Краш-синдром

– Может, ты не так уж и много потеряла?
– Остальные теряют, – вымолвила девушка, не отстраняясь от меня. – Если все так, как ты сказал, – никто тут за нулевой уровень не перешагнет.
– Шанталь, это неважно. Я сам сейчас был в Версиане только потому, что тебе так нужно. На этой игре свет клином не сошелся.
– Денис, я представляла эту игру с первого момента, – сказала девушка. – Я знаю, как мыслят те, кто осознанно выбирает для себя Версиану. Когда они поймут, что вожделенная свобода так и не наступила, что им даже игрового магазина не откроют, – они озвереют. Вся их грязь поглотит Версиану, а затем они притащат ее в живой мир. Денис, если ничего не сделать, если не остановить Тимура – мы с тобой завтрашний мир не узнаем.
Шанталь потерла нос. Мне не имело смысла спорить с ней. Она была во всем права.
– Я бы помогла тебе, если бы могла, но я не знаю как, – говорила она. – Играть мне больше нельзя, прости. Костюм меня убьет, тромбы появятся. И с головой у меня теперь плохо…
Я потянулся к ней, обнял, чувствуя, как ее тело сжимается в моих объятиях и постепенно расслабляется. Не знаю, хорошо ли, что в этот миг между нами был костюм.
– Может, выход есть, – произнес я, хватаясь за внезапное озарение.
– Какой выход? – спросила девушка.
Я отпустил ее, встал с кровати и ответил:
– Краш-синдром.
– О чем ты?
Я подскочил к столу, принялся ковыряться в ящике, пока не вытащил старенький цифровой фотоаппарат.
– Что ты хочешь делать? – спросила Шанталь. Я не без удовлетворения заметил, как она при виде камеры поправляет волосы. Все-таки модельные навыки так просто не отменишь. И сейчас они нам всем должны были весьма пригодиться.
– Тот видеоряд на Новом Арбате, – произнес я, – который не внутри игры, а в самой Москве транслируется на дом-книжку. Кто его ставит, у кого доступ к настройкам контента?
– Я сама и ставлю, – ответила Шанталь.
– Ты можешь удаленно заменить ролик на новый, в случае чего?
– Да, могу, но зачем?
Я подбросил камеру в руке и ответил:
– Хочу записать с тобой домашнее видео. Предупреждаю, его увидят все.
– Денис, о чем ты? – Шанталь инстинктивно закрылась подушкой. – Что ты хочешь сделать?
– Не я, а ты, – ответил я с вызовом и принялся монтировать камеру на штатив. – Ты спасешь всех игроков, Шанталь. И в Версиану тебе для этого заходить не нужно. Текст тебе написать? Или достаточно изложить идею?
  
Глава 24
 
Заговор
 
Я стоял на одной из тропинок, ведущих к Александрийскому дворцу, глядя, как версианское солнце готовится лениво показаться из-за горизонта. Не самое удобное место для встречи заговорщиков. Однако концентрация игроков сейчас минимальная. Встретить кого-то в Нескучном саду в пять утра – вероятность невысокая. А значит, меньше случайных свидетелей придется убить.
Заметить нас здесь не должны.
Зашелестели кусты, из которых медленно выбрался Бурелом. Своим восприятием я почувствовал его гораздо раньше – и помнил, что медведь способен передвигаться бесшумно. Конкретный медведь – в особенности. Он благоразумно решил таким образом предупредить о своем приходе. С его морды свисали травинки, цепляясь за сбрую и костяные украшения. Финтифлюшек на Буреломе явно стало больше. Наверняка за каждой крылась любопытная история.
– Привет, – сказал он угрюмо. – Я вообще спать собирался. Увидел твое сообщение, решил прийти.
– Это хорошо, – сказал я. – Тебе может быть интересно.
– У нас тут заговор? – Медведь повернулся. – Место хорошее, тихое, хоть расстрелы проводи. Только это ненадолго.
– Ты прав, – согласился я. – Если мы ничего не изменим – в Версиане начнется бойня.
– А если изменим?
– Тоже начнется, но уже по нашему сценарию.
Бурелом осклабился.
– Вот это мне нравится, – одобрительно рыкнул он. – Так о чем речь?
– Подожди минутку, – попросил я. – Мы ждем кое-кого.
– Уже не ждете, – произнес Меркуцио, выходя из-за дерева.
– А он тут зачем? – воскликнул Бурелом, выдвигая когти.
– Спокойно, – произнес я, глядя на Мерка. – Это дело касается нас троих.
 
– Троих? Лайм не придет?
– Нет. Лайм не придет, потому что он не тридцатый, а Джек не придет, потому что он не играет.
– Шанталь?
– Полагаю, то, что хочет сказать наш друг Лимитчик, напрямую касается ее, – пожал плечами Меркуцио. – Бурелом, я предлагаю послушать.
– Так, все успокоились! – жестко сказал я. – Дело серьезное, а задача непростая. Придется работать вместе, в несколько этапов.
– Так что за повестка дня? – с нетерпением спросил Бурелом.
– Я знаю, как расправиться с Тимуром.
Меркуцио заинтересованно почесал бороду. Бурелом проворчал что-то неопределенное, но не стал спорить.
– Я слушаю, – сказал стример.
– Тимур – это программа, устроенная Маленой, – начал я. – Только не Маленой-сталкером, которую мы все видели. Реальной Маленой, хакером из Москвы, которая как-то связана с «Сианой». Я подозреваю (пока что бездоказательно), что она имела отношение к разработке игры. Но сейчас она рассталась с компанией. Когда она не в игре – вместо нее здесь гуляет ее собственный бот, в автономном режиме. Сталкер учится, принимает решения, наращивает внутренние активы. Именно она в качестве бота вызывала танк на Парящем мосту. Однако реальная Малена нашла в Версиане другую возможность – задолго до нашего бета-теста. Еще в раннем доступе.
– Тимур? – спросил Меркуцио.
– Да, – кивнул я.
– Еще один, – произнес Бурелом с досадой.
– Тимур – другой сталкер, не с таким функционалом, как у Малены. Но он ее превосходит. Это самообучающийся код, созданный по принципу Камиллы, и он умудрился занять ее место в игре. Сама Камилла сумела сохранить себя на участке сервера, защищенного от обнуления. В моей белой комнате, в моем Фойе.
– Разумно, – согласился Меркуцио. – Ты с ней сотрудничаешь?
– Да, мы работаем вместе. Она помогает мне, чем может, расшифровывает куски кода, связанные с Тимуром. Я намерен вернуть ей место стюардессы в Версиане.
– Посыл понятен, – сказал Бурелом. – И как мы намерены стереть Тимура и заместить его Камиллой обратно?
Я не спеша подошел к дереву, сорвал с него листик, покрутил в руках, чувствуя его аромат. Поразмыслил над формулировкой ответа.
– Ты прям как этот, Андрей Болконский у дуба, – заметил Бурелом. – Думаешь, кончена жизнь или еще нет.
– Бурелом, да ты книголюб, – удивился стример. – А я думал, ты все экзамены за бабло сдавал.
Медведь ощерился, показав клыки, успешно восстановившиеся после топора Лайма.
– Изучить Тимура конструктивно мы пока не можем, – сказал я, выбросив листок. – Но известно одно – он пытается не допустить, чтобы игроки достигли первого уровня прокачки. Дело здесь вовсе не в игре. Тимуру не должно быть интереса до игроков, все дело в его личной выживаемости.
– Ты как до этого допетрил? – скептически спросил медведь.
– Сами смотрите. Версиана не всегда предлагала играть с нулевого уровня. Если я все верно понял, то был момент, когда игроки начинали, как полагается: с первого.
– Да, все так, – подтвердил Бурелом. – Игра начиналась с первого уровня, потом с очередным апдейтом надо было начинать с нуля. Потом снова с единицы. И на релизе – снова с нуля. Не знаю, зачем нужно было вообще ставить эксперименты. Кому интересно играть с нуля?
– Конфликт версий, – сказал Меркуцио. – Думаю, финальный билд должен был начинаться с первого уровня, но потом в игру добавили что-то важное настолько, что было проще оставить кач с нулевого, чем перестраивать релиз под первый. Нулевой уровень прокачки при старте, здесь, сейчас – обычный хвост, программный висяк, который также является стартовым контентом игры, не особо нужным.
– Я даже знаю, что именно внедрили в игру в этот период, – сказал я. – Концепцию стюарда.
– Блин, точно! – Медведь почесал башку лапой. – Камилла как раз тогда появилась. На той же неделе, когда я внезапно узнал, что мой прогресс не сохранен и мне придется начинать сначала, только уже с нуля. Хотя на альфах никто не следит за такими мелочами.