Краш-синдром

Я пересек поле точно поперек, разбивая строй Коренных на два лагеря. Если с концов парка меня и не видели, то беспилотники точно засекли. Меркуцио, быстро вернувшийся на свою позицию, и Бурелом с противоположной части парка должны были заметить меня с коммуникаторов и двинуться с обеих сторон на штурм территории. Пусть работают на свое усмотрение. Понадобится мое участие – Камилла меня проинформирует. Пока что я наматывал круги по полю, снося детские площадки, чудом уцелевшие после наплыва Коренных, раздавливая скамейки, разгоняя мусор и сшибая бочки с огнем. Не помню, были ли эти бочки частью первичной инсталляции Ходынского парка. Вряд ли.
В дополнение к спустившимся сумеркам собрались еще и тучи над головой. В потемках я как отличная отвлекающая мишень…
Защитить от доминирования Коренных свой класс: <не определено>
Квест завершен.
– Арбестер, ты меня слышишь?! – орал Бурелом. – У нас получилось! Мне талант дали! Йуу-хуу!
– Да?! – спрашивал я, торопливо крутя баранкой и пытаясь стряхнуть игроков, которые повисли на броневике толпой человек в пятнадцать. – Значит, закончил квест?
– Ага! Ребята, которые со мной, – тоже! Они теперь первого уровня! Сейчас все полыхают зеленой аурой!..
Послышался звук, словно медведь впивался клыками кому-то в ребра. Скорее всего, так оно и было.
– Держи позицию! – сказал я. – Тесните их на Иммигрантов! Я помогу!
Развернувшись в сторону противоположной фракции, я удвоил скорость и помчал вездеход прямо через Коренных, наплевав на их судьбу. Веселую войнушку никто не обещал. Хотите воевать за Шанталь – извольте принести жертвы. Меньшего эта женщина не заслуживает.
Толпа стала плотнее. Похоже, игрокам было некуда бежать. Верный признак того, что Гости успешно теснили Коренных к Иммигрантам. Плотность игроков оказалась настолько высокой, что тела не успевали эвейдиться и копились в кучи.
Все же из кабины защищенного броневика мир выглядит иначе. Я не знал, каково игрокам снаружи, но ни за что бы не хотел поменяться с ними местами. У кого крепкие нервы – те немедленно выйдут из игры, сожгут сиано-костюмы, пустят шлемы на цветочные горшки и больше никогда не вспомнят про Версиану.
И все же я наблюдал, как многие игроки откровенно впадали в прострацию, медленно присаживались на землю и отрешенно смотрели на творящийся ад. Каждый сам решает, ради чего играет и ради чего живет. Не все здесь рефлексируют. Нашлись и те, которые пришли в Версиану, чтобы своими глазами посмотреть на боль и смерть. Они не собирались участвовать в насилии – они хотели его увидеть. Они принимали собственную игровую смерть со стороны наступавших Гостей с покорностью и смирением.
– Арбестер, Иммигранты получают уровни, – заговорил Меркуцио по связи. – Я вижу Бурелома перед собой. Мы их задавили, можешь сваливать.
Сваливать я не собирался. Не сейчас, когда победителям следовало разделить участь побежденных.
Развернул вездеход, остановился на холме, глядя сквозь бронестекло, как толпы ликующих игроков шевелили руками в воздухе, вызывая игровой магазин. Версианцам не терпелось потратить полученное очко талантов на всякий бред. Я не мог этого допустить. Не сейчас. Иначе остававшиеся нулевыми Коренные не закроют квест.
Вздохнув, я повел вездеход на толпу победителей, уже не стесняясь давить игроков. Чувствовал себя при этом последним предателем, пусть и не приносил присягу ни одной из сторон. Если Гости и Иммигранты решили, что я за них, то я не собирался их в этом разубеждать как можно дольше. Пусть верят. Пусть видят, куда приводят мечты.
Я нажал кнопку на панели, приводя в боевой режим опцию, установленную Меркуцио: тяжелые боковые пулеметы. Хоть в чем-то стример превзошел Чертановича.
Пули сносили Гостей и Иммигрантов поровну, отрывая головы, прошивая насквозь грудные клетки, разрезая тела на части. Возможно, даже к лучшему, что многие из моих жертв активно отвлекались на игровое меню. Их смерть подоспела внезапно. Я не заметил ни единого потрясенного взгляда, ни одного разочарованного лица.
 
Напуганные игроки побежали от меня в обе стороны – прямо на подтягивающихся Коренных, взбешенных своей отправкой на перерождение. Я наматывал круги по парку, не прекращая стрелять, пока не почувствовал, как в кабине становится невыносимо жарко. Дым сгустился под потолком вездехода, забивая ноздри, щипля глаза. Вонь от перегретых орудий вместе с парами бензина дурили голову до кошмарных глюков.
Ни Бурелом, ни Меркуцио на связь со мной уже не выходили. Им явно было не до меня. Пули им не могли повредить в той же степени, что остальным. Но и покинуть игру на глазах у тех, кто им доверился, они тоже не имели права. Так что им оставалось сдерживать одноклассников, отправляя их на единственно оправданную задачу. Атаковать меня.
На броневике повисло уже человек шестьдесят. Я почувствовал, как металл постепенно поддается. Кусок брони по правой части с треском оторвался – сварные швы, наложенные Чертановичем, не выдержали. Кто-то умудрился застопорить мне левую гусеницу. Вездеход тяжко поплелся на правой, точно подбитый бегемот.
– Камилла, выводи меня через двадцать секунд, – сказал я, нажимая желтую кнопку на мешке с бомбой.
Левое стекло разбилось. Мне в лицо кто-то плюнул кровью, попав в ухо. Я вытащил «тисс», выстрелил в упор. Ствол сразу выдернули из рук, стали тащить наружу. Правой рукой я нащупал Опус на бедре, выхватил его, выстрелил трижды. Но тут броневик тряхнуло, и в его обшивке стали появляться новые дыры.
В последний момент поймал взглядом густое место в толпе, развернул броневик туда, вдавил педаль газа. Почувствовал, как ремень утаскиваемого автомата душит меня, срывает ларингофон.
И затем бомба сдетонировала, аннигилируя меня в растворяющей белизне.
  
Глава 29
 
Живой мир
 
Кто-то настойчиво лил воду мне на лицо.
Я заслонился ладонью, поморщился, замахал руками и поймал чью-то коленку в дорогой ткани.
– Шанталь? – проговорил я. – Это ты?
– Нет, – ответила Камилла, склонившись надо мной с пластиковой лейкой для цветов.
Я сел, оглядываясь вокруг, видя знакомые минималистские очертания Фойе.
– Что случилось? – спросил я. – Меня накрыло взрывом?
– Нет, ты успел оказаться здесь.
– Помню белый свет отовсюду и… – Я покосился на белые стены. – Ну да, точно. Перепутал.
Поднявшись на ноги, я стащил автомат, который все еще висел на мне. Бросил его на диван, надеясь, что он пропадет сам собой к моему возвращению. Если я, конечно, вернусь.
– Что я пропустил? – спросил я. – Как долго меня не было?
– Игроки на площади получают первый уровень. – Камилла аккуратно поставила лейку на ящики с патронами. – Примерно восемьдесят шесть процентов собравшихся. И ты не отсутствовал, а лежал без сознания.
– Как долго, Камилла?!
– Около двух минут.
Я вытер лицо листом какого-то гибискуса. Камилла заставляла ангар растениями по неизвестному мне принципу, который человеческий мозг наверняка понять не в состоянии. Поэтому я даже не пытался.
– Тимур должен был отреагировать, – сказал я, глядя на карту боевых действий, которые все еще продолжались, пусть и по инерции. – Есть неожиданные изменения на Ходынском поле?
– Есть. – Камилла подошла ко мне, стала рядом, указывая на карту. – В данном квадрате нет ни единого игрока или НПС. Словно их вытеснило.
– Где именно?
– Здесь. – Камилла показала на гигантскую светлую каплю, застывшую в южной части жилого комплекса.
– Парус, – проговорил я, глядя на известный и уникальный в своем роде московский дом. – Что там случилось?
– Полторы минуты назад эта область перестала подавать сигналы. Версиана очистила ее от всех активных существ. Я не знаю, кто способен это сделать и как.
– Можешь телепортировать меня туда?
– Не могу.
Я нисколько не удивился. Показал на Второй проезд и выбрал место вплотную с домом.