И уйти в закат (СИ)

А больше ничего не произошло. Я не почувствовала в своем состоянии никаких изменений. Каскад воспоминаний не обрушился на мое сознание бурным потоком и не смыл остатки вменяемости в море безнадеги.
— Похоже, осечка, — сказала я. — Со всяким может случиться.
— Ты помнишь все! — крикнул он, снова воздевая руки.
— Э… боюсь, что нет.
Он удивился.
Это было искреннее удивление человека, раз за разом успешно проделывающего какую-то рутинную, отработанную до автоматизма операцию, ну, типа забивания гвоздей, посреди которой внезапно что-то пошло не так. Причем, не просто не так, а сильно не так.
Как если бы гвоздь выхватил у него из рук молоток и заговорил.
Кроме удивления, на его лице отразилось непонимание.
И тревога.
У него не получилось. Он понял это по выражению моего лица еще после первой попытки. У него не получилось, и он не понимал, почему.
У меня была версия: до меня он имел дело с подставными, с липовыми больными, но сам этого не знал. Наверное, помощники в курсе, и они все организовали, вот парень и уверовал в свои способности.
Эта версия не билась с тем фактом, что на лицах ассистентов, которые я могла рассмотреть, читались ровно те же эмоции, что у их босса.
Зал хранил гробовое молчание.
— В любом случае, спасибо за попытку, — сказала я по возможности ровным голосом, пытаясь игнорировать подкативший к горлу комок.
Неужели на какой-то миг я на самом деле поверила, что все может решиться вот так просто, по мановению руки самопровозглашенного целителя? Откуда во мне вдруг взялась эта вера в чудо? Прослушанная проповедь так повлияла?
— Подойди ближе, сестра.
— Наверное, не стоит. Я лучше пойду…
Он сам сделал два шага мне навстречу и возложил правую ладонь на мой лоб. Его лицо исказилось от напряжения.
— Исцелись!
Мне уже стало перед ним неудобно. Перед ним и перед аудиторией, которая так благосклонно принимала предыдущие чудеса. Я уже начала подумывать о том, чтобы подыграть ему и прокричать на весь зал о свершившемся чуде, когда он отнял ладонь, сделал шаг назад и снова уставился на меня.
— Я не понимаю, — сказал он. — Ты для меня — как закрытая книга, сестра. Такого со мной раньше никогда не случалось.
Все когда-нибудь бывает в первый раз. Обидно, конечно, что его таланты дали осечку именно на мне, но, видимо, исцелять слепых, хромых и жирных куда проще. А тут — очевидная болезнь мозга, а мозг для современной медицины до сих пор является тайной за семью печатями и всякое такое.
Конец выступления был смазан, но похоже, что Питерса это абсолютно не занимало.
— Ты не останешься без моей помощи, сестра, — сказал он. — Найди меня после того, как мы здесь закончим. А еще лучше — приезжай в нашу общину, и я посмотрю, что я могу для тебя сделать. Помни, что надежда всегда есть.
Он казался абсолютно искренним. Он говорил с такой страстью и таким участием, что я была готова ему поверить. Он был настолько убедителен, что на какой-то миг показалось, ему это даже нужнее, чем мне.
Не думаю, что дело было именно в помощи. Скорее, ему хотелось разобраться, что происходит. И ему было наплевать на то, что он мог потерять часть аудитории из-за того, что представление пошло не по плану.
— Ладно, — сказала я. — Найду тебя после.
Я на самом деле собиралась уйти.
Джеремайя Питерс не выглядел, как глава деструктивного культа и кровавый маньяк, и я не была готова пристрелить его на глазах у всех этих людей. А может, вообще не была готова в него стрелять.
И пожалела, что не стала изучать документы, которые принес мне специальный агент Джонсон.
Я смущенно улыбнулась, помахала Питерсу рукой и направилась к лестнице. Ко мне тут же подскочил один из его ассистентов, видимо, чтобы взять контакты и не потерять со мной связи. Он машинально попытался приобнять меня за талию и это стало последней каплей для плохо спрятанного под поясом моих джинсов «глока».
Чертов пистолет вывалился прямо на ступеньки.
***
— Со всем моим уважением, сэр, но вы уверены, что это была такая уж хорошая идея? — спросил Стивен.
 
Специальный агент Джонсон покинул здание. Сейчас он стоял в переулке рядом с отелем, прислонившись к капоту черного бронированного «эскалейда», и взор его был устремлен в голубое безоблачное небо Техаса.
Поскольку других приказов у него не было, Стивен последовал за ним. Специальный агент Джонсон не возражал.
— А что, по-твоему, я сделал? — спросил он.
— Вы отпустили ее внутрь. Одну.
— Ты же знаешь, что сотрудники ТАКС ни под каким предлогом не должны вступать с Питерсом в визуальный контакт, — сказал агент Джонсон. — Для нас это слишком опасно. А для нее — нет. Я просто сделал то, что должен был сделать. Вывел ее на расстояние удара.
— Но по нашим прикидкам, в зале не менее двух десятков его людей, среди которых как минимум пять профессиональных стрелков, — сказал Стивен. — Вы не думаете, что это немного… чересчур? Для любого человека, кем бы он ни был.
Специальный агент Джонсон покачал головой.
— В тот момент, когда она скрылась за дверьми конференц-зала, в который нам нельзя…
— И вы лучше других должны понимать, почему нам туда нельзя.
— … мы потеряли всякую возможность контролировать ситуацию.
— Нет, не так, — сказал агент Джонсон. — Ваше умозаключение ложно, потому что вы исходите из ошибочной предпосылки, что мы когда-нибудь ее контролировали.
— Поэтому вы предпочли просто уйти, сэр?
— У нас восемнадцать человек внутри отеля и две группы быстрого реагирования в минутном доступе, — сказал агент Джонсон. — В конце концов, там внутри — Грегори, а Грегори — это практически наш Киану Ривз. Не думаю, что при такой расстановке сил мое личное присутствие сможет что-то изменить.
— Вся эта операция выглядит… странно.
— Разве за время службы вы еще не привыкли иметь дело со странными вещами?
Стивен привык, но это были странности совсем другого рода.
Привычные странности, как правило, исходили от тех, с кем ТАКСу приходилось иметь дело, сами же агенты всегда старались действовать по инструкции, тщательно планируя свои действия и подстраховывая друг друга на всех этапах операции, чего совершенно не наблюдалось во время их текущей миссии в Техасе.
Она выглядела, словно ТАКС бросил в бой свои наиболее подготовленные части, надеясь, что их сил хватит, и они уже по ходу дела разберутся, как именно им следует действовать. Как будто их команда, всегда основанная на порядке, четком планировании и основательной подготовке, сейчас пыталась выехать тупо на классе.
Но если следовать этой спортивной метафоре, Джеремайя Питерс тоже был весьма талантливым игроком, и счет на табло пока был в его пользу.
— Значит, вы думаете, что она может это сделать?
— Может, — сказал агент Джонсон. — Она может. Но не факт, что она это сделает, а если и сделает, то не факт, что удобным для нас образом. Это же Роберта Кэррингтон, а когда ты имеешь дело с Робертой Кэррингтон, все что угодно может пойти не так.
— Тогда зачем здесь я? — спросил Стивен.
— Наверное, для того чтобы набираться жизненного опыта, — сказал агент Джонсон. — Видите ли, Стивен, мне кажется, вы до сих пор не понимаете глубинной сути того, чем мы сейчас занимаемся.
— И чем же мы сейчас занимаемся, сэр? Если по сути?
— По сути, мы пытаемся потушить лесной пожар ядерной бомбой, — сказал агент Джонсон. — И самое неприятное в том, что это — моя идея. Признаться, когда я ее предлагал, я не думал, что директор Смит ее примет. Я надеялся, что у кого-нибудь найдется план получше. Но его не нашлось.
— И поэтому вы решили пустить все на самотек? И просто ждете здесь, чем все кончится, пялясь… простите, глядя на небо? Со всем моим уважением, сэр.
— Когда ты имеешь дело с потенциальным ядерным взрывом, — сказал специальный агент Джонсон и оглянулся на бронированный «эскалейд». — Ты должен предпринять все доступные тебе меры, чтобы иметь возможность убраться подальше от его эпицентра.