Клор (СИ)
— Внимание на ноги, — сказал Хо.
Я кивнула. После каждого попадания Эвы Тит оставлял в брусчатке заметные следы. Вот только…
— Контрольная сумма?
— Не сходится, — подтвердил Хо. — Какая там дульная энергия?
— Пятьдесят два кило.
— Через ноги он сливает процентов пятнадцать-двадцать, не больше.
Я на всякой случай разложила штурмовой артефакторский стек. Эва меня, конешно, всегда выбешивала преизрядно, но её смерть создала бы лишь ещё больше проблем.
Выстрел. Звон гильз по камням — кажется, кто-то ушёл на перезарядку. Сехем в пяти метрах от Арит. Жаль, конешно, тратить сто тысяч марок на эту дуру, но альтернатива сулила ещё большие расходы. Хо одобрительно кивнул. Я замкнула рунный контур. Эфир перед Эвой сгустился в ослепительно бирюзовую вуаль. Я расслабилась. И почти сразу напряглась назад. На щите проступила чёрная точка. Точка разрослась до человеческого силуэта. Арит наконец поняла, во что ввязалась, и попыталась уклониться. Через весь барьер протянулся росчерк криво нарисованной улыбки. Бирюза начала мерцать и разлетелась облаком маленьких шокирующих капель.
— Сколько там было? — голос Хо совершенно выцвел.
— Шестьдесят тонн эквивалента, — я пыталась прикинуть стоимость перестройки системы безопасности с учётом новых данных.
Самым забавным было то, что прошивший пелену Тит завершил удар аккурат перед горлом Эвы. Мы с Хо направились к дуэлянтам и подошли как раз вовремя, чтобы услышать, как отряхивающая пыль Арит спрашивает:
— Вам, гражданин Сехем, должность инструктора не предлагали?
— В очередь, — хмыкнул Хо.
Глава 14. Беотия, или победа кобальтового мира
Перспектива: агент Ликвидатор, локальный идентификатор «Pa-233»
План у меня был такой: я прихожу в Каменный Шатёр за час до Конклава и спокойно залипаю на интерьеры. В конце концов, старейшее здание в городе точно стоит усиленного изучения. Однако когда я вошёл в Огранённый Зал, Гай, пропадавший неведомо где с того чудесного утра, в которое он выдал мне жалованье за первый день службы, уже изучал какие-то документы, допивая кофе из поллитровой кружки.
— Здравия, гражданин командующий, — обозначил своё присутствие я.
Ферон кивнул на стул рядом с собой. Не самое очевидное место с учётом того, что номинально круглый стол имел двенадцать глубоких врезов, придающих ему форму звезды, и сидел Гай как раз в одном из них.
— Отчёт в устной форме примете? — из-за странной геометрии сесть мне пришлось вполоборота к начальствующему лицу. — Я бы подготовил нормальный, но вы не предупредили о возвращении.
— В пекло отчёты, — усталость Гая выдавал разве что слишком ровный голос. И пол-литра кофе, чего уж. — Я умею читать и в курсе того, что случилось пока меня «не было». Разве что…
Я кивнул. Гай завис секунд на пять, а затем продолжил:
— Что думаешь?
— О чём?
— В целом. О ситуации в городе. О расследовании.
Расследование… В груди неприятно кольнуло.
— Тупик, — мрачно констатировал я. — По всему выходит, что Тоуро использовали. И судя по противоречивости следов, кукловодов было как минимум двое без центральной координации.
— Вот что старая школа-то делает, — кивнул Ферон. — А по волнениям что да как?
— Волнениям? — моя левая бровь попыталась пересечь границу лица. — Ты про позавчерашнюю бойню?
Гай кивнул.
— Я говорил это раньше и повторю столько раз, сколько потребуется, — от остроты дежавю череп жгло изнутри, — я недостаточно изучил местную специфику.
— И тем не менее.
— Ощущение такое, будто Тоуро стал инициирующим взрывом. В остальном — без понятия. Серех, Орнаг и Арит мне уже достаточно популярно объяснили, почему использование полутонных фугасов считается допустимым при полицейской операции.
— Прекрасно, просто идеально… — рассеянно кивнул Гай.
Затем мы молчали. Я думал над занятной мыслью, которую Джин пробросила как-то мимоходом. Вообще-то, стоило добавить это к моим выводам, но… это ведь такая банальность, в самом деле. Элементарная истина: в конечном счёте расследование идёт до тех пор, пока не упирается в интересы Семей. В прошлой жизни было попроще — возрождённый после Четвёртой Интерпол имел практически неограниченные полномочия. А здесь…
Ну знаю я, что главред «Искры» брал на лапу от шести Семей одновременно — что с того? И это не считая иных источников финансирования. Смешнее всего, что без этих денег газета попросту разорилась бы. Вопрос-то не в этом. Вопрос в том, что делать, когда виноваты, если по-хорошему, все. Из десяти работников «Искры» шестеро работали на иностранные разведки, а, да простит меня отец, «агентов» Семей было и вовсе пятнадцать. И ведь значимая часть нанимателей была в курсе всего этого. То есть в курсе были вообще все вокруг — кроме меня. Так с чего мне лезть в это лосиное гнездо, если я могу спокойно получать свои пятнадцать тысяч в месяц, сдавая формальные отписки про «красную угрозу», и требовать увеличения бюджета?
Тем временем Гай закрыл папку и долил в кружку из фляги. Я счёл за благо заблаговременно поставить воздушный фильтр.
— Как сам-то? — Ферон повернулся ко мне.
Я подзавис. Просто не привык думать о таком. Для этого всегда существовало обязательное психиатрическое обследование раз в полгода.
— Странно, — честно признал я. — Ничего не понимаю.
— Так может, не стоит искать слонов там, откуда их украли?
— Что, прости? — вот почему слова Гая всегда вызывают чувство смутного узнавания, но никогда не становятся понятными до конца?
— Опиши свои ощущения здесь и сейчас.
— Я… с каких пор я и об этом должен отчитываться?
Ферон пожал плечами и скрылся за кружкой. Я же приступил к изучению интерьера, ради которого вообще-то и пришёл.
Над стенами Огранённого Зала поработали славно: все углы, общим числом сто двадцать один, совпадали с гранями кристаллов фельдшпата в писчем граните. В шатровом своде медленно загорались и гасли точки светильников.
В центре зала — цветок стола. Красная древесина со странной струящейся текстурой переполнена эфиром. Мозг утверждает, что столешница пытается петь. Уши ничего не слышат. Вообще, фурнитура со склонностью к ментальным манипуляциям — по меньшей мере интересный выбор для заседания Конклава. Едва ли кто-то из одиннадцати Семей мог продавить такую штуку с пользой для себя, а значит это результат либо традиции, либо внешнего воздействия.
И, наконец, едва ли не самая незаметная деталь: ростовая фигура, каким-то образом остающаяся в тени посреди равномерно освещённого зала. Очень странный материал: при попытке осмыслить цвет мои встроенные предохранители заявили, что мозг пытается достроить иллюзию на месте пустоты. Та же ерунда с отражающими свойствами. Что же до прочего… Среднее телосложение. Строго утилитарная одежда для полевой работы: много карманов, в меру свободный крой, полностью закрывает тело. На лице маска с постоянно меняющимся геометрическим узором — ещё одна иллюзия восприятия. И поверх всего — шлем с конским хвостом на пике.
— Хан? — спросил я.
— А? — Гай явно вышел из спящего режима.
— Фигура — Хан?
— Ага. Великий.
Ферон снова провалился на границу присутствия в явном мире. Я решил не дёргать его лишний раз — может ведь и каким-нибудь гекточарным аннигилятором припечатать. Не со зла, на рефлексах. У боевых магов они очень глубоко сидят. Я решил вернуться к изначальному плану: прогуляться по Шатру.
Из Огранённого Зала я вышел в кольцевой коридор, идущий по периметру Шатра. Пол серого плагиогранита, стены украшены мозаикой, пересказывающей историю становления Свободных Семей. Напротив входа в Огранённый изображена героическая смерть Великого Хана при обороне Берхе от клана Най-Кайре. Я пошёл против часовой.
Предательство Первоизбранного, война с Империей, которая тогда ещё была всего лишь Анмичской Симмахией, подвиги Десяти-и-Одного — тех самых, которые сейчас возглавляют Семьи. Я присмотрелся. Усмехнулся. Да, этих интересных личностей ни с кем не перепутаешь.