Чёрная зима

Хотя… Гароа объяснил, что принёс женщину с нижнего двора, где та пыталась успокоиться в заботе о раненых. 
Как и ожидалось, на всём своём пути Ирати никого не встретила. Ещё бы. В их семейную башню обычно никто не осмеливался заходить, а к коридору-галерее надо было подняться именно с их этажа.
В библиотеке пусто. Все маги либо работают с защитой, либо помогают раненым в городе, охваченном войной. 
Она перешагнула порог в царство книг – дверной магический сторож промолчал, впустил беспрепятственно: узнал одну их тех, кому позволено находиться здесь.
Ирати проходила мимо высоких узких стеллажей, наполненных рукописями и более древними свитками, прислушиваясь к хрупкой тишине. Цену рукописным книгам девушка знала, а потому внутренне ужасалась, думая о пожаре в человеческом городе. Рассказали о том пожаре раненые, которых приносили в нижний двор, и парой слов обрисовал ситуацию Гароа, тоже прибывший с места боевых действий. Мельком оглядывая книжные полки, Ирати чувствовала, как сжимается сердце, едва перед глазами вставала воображаемая картина: вампиры прорываются сквозь магическую защиту крепости и поджигают башни замка. Сюда, в библиотеку, тогда и вовсе не войти. Драгоценные рукописи и ломкие от древности свитки, над которыми больше всего тряслись старые маги, вспыхнут в одно мгновение – и помещение библиотеки превратится в огненную бездну…
Ирати помотала головой, отгоняя кошмарные видения: не надо думать об этом! Не надо! Слишком страшные картины создаёт её богатое воображение!
Высокий стеллаж с книгами по истории эльфийских государств находился в самом дальнем углу библиотеки. Поскольку Ирати ничего не знала о семье старика, решила начать с именного указателя, в который обычно вписывали имена наиболее известных в истории эльфов.
Коранн, Коранн… Вот он!
Тоненькая рукопись была удобна тем, что в ней коротко объяснялось, почему имя данного эльфа и за какие его заслуги вписано на её страницы. А чуть ниже давалась подсказка, в какой рукописи можно узнать подробности его жизни.
Ирати нашла нужную книгу и, засветив канделябр в три свечи и поставив его на пол, присела на приступок стеллажа. Накидку пришлось запахнуть плотней: в библиотеке было не просто холодно. От промороженных углов тянуло настоящей стужей, вызывающей озноб. 
Вскоре девушка получила представление о том, почему семья старика владеет маленькой крепостью, но притом за ней сохранился довольно обширный земельный надел из лесных и равнинных угодий.
История рода Коранна тянулась из древних веков, когда эльфийское государство было единым, ещё не распавшимся на отдельные города-крепости. Последним тогда царствовал род, в котором родились три брата. Один из них, средний, и получил имя Коранн. Имя дали не просто так. Старший брат с совершеннолетия оказался не гож для правления. Его больше интересовали науки и магия. Поэтому среднего назвали Коранном – или Короной, имея в виду, что именно он будет заранее подготовлен к царствованию на троне. И всё бы хорошо, но в те времена волки-оборотни, тогда ещё не принявшие обязательства мирно сосуществовать с соседями, прельстились огромными и богатыми эльфийскими землями. Оборотни тогда были очень примитивны и с трудом удерживали человекоподобную оболочку. Но в их стаях и тогда существовал клановый закон: патриарх в многочисленной семье – вожак стаи. Старейшинам оборотней понравилась мысль заполучить прекрасные эльфийские города и все те предметы, которые облегчали жизнь в те тяжёлые времена.
«Впрочем, эта практика: хочется получить всё, ничего не делая, а только отбирая, – сохранилась и до сих пор», - вздохнула Ирати, мельком глянув на занесённое снегом узкое вертикальное окно, еле видное с её места, и осторожно перевернула твёрдую страницу рукописи, чтобы читать дальше. 
Но и читать оставалось всего ничего.
Юный наследник Коранн возглавил эльфийское войско, собранное против оборотней. И всё бы ничего, но в бою оборотни действовали гораздо коварней эльфов. В пылу битвы почти никем не замеченным стало падение будущего правителя с коня. А когда того Коранна нашли, он умирал не от ранения, а от яда, которым был пропитан кончик стрелы, угодившей в его плечо.
 
Оборотней оказалось слишком много. Пронести на их глазах раненого в укрытие представлялось невозможным. Сумели его вынести с поля боя только глубокой ночью, когда оборотни умчались по зову своих клановых предводителей. 
Осмотрев рану и выяснив состав яда, маги-целители пришли к выводу: вылечить Коранна можно, но это излечение займёт слишком много времени. Вот если бы его привели к ним пораньше, когда яд ещё не распространился по организму…
Волки-оборотни словно подслушали этот разговор. На следующее утро они снова ринулись в бой. И казалось – на этот раз их стало гораздо больше.
Они прошли чёрно-серой лавой по эльфийскому государству – уже не в поисках добычи, а в желании уничтожить всё то, что принадлежит эльфам. Как будто вообще пожелали стереть память о недавних властителях этих земель.
На руинах эльфийского государства разрозненные остатки войска и мирных жителей долгое время создавали только отдельные маленькие крепости, защищать которые было удобней – с помощью магии. В отличие от вампиров, волки-оборотни были абсолютно не магическими существами. Так, вместо единого государства, на эльфийской земле появились города-крепости.
… Ирати прислонилась к полкам стеллажа, на приступке которого сидела.
Вот почему высокомерно и с торжеством ухмылялся отец, правитель Итерри! Он безмолвно напоминал потомку королевской крови, к кому тот прибежал искать убежище, когда на его крепость напали вампиры!
Разговаривая с Гароа в его редкие приезды, Ирати часто слышала со слов брата, что правитель Итерри тщеславен, и горячо убеждала Гароа, что он не прав. Но лишь сегодня, увидев всё воочию, вынуждена была признать, что Гароа лучше понимает отца.
Ирати не разбиралась в политике. Поэтому сейчас, ознакомившись с частичкой прошлой истории, только пожала плечами: а если дело только в везении? Что, если с неудачливым Коранном оставалось рядом не так много эльфов, чтобы в будущем он сумел укрепить государство и вернуть ему его былое величие? Да и отрава. Если тогдашние маги-целители предположили долгое лечение, тот Коранн не виноват, что в самое трудное время для своего государства он оказался бессилен что-либо сделать.
«Наверное, я рассуждаю слишком по-детски. Но ведь и такое может быть?.. Бессилен. Как и сейчас? – подумалось внезапно. – Ведь и этот Коранн страшно разорван вампирами! Нет, после моего лечения он не должен слишком долго лежать в постели! Он встанет быстрее! И над ним уже не будет довлеть это невезение!»
И девушка решительно поднялась с неудобного сиденья, чтобы вернуть рукопись на место и немедленно пойти к Коранну.
Она чуть не бежала в гостевые апартаменты долгими переходами-коридорами, в которых легко заблудилось бы любое живое существо, не знакомое с крепостью. И твердила про себя Ирати только одно: «Пусть он и не станет правителем! Но он должен обязательно выздороветь!» 
Но к двери в гостевые апартаменты девушка шла, как подобает серьёзному целителю. Так что дыхание, частящее от бега и волнения, успела успокоить. Не успела только одного – определиться, как себя вести с Коранном. Как целителю? А если он захочет увидеть в ней ту девушку, с которой так и не успел познакомиться по-настоящему? Вот что тогда делать? Как с ним говорить? Понравится ли отцу, что Ирати часто бегает именно к Коранну? И лишь раз промелькнула мысль о том, захочет ли Коранн с нею вообще разговаривать… Ведь он только что потерял дом. Он потерял отца. Он только что выкарабкался из жутких объятий смерти…
Но Ирати прикусила губу, насупилась и пообещала себе: «Я не буду с ним много болтать! Я просто подойду к его кровати – посмотреть, как он себя чувствует! А там… Там посмотрим, захочет ли он со мной говорить!» 
После последнего поворота к гостевым апартаментам она чуть не споткнулась, резко остановившись, а потом суматошным бегом возвращаясь назад – за угол коридора. Это она увидела отца – правителя Итерри, который как раз и выходил из гостиной своих невольных гостей. Выглядывая из-за угла, Ирати вздохнула: только бы отец, перед тем как выйти, не обидел бы старика! Девушке очень не хотелось, чтобы старик, глава семейства, посмотрел на неё, как на… врага.