Краш-синдром
– Краш-синдром, – сказал я.
– Что?
– Синдром сдавливания. Лежать без движения пять дней – это все равно что при аварии ждать спасения почти неделю…
– Хуже, – вымолвил Мерк. – На человека, попавшего в аварию, давление идет одинаковое. Сиано-костюм способен передавливать пользователя в самых разных сочетаниях. Фабричный потолок – сутки, при хорошо работающей системе жизнеобеспечения. На второй день костюм начинает сбоить. На третий он дает конкретные аппаратные глюки. Например, пережав тебе локоть, он может его больше не отпустить, а ты этого даже не почувствуешь. Костюм может заклинить в анатомически ненормальной позе. В средние века такие пытки существовали, стандартные колодки с системой цепей творят чудеса. На четвертый день банально отрубается подача воды – это защитная система такая стоит. По логике вещей, костюм должен пробудить игрока в этот момент, но здесь уже как настроишь.
– Почему она не вышла? – проговорил я. – Она же знала, как это опасно.
Стример посмотрел на меня сочувствующе.
– Тебе явно не пытались вставить несколько тысяч человек, – сказал он. – Причем сразу. Может, у тебя на такой случай есть свой план, но Шанталь предпочла скрываться от Версианы внутри нее самой.
– Ты знал? Что она из игры выходить не намерена никогда и будь что будет?
– Да, я знал.
– И с этим ничего не сделал?!
Меркуцио потряс мне кулаком.
– Денис, – произнес он. – Ты так и не уяснил главное. Повторю тебе то, что говорил в лесу. Я не мешаю играть другим игрокам. Я сказал ей, что может случиться. Она поняла. И все, что случилось, – ее выбор. Если она предпочла перестраховаться, обратившись за помощью к тебе, – я рад. Но не смотри на меня так, как будто я ничего не пытался сделать, потому что как раз решение я ей предложил. Причем именно решение, а не временную меру.
– И что же ты собирался сделать?
Меркуцио приложил два пальца к виску и произнес:
– Убить ее.
– Что?
– Убить Шанталь в игре, – разъяснил он. – Это именно то, что я пытался сделать все это время, и ты это прекрасно видел. В некоторых случаях требуется радикальное решение. Человека с боязнью высоты отправляют прыгнуть с парашютом. Кто боится воды – того швыряют в воду. Шанталь боится насилия в Версиане, даже применительно к собственному боту, потому что у ее бота и у нее самой – секреты общие, вплоть до телосложения. Шанталь воспринимает это насилие как настоящее. А это все – фейк. И дабы понять это, нужно пройти через эту ширму добровольно, чтобы увидеть: мир тут лишь нарисован краской на стене. Но секс по принуждению – слишком радикальная мера, поэтому я ей предложил пулю в голову. Она должна была пройти через это, чтобы реснуться на точке поблизости и понять для себя раз и навсегда: это все лишь игра! Тогда ее психологический блок пропал бы. И мне удалось бы ее убедить, если бы не ты, дурик. Ты таскался с Шанталь, как с хрустальной вазой, и убеждал ее, какой Меркуцио плохой, как он не прав. Скажи, Денис, какое решение ты в итоге предложил?
– Никакого, – прошептал я.
– Ну вот. Да, я рад, что она уже не в игре. И что ей хватило ума приехать к тебе домой. Никто из поклонников не знает, что она здесь. Конечно, если только Шанталь не отследили в Версиане от ее квартиры до клиники, а затем до тебя.
– А за ней не следили? – спросил я с надеждой.
– Вас вели примерно четыре машины, полные ухажеров, – ответил стример. – Я их всех взорвал. Парочку даже в движении. Уверяю, горячие парни горели в салоне долго и в сознании. Ей только не говори.
– Не скажу.
– Спокуха, сейчас никто не знает, где находится Шанталь, – заверил Меркуцио. – На первый раз платы за это не беру. Если тебя волнует, могли ли на ее бота напасть с момента, когда медики вытащили Шанталь из костюма, и до твоего прихода в больницу, – могли бы, но не стали. Пусть Версиана – город возможностей, но в нем быстро начинают ценить красоту. А с точки зрения рядового прыщавого школотрона – Шанталь после костюма немного потеряла товарный вид.
Я в бешенстве грохнул кулаком по машине.
– Тише ты, – посоветовал Меркуцио. – Красить заставлю!
– Ей нужно было с кем-то поговорить, – сказал я. – Она должна была!
– Должна? – покосился Иммигрант. – Уж не тебе ли, Лимитчик? Ты для нее – средство достижения цели, а не жилетка с соплевытиралкой.
– Она доверяет мне, – пробормотал я, вспоминая, как сам чуть было пять минут назад не предал это доверие. – Она приехала выспаться ко мне домой.
– Поздравляю, – заявил стример. – Теперь Шанталь – твоя забота. Ну, я поехал, там планируется нападение Коренных на Гостей. Бурелом у своих сейчас в авторитетах, уже главарем стал у целого класса. Шансов у него немного. Каждый второй в Версиане играет за Коренных…
– Мерк, ты извини, это мне сейчас не очень интересно.
– Понимаю, – кивнул стример. – Ладно. Сказал бы, что было приятно повидаться, но мне нужны причины, чтобы врать. Желаю оставаться. Неси свой дозор и готовься, что это навсегда.
– Ей теперь нельзя в Версиану, – проговорил я. – Возможно, никогда.
– Бывает, – беспечно произнес Меркуцио. – Мир летит вперед, кумиры уходят. В зомбинете уже ходит куча статей про Делаж-психоз. Про больную манию преследования, связанную со страхом, что, пока ты не в игре, с твоей цифровой копией случится что-то нехорошее. Шанталь вошла в историю. Арбестер, дам совет. Не пытайся отбивать кучу разных ритмов сразу. Если ты с Версианой – держи руку на пульсе и будь впереди всех. Потому что, коли не сможешь, – кончишь так же, как она.
Меркуцио указал на балконы, затем сел в машину и уехал. Похоже, он был из тех гонщиков, которые стараются не пугать спящий народ по ночам. Хотя я знал, что его интересовал покой только одного человека в этом доме. И это был не я.
Постояв немного на воздухе и чувствуя все растущее отвращение к обоим мирам, я вернулся к себе в квартиру. Запер дверь, уткнулся в нее затылком и долго молчал, стиснув зубы, пока не услышал слабый голос из комнаты:
– Денис? Ты тут, Денис?
– Да, я здесь, – откликнулся я живо, вызывая меню и прожимая выход из игры, минуя Фойе.
Я очнулся в сиано-костюме. Дернул петли, снял шлем.
Шанталь сидела на кровати, сонно глядя по сторонам. Из складок ее пижамы торчала коленка, светящаяся в лунном свете, бьющем через окно.
– Извини, был в игре неподалеку, не сразу услышал тебя, – протараторил я. – Что-то случилось?
– Я хочу пить.
Выдернув шланги, я прошел на кухню и вернулся с чашкой воды. Шанталь выпила ее, чуть поперхнулась.
– Все, все, – ласково сказал я, гладя по спине. – Ложись спать. До утра еще долго.
– Я не могу спать, – призналась Шанталь. – Хочу – и не получается.
– Тогда просто полежи. Я буду рядом.
– Да, знаю, что будешь.
Сев рядом, я уткнулся кулаком в подушку, думая, говорить ли то, что из меня рвалось. Эта девушка оказала мне небывалое доверие. Я был обязан продемонстрировать не меньшее участие.
– Только что в игре разговаривал с Меркуцио, – решился я. – Шанталь, он мне все рассказал.
Девушка чуть всхлипнула, вытерла глаза одеялом.
– Есть еще выход, – предложил я. – Ты можешь навсегда покинуть Москву. Версиана за ее пределами мир не охватывает. Там ты не будешь видна.
– Уехать? – горько спросила Шанталь. – Куда? Москва – мой дом. Я родилась здесь. Если сейчас убежать – не прощу себе этого. И что делать потом, если такие же игры охватят всю планету? Лететь на Венеру?
Я не нашел что на это сказать. О перспективах развития подобных технологий девушка должна была знать больше меня.
– Прости, я запуталась, – сказала она. – Я сама во всем виновата!
– Никто не виноват, – заверил я. – Надо продолжать оставаться людьми. Если этот мир и убежит далеко вперед, чтобы рухнуть в пропасть, – нам не стоит падать с ним.
– Денис…
– Что, Шанталь?
– Мне больше нельзя в Версиану.
Положив руку в костюме ей на коленку, я печально улыбнулся и произнес: