Ложь, которую мы произносим

Материнский инстинкт подсказывает, что на этот раз Фредди говорит правду. Я уверена. К тому же рядом полицейский. Он будет прислушиваться к каждому слову.
– Мне так жаль, что я втянул тебя в эту историю, – плачет Фредди.
– Все в порядке, – всхлипываю я в ответ.
Но ничего не в порядке. И мы оба это знаем. Потому что, в конце концов, как ни посмотри, но молодой отец погиб.
– Это такое облегчение – сдаться, – задыхаясь, произносит Фредди. Затем проводит ладонью по голове. – Я побрился, чтобы меня сложнее было узнать. Но теперь чувствую облегчение оттого, что меня нашли.
– Мне как-то показалось, что я видела тебя в Корнуолле. Ты был там?
– Нет. Я прятался в Испании. – Его глаза наполняются слезами. – Мне не стоило сбегать.
– И мне не стоило, – тихо говорю я.
На выходе из полицейского участка меня ждет молодая женщина. У нее очень короткие розовые волосы, серьги-гвоздики и татуировка в виде пурпурного сердца на шее. Она держит за руку маленькую девочку. У той оливковая кожа, ярко-голубые глаза и милое личико в форме сердечка. Она немного похожа на меня в детстве.
Я знаю, кто она такая. По крайней мере, мне так кажется.
– Мэтти? – спрашиваю я.
Девочка кивает.
Моя внучка! Я хочу обнять ее. Но это может оказаться слишком рано.
– Вы мама Фредди? – неловко спрашивает молодая женщина. Потом тихо говорит девочке: – Это твоя бабуля, о которой я рассказывала. – Затем снова обращается ко мне: – Мы хотели зайти в участок, но ее не пустили, типа она слишком маленькая.
– Привет. – Я наклоняюсь к малышке, снедаемая сожалением из-за того, что Том знает нашу внучку целых четыре года, а я, сбежав, все упустила. Что мне сказать ей? – Мне нравятся твои волосы, – выпаливаю я. Они черные. Совсем как мои и тоже вьются. Я слишком нервничаю, чтобы спросить, можно ли ее обнять. Ведь для нее я – всего лишь незнакомка. Столько лет потеряно.
Мэтти важно смотрит на меня.
– Мама расчесывает их каждый вечер.
– Это хорошо. – Я представляю, как тоже буду это делать. Как делает настоящая бабушка. А не едва знакомый человек вроде меня.
Затем я поднимаю взгляд на ее мать.
– Флик, Фредди отчаянно хочет увидеть вас обеих.
Меня внезапно охватывает страх, что она не позволит ему увидеться с Мэтти.
– Мы тоже хотим его увидеть, – говорит Флик. – Он позвонил, когда приземлился. Потому мы здесь.
Меня пронзает облегчение. Если бы она не позволила ему увидеться с дочерью, это убило бы Фредди. Я просто уверена.
– Но, как уже сказала, они не впускают Мэтти, и я не могу ее оставить.
– А если я с ней побуду? – спрашиваю я. – Понимаю, что она меня не знает, но, по крайней мере, ты смогла бы повидаться с Фредди.
– Если старший офицер даст разрешение, – добавляет Дерек.
– Ты останешься со своей новой бабушкой, если маме разрешат войти? – спрашивает Флик.
Девочка смотрит на меня снизу вверх.
– Ты долго? – спрашивает она свою маму.
– Нет.
– Ладно.
Я вижу, что Флик колеблется.
– Мне нужно вам кое-что сказать, миссис Уилкинс.
Меня так давно не называли по фамилии мужа, что я едва ее узнаю.
– Пожалуйста. Зови меня Сарой.
– Ваш сын не знал, что я беременна. Я и сама узнала об этом позже. К тому времени уже давно о нем не слышала и решила, что он меня бросил. Я пришла к вам домой, но оказалось, что вы переехали. Мне дали адрес для пересылки почты – это был офис вашего мужа.
Я вздрагиваю при слове «муж». Не могу даже взглянуть на Стива. Именно эту историю рассказал мне Том. А теперь девушка ее подтверждает.
– Я солгала, когда ваш муж спросил, знаю ли я что-нибудь о том происшествии. Сказала, что ждала Фредди той ночью, но он так и не пришел. Я была слишком напугана, чтобы вмешиваться. Вдруг моего ребенка забрали бы.
Я бросаю взгляд на красивую маленькую девочку, которая застенчиво смотрит на меня. Как бы мне хотелось заключить в объятия свою внучку и вдохнуть ее запах.
Дерек получает разрешение для Флик ненадолго увидеться с Фредди.
Мы с Мэтти сидим на соседней скамейке. Я не знаю, о чем говорить. С чего начать? Но Мэтти начинает сама:
 
– Я тоже хочу увидеть своего папу.
– И он хотел бы тебя увидеть, но пока не может, – ласково говорю я. – Ты сможешь навестить его очень скоро.
Не добавляю, что это, вероятно, произойдет, когда он будет уже в тюрьме.
– Я нарисовала для него картину, – говорит она и протягивает листок бумаги.
На нем три фигурки – высокая, чуть поменьше и маленькая.
– Это папа, мама и я, – объясняет Мэтти. – Мама говорит, что, наверное, однажды мы все сможем взяться за руки.
Я едва способна говорить. Но должна.
– Думаю, так и будет, – осторожно произношу я, надеясь, что это правда. – Тебе нравится рисовать?
– Да! – с восторгом отвечает она. – Мама говорит, что ты художница и что папа любил рисовать, когда она его знала. Я хочу быть такой же, когда вырасту.
Мы недолго сидим и болтаем. О школе и ее лучшем друге Сете. Затем из полицейского участка выходит Флик.
Она плакала – я это вижу, – но притворяется веселой, точно так же делала я перед Фредди после своих ссор с Томом.
Хочу спросить ее: «Как все прошло?» – но мы слишком мало знакомы. К ней подбегает Мэтти.
– Ты видела папу?
– Да, он хочет, чтобы ты знала: он всем сердцем тебя любит и увидится с тобой, как только ему разрешат.
– Я забыла передать ему картинку.
– Не волнуйся. Я смогу передать ее в следующий раз.
Значит, следующий раз все-таки будет? Какое облегчение.
– Когда я смогу увидеть вас снова? – спрашиваю я.
– Когда будет суд, думаю, – говорит Флик. Ее верхняя губа дрожит.
Я хочу увидеть их раньше! Но должна дать этой девушке время. Нельзя ожидать, что она сразу же примет меня с распростертыми объятиями.
Я смотрю, как они уходят. Так сложно поверить в новую реальность. Столько всего нужно осознать. Вернулся мой сын. И у меня есть прекрасная внучка, о которой я до вчерашнего дня не знала. Но у меня может и не быть шанса узнать ее получше. Если меня посадят в тюрьму. Другая женщина – Хилари – станет для нее бабушкой вместо меня.
Как я смогу все это вынести?
На обратном пути мне хочется поговорить, но я ловлю себя на том, что засыпаю. Помню, как Стив накрыл меня своей курткой, чтобы согреть, потом короткую остановку на заправочной станции и указатель на юго-запад. А после уже ничего, пока до моих ушей не доносится шорох камней на неровной дороге, ведущей к коттеджу Глэдис.
– Мы вернулись, – шепчет Стив.
Затем отводит меня на кухню и заваривает чай. Я смотрю, как он добавляет туда чайную ложку меда, как мне нравится, и у меня снова наворачиваются слезы.
– Я должна была выдать Фредди, – рыдаю я.
– Не стоит оглядываться. Я понял это много лет назад. – Он вкладывает кружку мне в руки, а затем обнимает за плечи. – Кроме того, если бы ты так поступила, мы с тобой никогда бы не встретились.
– Так ты прощаешь меня?
Он откидывается на спинку стула и откровенно смотрит на меня.
– Не могу сказать, что я не шокирован. Но ты не преступница. Во всяком случае, не в моем представлении. Я сам не родитель. Тем не менее знаю, как далеко зашел бы ради того, кого люблю. Вот почему я все еще здесь. С тобой.
Если бы не обстоятельства, его признание в любви заставило бы меня снова расплакаться.
Но дело в том, что я нарушила закон. Снова.
И несмотря на то, что Фредди вернулся и признается в своем преступлении, ничто не сможет вернуть мистера Мохейма.
Теперь остается только смотреть в будущее. И, честно говоря, я в ужасе.
  
Глава 58
 
Королевский суд Труро
Я смотрю на молодого человека на скамье подсудимых. На моего мальчика. Моего сына. Ребенка, которого я родила после стольких лет душевных терзаний и отчаянного желания стать матерью. А теперь его обвиняют в убийстве. После того как Фредди выступил с заявлением, предыдущий судебный процесс был прекращен, и мой сын и Кастет (он же Харрис) были обвинены совместно. Кастет уже изложил присяжным свою извращенную версию событий. Адвокату Фредди пора вызвать моего сына.