А отличники сдохли первыми... 5 (СИ)
— А наши архаровцы где?
— Белый повёл кадетов на башни, пулемёты посмотреть, поучиться пользоваться. И Алинка там с ними заодно поскакала. Альфа со своими девчонками в гараже трофеи чистит. И бэтр их. Там под днищем столько фарша на рессоры навернуло... Руки, ноги... А в столовой там ещё Лиза. И завтрак ещё остался.
— Круто. Ровно то, что мне сейчас нужно. В смысле завтрак, а не жорские руки-ноги. Пойду, побеседую с Лизой с глазу на глаз, пользуясь случаем. А вы пока учите молодёжь. Без образования-то сейчас худо... — Подумав, я добавил. — Хотя знаешь, что... Попроси Альфу всё-таки оставить какую-нибудь лапу прыгуна покрупнее. В морозилке.
— Зачем?
— Надо! — Я улыбнулся, чмокнул девушку в лоб и направился к пищеблоку.
— Подожди... — Лань остановила меня за рукав. — Тут ещё ребята рассказали, что второй день замечают на берегу одну и ту же собаку. Овчарка. Та самая, наверное? Которая с ордой была, да?
— Наверное... Жива, значит. Псина-то хорошая. Жаль, что хозяин та ещё гнида. Спасибо за информацию, пригодится.
Появившись в дверном проёме столовой, я увидел рыжеволосую девушку. Стоя спиной ко мне, она занималась мытьём посуды и мурлыкала себе под нос какую-то песенку.
Мой деликатный кашель заставил её вздрогнуть.
— Доброе утро. Извини. Не хотел напугать.
— Да ничего... Доброе...— Поправив очки, она всё же немного опасливо съёжилась. И плотно сжатые губы тоже указывали на то, что ей страшновато находиться со мной в одном помещении вдвоём. — Будете кофе?
— Конечно. Благодарю. — Я присел за стол. — И давай сразу на "ты".
На столе, за которым мы вчера совещались, стоял противень с какими-то лепёшками, накрытый чистым кухонным полотенцем, и полбанки арахисового масла.
— Вот. Угощайся. — Поставив передо мной дымящуюся чашку, Лиза сняла полотенце и поспешила отойти обратно к мойке.
— Лиза... Подожди, пожалуйста.
Она опять вздрогнула. Но остановилась и присела у дальнего края стола. Должно быть, что жути сейчас на неё нагоняла не только моя репутация, но и внешний вид. Что ж... Для начала постараемся дать тебе не только понять, но и почувствовать то, что я вовсе не враг.
— Алина говорила, что Слава Гробышевский — твой брат, да?
— Да... Двоюродный. — Упоминание родственника несколько смягчило черты её напряжённого лица. — Вы же тоже знакомы, да?
— Он один из тех немногих людей, знакомством с которыми я горжусь. Настоящий человек науки. Герой. Если бы не его труды... Я бы сейчас с тобой не разговаривал. А, скорее всего, был бы среди таких, как те твари на атомной. Или в ближайшем овраге лошадь доедал.
— Да, Слава большой молодец... — Губы девушки тронула лёгкая улыбка. Значит, я на правильном пути. — Когда он про свою работу рассказывал, я всегда с открытым ртом слушала. Здорово он умеет объяснять что-то сложное простыми словами. И всегда так интересно...
— Тогда без лишней скромности скажу, что обо мне он такого же мнения. Не в том смысле, что я замечательный лектор, конечно же. А в том смысле, что тоже большой молодец. Без моей помощи до него уже добрались бы либо бандиты, либо жоры.
— Да, у Алины в тетрадке вроде что-то про это есть, припоминаю...
— Надеюсь, этот факт поможет тебе доверять мне немного больше, чем сейчас. — Намазав аппетитную лепёшку маслом, я отправил её в рот целиком. — А то я фебя каким-то Фуэдди Кьюгеом тут офуфаю...
— Ну... — Теперь улыбка коснулась ещё и глаз девушки. — Вообще, конечно, все ребята о тебе очень хорошо отзываются. Ты у них там просто легенда какая-то. Хоть и страшная, говорят. Но вот именно сейчас это очень верное сравнение... Болит лицо?
— Только когда смеюсь. — Когда я потянулся за следующей лепёшкой, то заметил, как её взгляд скользнул по шрамам на моих ладонях. — Но бывало и хуже, как видишь. Это я, кстати, заработал как раз тогда, когда освобождал студентов, которых Слава взял под своё крыло.
Теперь, помимо того что с лица Лизы окончательно пропало настороженное напряжение, в её взгляде я прочитал ещё и небольшую капельку уважения.
— И ещё вот тоже с тех пор осталось. — Я коснулся широкого бледного шрама от болгарки на левой стороне лица. — Но сейчас не об этом. Подскажи, пожалуйста, где вы держите пацана, который одновременно с нами сюда притопал? Вы же его Альфе на остров не отдали ещё?
Девушка снова нахмурилась:
— Шурку?
— Ага. Шурку. — И, не дожидаясь уточняющих вопросов, я поспешил развеять её сомнения и страхи. — Не пугайся только опять. Есть у меня одна мысль — хочу с ним обсудить. Просто поговорить. Без рукоприкладства.
Она всё ещё хмурилась:
— Он тут в административном крыле. Саня запер его в кабинете директора, так что у него там все удобства. И решётки на окнах. Но у меня нет ключей. Только у Сани.
Кажется, она была не вполне искренней. Ну да ладно... Тем более, что вдалеке уже послышался шум приближающейся вертушки.
— Пошли тогда поскорее встретим твоих лётчиков-налётчиков.
На выходе мы чуть замешкались — уступая ей дорогу, я заметил, что она не хочет идти впереди меня. Всё-таки боится.
Равнодушно пожав плечами, я протиснулся в дверной проём первым и, как бы невзначай, бросил вопрос:
— Лиза, а ты на каком месяце?
Она ответила не сразу. Оглянувшись, я увидел, как густо она покраснела.
— На третьем... Скорее всего... А что, заметно?
— Да. Как-то, знаешь... Слишком хорошо выглядишь. — Выйдя на улицу, я придержал для неё дверь и подмигнул, заметив, что она снова улыбнулась. — Я к тому, что нужно будет как можно быстрее Славу обрадовать. Тем, что он скоро дядей станет. Возможно, для тебя нужна будет какая-то особая версия этого его чудо-зелья от фагопатии. Тебе же уже есть восемнадцать?
— Да...
— И зимой ты не была в стерильной изоляции, как наши полярники?
— Нет...
Я поднял облысевшие брови и покачал головой, намекая на очевидный вывод:
— Ну и вот...
Подняв кулачок к губам, девушка испуганно нахмурилась, быстро сложив два и два:
— Думаешь... Думаешь я...
— Не думаю. Знаю. Но не переживай. Если Игорь и Саня слетают в Саратов на анализы — то Слава там ещё лучше ширево у себя в лаборатории наварит. Насколько я понял — чем больше у него образцов жидкостей и тканей от тех людей, которым повезло не стать жорами — тем дольше эффект. А вот и они... — Из-за западного крана показался силуэт синего «Ансата». Но Лиза всё равно продолжала тревожно хмуриться. — И саратовские сестрички тебе тоже помогут нормально через это пройти. Они там не по дням, а по часам опыта набираются. Наверняка ты уже не первая мамочка в их картотеке. Родишь как до всего этого пиз... В комфорте и под присмотром, короче.
— Не подходите к нам пока! — Выпрыгнув из замолкшего вертолёта, пилот взмахнул в нашу сторону рукой в резиновой рукавице, сверкая стёклами противогаза. — Мы сначала помоемся. И салон с грузом очистим.
— Как там на полигоне? По-прежнему пусто?
— Тихо как на кладбище. — Саня глухо хохотнул из-под своей газовой маски, выпрыгнув с другой стороны фюзеляжа. — А на АЭС, кстати, тоже нет никого. Мы крючок туда сделали щас, чисто так, заценить масштаб трагедии после вчерашнего. И весь охладитель чист. Ни одного жоры.
— Вот как... Неужто Михалыч и правда решил свинтить от нас со всем своим выводком... А как дышал, как дышал... Сигнал от его телефона тоже на север двинулся? Проверяли?
— Пинг от телефона всё там же на атомной, где-то в цехах. Примерно в том районе, куда они тебя таскали. А на север двигается эта глючная вторая метка. Которая, как мы решили, идёт от магнетронов.
— Угу... — Я перевёл взгляд на Лизу, которая успела расслабиться, радуясь возвращению своих друзей. — Вот зачем мне нужен этот пацан. Нам всем нужен. А вовсе не для того, о чём ты подумала. У вас тут есть счётчик Гейгера?
Когда с разгрузкой и очисткой было закончено, Саня составил мне кампанию при посещении камеры с пленником. Сидел пленник, нужно было заметить, действительно в довольно комфортных условиях — не то, что его бывшие соратники. Мебель в администрации плотины была весьма приличной. Помимо широкого стола и дорогих стульев тут был большой кожаный диван и даже отдельный туалет. В котором, похоже, работал смыв — когда мы открыли замок, нас встретил характерный звук стремительного потока воды.