И уйти в закат (СИ)

— Именно.
— Но это еще не делает ее верной, — сказал специальный агент Джонсон. — Однако, мы можем изложить ее в качестве рабочей версии, когда директор Смит снова нам позвонит. И я уже знаю, какой вопрос он задаст после того, как ее услышит. Какую мы можем из нее извлечь практическую пользу?
— Э… Ну…
— По сути, это ничего не меняет, — сказал Грег. — Если сюжета нет, мы не можем остановить Питерса иначе, чем всадить пулю в его башку, но, вроде бы, мы с самого начала так и планировали сделать. Только наш лучший кандидат что-то с этим не очень торопится.
— Мы не знаем, что там сейчас происходит, — сказал специальный агент Джонсон.
— Но мы точно знаем, чего там не происходит, — сказал Грег. — Бойни, ака резни. Судя по картинке с беспилотника, мисс Кэррингтон вместе с провожатым вошла в дом Питерса около получаса назад, но заглянуть внутрь технологии нам пока не позволяют. Возможно, ее сейчас допрашивают с пристрастием, а возможно они, взявшись за руки, любуются бескрайними кукурузными полями, которые так прекрасны по ночам. Я просто пытаюсь намекнуть, что отправлять на такое дело человека с эмоциональным состоянием шестнадцатилетнего подростка, возможно, было не такой уж хорошей идеей.
— Не такой уж хорошей, но единственной, — сказал специальный агент Джонсон. — Мы уже убедились, что наш нынешний цензор не способен справиться с задачей. А мисс Кэррингтон продемонстрировала, что способна.
— Но возможно, что она просто не захочет, — сказал Грег. — Прошло уже много времени с момента пробуждения, мы не знаем, какие воспоминания могли к ней вернуться. Возможно, она поняла, что мы врали ей про аварию в шестнадцать лет. А раз так, она может подумать, что мы лгали ей и во всем остальном.
— И как бы она могла такое про нас подумать? — удивился Стивен.
— Нужно просто дать ей больше времени, — сказал специальный агент Джонсон.
— Но, как я понимаю, сэр, как раз этого мы сделать не можем. Чем дольше она без контроля, тем выше вероятность… инцидента… — сказал Грег.
— Ну так идите туда и попробуйте установить свой контроль, — огрызнулся специальный агент Джонсон. — Обещаю, что ТАКС устроит вам торжественные похороны и не забудет выплачивать пенсию вашей семье. Как бы там ни было, какой бы плохой ни казалась вам эта идея, все, что мы сейчас можем делать — это ждать. Первый ход в этой игре должна сделать она.
— Почему вы так уверены, что она его сделает?
— Ситуация слишком напряженная, давление нарастает, и я не думаю, что она позволит пару просто уйти в свисток, — сказал специальный агент Джонсон. — Ее отец…
— Мы уже знаем, что если бы там был ее отец, то уже через пятнадцать минут после того, как ее вытащили бы из багажника, поля вокруг бы горели, здания были разрушены, а он стоял на горе трупов и попирал ногой голову Питерса, причем, скорее всего, голова была бы отдельно от тела, — сказал Грег. — Но она — не ее отец. И я думаю, для нас очень хорошо, что она не слишком на него похожа. Потому что, исходя из всего того, что мы видели за последние дни, я могу сделать вывод, что мы не готовы иметь дело с кем-то вроде ее отца.
— А я вот тут подумал, — сказал Стивен. — Не про ее отца, про другое. Ведь если мисс Кэррингтон таки сделает то, чего мы от нее ждем, и ликвидирует Питерса, то все эти люди, которых он исцелил…
— Умрут страшной мучительной смертью примерно через шесть-девять часов, — подтвердил Грег. — Надеюсь, она об этом не знает. И никогда не узнает.
Стив покачал головой.
Это была сложная ситуация, и он понятия не имел, что бы сделал, будь он на ее месте. В смысле, если бы он мог и если бы он знал. По большому счету, Питерс был серьезной, но всего лишь потенциальной угрозой, а на другой чаше весов находились человеческие жизни. Десятки, сотни…
Стив решил, что если она это сделает, то он будет последним человеком, кто захочет ей об этом рассказать.
***
— Я правильно тебя поняла, брат?
— Да, сестра.
— Но мы ведь друг друга практически не знаем, и ты даже не доел ужин.
 
— Я же не говорю, что это должно произойти прямо сейчас и вообще именно этой ночью, сестра, — улыбнулся он. — Ты поживешь здесь, мы с тобой узнаем друг друга получше… Знаешь, я ведь совершенно не умею ухаживать. Обычно я подхожу к женщине, и она сразу же готова сделать то, о чем я попрошу.
— Так что же тебе еще надо? — удивилась я.
— Большего, — сказал он. — Мне нужен сын, но не от обычной женщины. Мне нужен сын от кого-то особенного.
— А если я на самом деле дьявольское отродье? — поинтересовалась я.
— Нет, — сказал он. — Я в это не верю.
Ему такого основания было достаточно, но мне-то нет.
— Понимаю, что, должно быть, ошарашил тебя этим известием, сестра, — сказал он. — Я не собирался на тебя давить. Просто я привык прямо говорить о том, чего я хочу.
И еще он привык это получать.
В какой-то момент я задумалась, а почему бы и нет? Остаться здесь, пожить в их общине, в конце концов, здесь совсем не плохо, по крайней мере, лучше, чем в бункере у ТАКС, где меня даже на свежий воздух не выпускали. Родить ему сына… В конце концов, мне уже за тридцать, часики тикают, а других вариантов-то и нет. Жить мирной жизнью, воспитывать ребенка и смотреть, как его отец захватывает мир. А потом — как они оба им правят, ведь судя по амбициям Питерса, на меньшее он не согласен.
Не может же он всю жизнь быть богом одной только Алабамы.
Пожалуй, лучших предложений у меня тогда не было.
Может быть, в этом и заключается его сюжет, подумала я. Или это только прелюдия к основному сюжету, история про становление нового мира, в котором группа «не таких, как все» подростков будет бороться с захватившей планету религиозной диктатурой. И если ТАКС не врет, и в этой истории действительно есть роль для меня, то, может быть, это роль королевы-матери. Холодной красавицы и злобной интриганки, которая будет строить коварные планы и всячески измываться над людьми. Или, наоборот, добродетельной матроны, которая будет пытаться удержать своего властного и попавшего под влияние отца сына от очередных бесчеловечных экспериментов и жестоких безумств.
— Завтра будет новый день, — сказала я Джеремайе Питерсу. — Я подумаю об этом завтра.
  
Глава 24
 
— Добро пожаловать домой, девочка Бобби. Мы все летаем тут внизу.
— А, Пенни, старый ты черт, — должно быть, после нескольких часов метаний по кровати мне наконец-то удалось уснуть. — Как ты тут без меня?
— Я же теперь всегда с тобой, девочка Бобби, ты что, забыла?
— Так ты подслушивал?
— Конечно. И мне нравится новый расклад. Если ты вдруг решишь родить ему сына, я дам тебе время. Я даже не буду забирать твое тело, может быть, я даже оставлю тебя в покое… Ненадолго. Ведь тело твоего сына гораздо интереснее для меня. Только представь, каково это. Быть одновременно и мной и сыном местного бога… Какие возможности это передо мной раскроет!
— Какие?
— Обширные. Представь, как я развернусь, если смогу внушать страх миллионам? Десяткам миллионов?
— Да, интересная перспектива, — сказала я. — А ты веришь, что он на самом деле бог?
— Какая разница, во что я верю? Вы все — пыль под моими клоунскими башмаками, что ты, что он, что все остальные людишки. Самый великий из вас для меня ничтожнее муравья. Я — единственный охотник в этом лесу, а вы — моя законная добыча. Вы — еда.
— Ну, мне почему-то кажется, что один раз ты уже подавился, — сказала я. — Не напомнишь, что тогда произошло?
— Лучше я буду терзать твою плоть, девочка Бобби, — сказал он, и его пальцы превратились в опасные бритвы. На одной из них мне даже удалось рассмотреть клеймо фирмы «золинген». — Как тебе такая перспектива?
— Дразниться нехорошо, — сказала я равнодушно. — Давай заключим сделку. Ты немного потерзаешь мою плоть, я для вида даже поорать могу, ну, чисто чтобы тебе приятно сделать, а потом ты свалишь куда-нибудь вниз по канализации и дашь мне спокойно поспать.