — парня хорошего и толкового, но кипишного и суетливого. Ну и водила он был получше меня, это точно.
Первым делом мы решили пошарить по окрестным сельмагам. На карте были отмечены несколько вымерших деревень: Праваши, Новые Лиски, Разуев.
Решили начать с самого дальнего — Новых Лисок. Село на пару сотен дворов, небольшое лесозаготовительное предприятие и то, что нас интересовало — сельский магазин.
Поскольку нас было только двое, а такие вот заброшенные деревеньки представляли собой идеальное место для появления морфов-мутантов, вооружения нам предложили через край. Кудеяр дал нам сумку с гранатами, напомнив об ошеломительном действии светошумовых, и порекомендовав не активничать особо с РГД-шками, чтоб не портить имущество. «Моссберг» мой все одобрили, но заставили меня взять еще АКСУ, мол автомат против морфов — самое оно. А Пашка даже и не думал расставаться со своим «калашниковым», так что арсенал у нас был солидный.
Нам Кудеяр напоследок еще и «Муху» под сиденье сунул.
— Мало ли! — говорит.
Ну и топоры с ножами — без этого никуда.
Короче, мы выехали во второй половине дня. Паша ожесточенно крутил руль, время от времени мотая стриженой головой в такт раздающимся из колонок звукам песен группы «Сектор Газа».
На данный момент Юрий Хой исполнял «Туман», и мне эта песня тоже очень нравилась.
 
 
— «И испарение земли бьёт как дурман
 
И каждый пень нам как капкан
 
И хлещет кровь из наших ран
 
И не пройти нам этот путь в такой туман!» 
 
 
— орали мы.
До Новых Лисок мы доехали примерно за полчаса, и я взялся за бинокль.
— Притормози-ка, я на дерево залезу, гляну что там и как.
— Давай, но только быстро-быстро-быстро, — Пашка подогнал машину поближе к дереву, и я вылез наружу.
— Противника нигде не видно! — шутливо отрапортовал я, и полез на дерево.
Беглый осмотр ничего не дал, разве что увидел несколько мертвецов у сельмага. Знай, стояли себе в тенечке, под раскидистыми ясенями.
Я спустился и спросил:
— Ну что, будем брать магазин?
— А что нам еще делать? Нам нужны гребаные бритвенные станки и гребаный крем для обуви!
И мы оба заржали. Тоже мне — миссия!
— Стрелять сразу не будем, попробуем по-тихому, — сказал Пашка. — Подъезжаем, давим кого можем, потом вылезаем, за топоры и…
— Быстро-быстро-быстро, я понял!
— Ну! Погнали!
«Нива» взревела мотором, и влетела в деревню. Спереди, на капот был присобачен сваренный из арматуры «кенгурятник», так что парочка мертвяков, оказавшихся на пути, разлетелись в разные стороны, и наша машина вырвалась на площадь и разбросала тех, кто стоял в теньке.
 
Я, «быстро-быстро-быстро» выскочил из машины и кинулся рубить головы патыющимся подняться зомби. Через пару секунд ко мне присоединился Пашка, который перебегал от одного мертвяка к другому и добивал их несколькими ударами.
Он и тут умудрялся кипишевать!