Клор (СИ)

Двадцать.
Работа есть, платят нормально.
Десять.
Есть касание.
Я выпрямился и осмотрелся. На юго-востоке на фоне звёзд виднеются тени — цепочка курганов, наследие хельджакского вторжения. Крыши самого Ксала едва заметны. Я поправил вещмешок и двинулся к городу.
Работа работой, но разве я не страдаю ерундой большую часть времени? Оклад, конечно, идёт независимо от результатов, но факт остаётся. С другой стороны, в Интерполе было так же: дела, требующие вмешательства ликвидатора, попадались от силы пару раз в год. Пока культы Бездны не начали плодиться, конечно. В общем, работа есть, даже общественно полезная относительно, так что всё в порядке.
Через пятьдесят минут от высадки, я вышел к черте города. На автомате собрался, прислушался к эфирным сенсорам… и ничего. Если периметр Ксала и охранялся, то активных поисковых заклинаний стража не использовала. Странно.
Прождав до пяти утра, я пропустил мимо себя только один патруль да ещё пару одиночек. И ни одного сколько-нибудь серьёзного мага или хотя бы сканирующего артефакта. Этот город точно со дня на день ждёт вражеский десант?
Безрезультатно провалявшись в степи до половины шестого, я решил продолжить движение. Ксал встретил меня пустыми, вымершими улицами. На всякий случай я всё-таки включил заклинания на отвод глаз и активное шумоподавление. Если противник не пользуется никакой магией, то этот трюк даёт абсолютную гарантию от обнаружения.
Застройка в Ксале была типовой для приморских городов ОКД: радиально-кольцевая паутинка с портом в центре. Разве что в этом конкретном случае рядом с портом также стоял крупный железнодорожный вокзал имперской ещё постройки — Ксал стоял на Транстельрийской магистрали.
За четыре часа лёгкой трусцы я осмотрел всё внешнее городское кольцо. Ни одного КПП. Ни намёка на укрепления. Ни следа солдат. Всего один «патруль» — девчонка лет четырнадцати, одноногий, резво скачущий на костылях, и дедок, заставший, наверное, ещё имперское правление. С одной шестилинейкой на троих, зато все при повязках народного ополчения. Очаровательная картина.
Совершенно сбитый с толку, я направился к вокзалу. Если где в городе и были солдаты Собрания, то наверняка там. Ведь не просто же так половина улиц Ксала красовалась свежезасыпанными воронками, верно?
Перспектива: Гур Траут, торговец правдой
Я шёл с Привозки, когда увидел человека с Большой Земли. Таких хорошо видно — надо только смотреть внимательней. Одет в новую шинель, за спиной объёмистый вещмешок, на плече глефа, на голове бесформенная шапка. Такие в Ксале часто бывали. Раньше. До войны. После восполнения потерь никого не осталось.
— Извините… — как начать разговор так, чтобы не закончить его сокрытым телом? — Нет-нет, я не собираюсь о вас докладывать ополчению, мне просто нужна помощь.
Чужак расслабленно повернулся в мою сторону. Действительно, с чего кому-то докладывать о нём? Да и я прошёл бы мимо, если бы не служил разведчиком в Двенадцатом Общевойсковом. Нас учили видеть то, что есть, под тем, что кажется.
— Вы ведь… у вас есть канал в Клор? — наконец спросил я.
Наверное, что-то во мне было такое… не знаю. Но чужак сказал только:
— Пообедать не хотите, гражданин?..
— Траут. Гур Траут. А вы? — спрашивать пришлось уже на ходу.
— Сехем. Тит Кузьмич.
Очень странный акцент. Аспирация выражена слабо, но и не рыкает, как деновейцы. Вроде бы и есть редукция на безударных, но артикуляция всё равно избыточна. Никогда не слышал ничего подобного.
— Вы из Алейна? — я ткнул пальцем в небо Северного Хельджака.
— И почему вы так решили, гражданин Траут? — Тит Кузьмич не замедлил шага, не обернулся ко мне.
— Очень характерный суффикс патронима, гражданин Сехем.
— Отец оттуда.
— Ясно.
Мы подошли к «Яку» — едва ли не последнему всё ещё работающему дорогому ресторану во всём городе. Его хозяин напрямую торговал с Кифентой и Анмичой, поэтому мог себе позволить противовзрывные чары.
В гардеробе выяснилось, что под шапкой Сехем совершенно, противоестественно лыс.
 
— Кабинет на двоих, — заказал Тит Кузьмич.
Сдержанная хостес отвела нас в приватную комнату.
— Жареного кальмара и морс, пожалуйста, — излишне чревоугодничать Сехем явно не собирался. — Угощаю, не стесняйтесь, — кивнул он мне.
Я мысленно перебрал местное меню. Не стоит злоупотреблять чужим радушием.
— Тарелку мидий, пожалуйста, — помнится, они тут дешёвые. — И отвар ромашки.
Хостес кивнула и затворила дверь. Мы остались наедине.
— Вы ведь тоже не из ОКД, верно? — расслабленно поинтересовался Тит Кузьмич.
— Да. Я родился во всё ещё относительно единой Империи.
— Далеко отсюда?
— Нет, — я покачал головой. — В Катте. Тогда это была столица всего Южного Тельра.
— А теперь? — Сехем откинулся на спинку дивана и сложил руки на груди.
— Руины.
— Мои соболезнования.
— Не стоит, — я воздохнул. — Больше семидесяти лет уже прошло.
— Понимаю.
— По вам заметно, — я улыбнулся. — Возможно, я переживал бы это острее, если б не служил тогда за полторы тысячи километров от дома.
— Вы легко говорите об этом.
— Да, — криво усмехнулся я. — Легко говорить, когда все чувства перегорели.
— Вы сражались за?.. — Сехем выдерживал нейтральные, но при этом сочувствующие тон и выражение лица.
— Избранного. Двенадцатый Общевойсковой.
Глаза Тита Кузьмича чуть сузились.
— Прошу прощения, этот вопрос, вероятно, не вполне корректен с моей стороны… — начал он.
Я спокойно кивнул.
— Вы ничего не знаете о Худагбаатаре Доэ? — спросил Сехем.
— Вы не особенно оригинальны, — усмехнулся я. — Я был разведчиком. С приданными магами почти не пересекался.
Раздался стук. Тит Кузьмич открыл дверь. Перед нами поставили еду и питьё. Официант вышел. Тит Кузьмич закрыл дверь.
— Предпочтёте сеанс связи до или после еды? — поинтересовался он.
— До, если вас не затруднит.
— Кто вам требуется?
— Валлэй Нине. Адрес…
— Не стоит, — Сехем перебил меня и начал плести эфирный контур связи.
— Постойте, — я узнавал руны и… — этот канал перекрыт с самого начала войны!
Тит Кузьмич только усмехнулся. Через пять секунд запрос на соединение прошёл в Клор. Через полминуты с той стороны раздалось:
— Слушаю.
— Валлэй Нине? — мой голос дрогнул.
— Верно. С кем имею честь?
— Траут, Гур Траут, это я, Валль!
— Гур… — Нине запнулся. — Ты… как? А, впрочем, неважно!
— Да, и я тоже рад тебя слышать, птах, — в этом разговоре было что-то нереальное.
— И я тебя, старик. Ты как жив там? До нас только официальные сводки из туленского штаба доходют, сам понимаешь…
— Понимаю… понимаю, конечно… а как я, по-твоему, могу жить?
— Ну… — Валль замялся.
— Вот оно и «ну». Сам-то как?
— Да, живём — не дышим, пердим — не слышим.
— Чую мою школу, — голос у меня могильно серьёзный, но на губах улыбка.
— Ага, есть такое. Новый сборник ещё публикую. «Пли!» называется.
— Это про Минах который?
— Да… — Валлэй явно не решался что-то спросить.
— Страшная история, — я же никак не мог перейти к тому, ради чего, собственно, звонил.
— Которая из? — слегка усмехается.
— Любая. Все до единой, собственно. После того как Форчин город в первый раз взял…
— Ага.
Молчание.
— Знаешь, старик, мне до сих пор храм Диска снится, — голос Нине звучал приглушённо, словно бы из-под слоя дёрна.
Я промолчал. Нечего тут говорить. Мне тоже до сих пор снится. Многое.
— И ведь ничего нельзя было сделать, — интересно, он передо мной оправдаться пытается? — Доэ с хаваральцами почти завершили призыв… если бы мы не… и всё равно, поганое воспоминание.
— Понимаю, птах, прекрасно понимаю, — не Валлэй первый, не он последний. В такие моменты человеку не нужны ни советы, ни расспросы — только тщательно выдержанное сочувствие.