Ложь, которую мы произносим
Флик говорит так тихо, что мне – как и всем остальным, судя по лицам, – приходится напрягаться, чтобы расслышать ее.
– Ничего этого не случилось бы, если бы Кастет и Фредди не пытались произвести на меня впечатление. Я встретила их в пабе за несколько недель до… до того, как все произошло. У меня были проблемы с родителями, поэтому я старалась выбираться из дома как можно чаще. Мне было пятнадцать, но внешне я старалась выглядеть старше. У меня никогда не спрашивали документы. Не думаю, что для персонала имел значение мой возраст.
Она останавливается. Я вспоминаю себя в пятнадцать. Как отчаянно мне хотелось любить и быть любимой.
– Пожалуйста, продолжайте, мисс Уайт. – Голос адвоката защиты достаточно любезен, но тверд.
– Я видела, что нравлюсь им обоим. Мне это льстило. Раньше у меня не было парня. А у всех девочек в моем классе были, и меня без конца спрашивали, что со мной не так.
Не могу не испытывать к ней жалости. Точно так же, как Фредди – а до него я, – она хотела быть как все.
– В каком-то смысле они оба мне нравились. Кастет был старше, и это было круто. Но и Фредди мне нравился. Я не знала, что его зовут Фредди. И Кастет не знал. Фредди сказал, что его зовут Зигги из-за певца по имени Боуи. Его музыка Фредди нравилась. Он говорил, она напоминает ему счастливое детство.
Мои мысли возвращаются к тому моменту, когда я увидела его татуировку. К ночи убийства.
«Зигги?» – спросила я.
«Ты знаешь, мам. Из альбома Дэвида Боуи. Теперь я хочу, чтобы меня так называли».
«Почему?»
«Почему бы и нет?»
До чего же глупа я была. Эта татуировка дарила ему ощущение безопасности. Напоминала о наших танцах, о времени, когда он был совсем маленьким, до всех этих скандалов.
Флик продолжает:
– Он был таким красивым, и у него были такие обходительные манеры, как у джентльмена. Он словно шел по краю тротуара [18].
Это благодаря мне. Я учила этому Фредди с раннего детства. «Мужчина должен защищать даму от транспорта», – говорила я ему. Невольно бросаю взгляд на Тома, чтобы сказать: «Видишь?»
– Кастет спросил, не хочу ли я присоединиться к его банде. Фредди тоже собирался это сделать. Я согласилась, потому что решила, что он мне больше нравится. К тому времени он назвал свое настоящее имя, но не хотел, чтобы кто-то еще узнал. «Хочу быть кем-то другим», – сказал он. Я поняла его желание, поскольку хотела того же.
Она краснеет.
– Это было, когда мы впервые переспали друг с другом. У него дома, пока его мама преподавала в колледже, а отец был на работе. Тогда же я забеременела. Конечно, в то время не знала об этом, но уже поняла, что люблю его. Просто почувствовала. Здесь. – Она ударяет рукой в грудь. – Может показаться банальным, но это правда. Фредди сказал, что тоже меня любит. До этого ни один из нас ничего подобного не делал. Казалось, все так, как и должно быть.
«Она такая молодая, – думаю я. – Временами такая наивная и в то же время настолько разбирается в людях». Даже не могу заставить себя посмотреть на Тома. Странно слышать, как кто-то настолько интимно говорит о твоем сыне.
– Кастет сказал, что каждый из нас должен проявить себя, украв что-нибудь, – продолжает Флик. – «Только что-то маленькое, – сказал он. – Мне просто нужно знать, что в вас обоих есть то, что нужно».
Флик слегка вздрагивает.
– Тогда я немножко испугалась. Ведь никогда раньше ничего не воровала. Но мне не хотелось говорить «нет», потому что тогда они могли бросить меня.
Я качаю головой. Именно так сама думала, когда в школе искусств мне впервые предложили наркотики.
– В ту ночь я сильно поссорилась с родителями, – продолжает Флик. – Они хотели, чтобы я посидела с младшей сестрой, но я сказала, что ухожу. Было темно, шел дождь – такой, от которого волосы липнут к голове. Мне было скучно. Хотелось, чтобы что-нибудь произошло. Я проходила мимо смеющихся людей на улице. Мне хотелось присоединиться к ним. Хотелось нравиться людям.
Ее голос звучит как тихий жалобный плач. И снова она напоминает меня саму в молодости, потрясенную смертью Эмили. Я хочу заключить ее в объятия. Но могу лишь смотреть. Пот струится по моей спине, ногти впиваются в ладони.
– Кастет сказал, что заедет за мной на машине. Я не знала, куда мы направляемся. Он пообещал, что будет весело. Дождь прекратился. Тьма была кромешная. Ни одной звездочки. Помню, я подумала, что это хорошо, потому что нас будет не так легко заметить. Мы немного проехались. Я могла бы сказать, что нравлюсь Кастету, но к тому времени уже знала, что мне самой нравится Фредди. Снова начался дождь. Шины скрипели по мостовой. Было странное ощущение, что все это не по-настоящему.
Флик снова замолчала. Ее голова опущена. Девушка выглядит измученной, словно участвовала в забеге.
– Что случилось потом? – спрашивает барристер.
Флик требуется некоторое время, чтобы ответить. Я уже думаю, что она промолчит, как девушка произносит:
– Мы остановились. Кастет велел мне не смотреть. Он сказал, что все это – часть игры. Но я слышала, как он с кем-то разговаривал, а потом хлопнула дверца машины. После этого мне разрешили открыть глаза. Фредди сел на заднее сиденье. Кастет положил руку мне на колено, и я увидела, что Фредди разозлился. Меня это обрадовало, поскольку означало, что ему не все равно.
Игры, в которые мы играем, пока молоды. «И, – напоминаю я себе, – когда становимся старше, тоже».
– Кастет сказал, что мы ограбим заправку. И что я пойду первой, но Фредди не хотел, чтобы у меня были неприятности. Он сказал, что сам все сделает. Кастет велел ему заткнуться, потому что должны пойти мы оба. Они продолжали спорить всю дорогу. Мне это нравилось. Из-за меня раньше никто не ругался. Было приятно. Потом мы остановились перед заправкой. Кастет спросил, готова ли я. Я пыталась сказать «да», но у меня ничего не выходило. Я видела, что Фредди тоже напуган. Но думаю, он хотел защитить меня, поэтому вышел из машины прежде, чем Кастет смог его остановить. Снова пошел очень сильный дождь. На Фредди была только белая футболка. Я волновалась, что из-за нее он будет заметен в темноте. У меня была джинсовая куртка, которую я позаимствовала у брата. Она была слишком велика для меня, но я думала, что выгляжу в ней круто. Я сняла ее и бросила ему через окно.
Фредди сказал, что куртка была Кастета.
Наверное, он солгал, чтобы защитить Флик.
Теперь лицо девушки выглядит еще более напряженным и встревоженным.
– Мы смотрели, как Фредди бежал через площадку. Кастет назвал его тупым ублюдком. Я отчетливо помню его слова. «Там камеры, а он не пригибается». Но я знала, что Фредди просто хотел позаботиться обо мне. И почувствовала гордость. Тогда мы с Кастетом поссорились. «Зачем тебе такой ребенок? – сказал он. – Он тебе нравится больше, чем я?» Я ответила: «Да». Тогда его лицо стало совсем противным. Он прибавил оборотов двигателю. «Ты должен дождаться его, – сказала я. – Смотри, он возвращается».
Фредди подбежал к капоту, так что я перелезла на заднее сиденье. Кастет снова завел двигатель. Фредди сел в машину и крикнул, чтобы тот гнал. Из магазина к машине бежал парень. Кастет засмеялся. Я знала, что он выпендривается. А потом он помчался прямо на парня. Я закричала, что это не смешно. Потом крикнула Фредди, чтобы он что-нибудь сделал. Он заорал на Кастета, велел ему затормозить, но тот не послушал. Потом я увидела, как Фредди наклонился и попытался схватиться за руль. Раздался ужасный глухой удар. А потом…
Флик начинает плакать.
– Я не хочу думать о том, что будет дальше, – рыдает она. – Я должна выбросить это из головы. Но я не хотела, чтобы это случилось. И Фредди тоже. Клянусь. Честное слово. Вы должны мне поверить.
Затем она поднимает голову и смотрит в лица присяжных.
– Пожалуйста.
Я, конечно, верю ей. Точно так же чувствовала себя после признания об Эмили. Но не уверена, что ее слова убедили остальной суд.