(не)жестокая нежность (СИ)

— Солянка, — она улыбается, в очередной раз, лаская живущего внутри собственника таким простым вниманием.
— О, в самый раз, — устраиваюсь за столом.
Тина ставит передо мной тарелку, потом склоняется и шепчет на ухо:
— Люблю тебя.
— М-м-м… Сладкая… — снова обнимаю её, поглаживаю бёдра, пробираясь под шёлковый халатик. — И я люблю тебя. Прости за несдержанность.
— Уже, — она зарывается руками в мои волосы.
— А десерт будет? — развязываю пояс и вижу, что под халатом ничего нет. «Уф… Моя прекрасная, соблазнительная девочка…».
— Весь день наш. Звонила домой — сообщила, что завтра приедем.
— К чёрту еду… пошли в кроватку…
 2.20 
Я узнал, где найти Тарасова и незамедлительно поехал к нему в офис.
Руки чешутся от желания врезать по его наглой физиономии, превратив в кровавое месиво, поставить сучёныша на место, чтобы на всю жизнь запомнил, что бывает, если «положил глаз» на чужую женщину. Мою женщину...
Пока еду, в памяти всплыли события шестилетней давности, когда забрал Тину из кафе в бессознательном состоянии… Такого гнева не испытывал прежде. Я был близок к тому, чтобы прикончить ублюдка, и если бы вовремя не пришёл в себя — не знаю, к чему это привело бы… убийство в мои планы не входило и не входит сейчас… А значит, не стоит забывать о контроле. О семье должен думать в первую очередь.
Но во всей той истории был один приятный момент. Не без улыбки на лице вспоминаю о том, как привёз Тину в квартиру, раздевал, изучал её тело, прикасался к обнажённой груди, целовал губы… Уже тогда знал, что она станет моей навсегда.
И сейчас жена нуждается в защите от грязных домогательств, а я чуть было всё не испортил своей дикой ревностью…
…Приёмную нашёл быстро. Минуя секретаршу, которая что-то спросила, я бесцеремонно ворвался в кабинет её начальника. Хлопнул дверью, не забыв закрыться изнутри, чтоб нам не помешали.
Тарасов резко обернулся на грохот. Увидев меня, выронил из рук папку. Даже не сомневался: он узнает — кто перед ним, тоже помнит тот вечер... А, судя по растерянному удивлённому взгляду, не ожидал, что именно я окажусь мужем Тины, и она пожалуется мне.
— Су-у-у-ка… — сказал я сквозь зубы. Потом решительно двинулся в его сторону.
— Всё объясню… — Артёмка попятился назад.
— Да пошёл ты! — объяснения не нужны, слова тут не уместны, есть факт — когда ублюдок распускал свои руки, не думал о последствиях (и я точно не знаю, как много он себе позволил).
Я быстро приблизился к нему и схватил за горло мощным хватом. Разница в росте тоже помогла удерживать его на месте — возвышался над ним почти на целую голову.
— Теперь слушай сюда, — сильнее сжал пальцы на его шее и прошипел в перекошенное лицо. Он не сопротивлялся, не пытался защититься или оттолкнуть меня. — Тина — моя жена! Моя! И нехрен свои причиндалы пристраивать к ней, если нужны и планируешь ими пользоваться в дальнейшем, а то кастрировать недолго... Ещё раз замаячишь на горизонте, посмеешь подойти, заговорить или прикоснуться к МОЕЙ жене — за себя не ручаюсь. Пока лишь предупреждаю, если и сейчас до тебя не дойдёт — перейду от угроз к делу. Ясно выражаюсь?
Тарасов кивнул, издавая хрипящие звуки, а лицо успело посинеть…
Я вовремя отпустил его.
Совсем не ожидал, что разговор будет таким... Думал, без драки не обойтись, ведь мечтал разукрасить ему рожу. Но, увидев согласие в глазах, злость сразу поутихла…
— Извини… я всё понял… — говорит он, упав на колени и пытаясь восстановить дыхание. — Не потревожу больше Тину. Я не знал, чья она жена…
— Даже имени её не произноси… — угрожающе произнёс. — И какая разница, чья жена? У тебя своя есть. Вот и радуйся. Наслаждайся жизнью. И не лезь в чужую семью.
Тарасов поднялся на ноги, затем прислонился спиной к стене и внимательно посмотрел, изучая. Что он хочет увидеть во мне? Очевидное? То, что я старше на десять лет и с годами это становится заметнее, а Тина, как была похожа на юную девушку, так и осталась. И такой, как я — почти сорокалетний мужчина, не подходит молодой женщине?
 
— Чего уставился? — не нравится мне подобный интерес.
— Повезло тебе… Всё бы отдал за маленький кусочек её внимания, ласки… а лучше любви… — он смело взглянул.
— Попридержи язык, — руки машинально сжались в кулаки.
— Хочешь — бей. Всё равно скажу, — Тарасов заметил мой жест.
— Нарываешься? — я приблизился к нему и схватил за грудки.
— Думал, чувства прошли, но стоило увидеть… — он замолчал на полминуты, смотрит нагло, с вызовом.
— Заткнись! — тряхнул его несколько раз, ударяя головой об стену.
— А знаешь, что я чувствую, когда вижу её глаза? — Тарасов нервно усмехнулся.
— Знаю… — отпустил его и направился к выходу. Не хочу слышать откровения относительно моей жены. Как никто понимаю. Сам давно попал под влияние чарующих глаз Тины.
— Она, словно магнит! Излучает притягательный свет! Сопротивляться невозможно — выше всяких сил! — кричит мне вслед. И это вторит моим ощущениям и мыслям.
— Ещё раз напомнишь о себе — уничтожу! — я обернулся назад. — Захлебнёшься собственной кровью!
Потом открыл дверь и вышел. В приёмной, помимо секретарши, наткнулся на испуганную женщину, которую чуть не сбил с ног. Не придал этому значения в тот момент, а зря…
— Ян Брониславович! — в мой кабинет забежала возбуждённая и взволнованная Юлия, за её спиной маячили люди в форме. — К вам полицейские пришли.
«Что происходит?» — крайне удивился их визиту.
— Пусть заходят, — я откинулся на спинку стула.
Один из мужчин, по всей видимости — главный из них, прошёл, двое других остались за дверью.
— Майор Кириллов, — представился он, показывая свои документы.
— Чему обязан? — не утруждаю себя вежливостью.
— Вы задерживаетесь по подозрению в организации нападения на Артёма Тарасова, — сообщил майор официальным тоном.
— Что за бред? Какое, к чёрту, нападение? — не могу отделаться от мысли, что попахивает подставой.
— Пройдёмте со мной. Общаться и разбираться в ситуации будем в другом месте. Можете вызвать своего адвоката.
— Мне нечего скрывать, — в голове перебираю варианты, кто мог натравить на меня полицию.
— Тем лучше для вас. Прошу, — Кириллов указал жестом идти за ним.
«Да что за хрень творится?!».
 2.21 
— Только мою жену не нужно впутывать в эту историю, — нахмурившись, я взглянул на следователя.
Тина не знает подробностей моего визита к Тарасову, она ничего не спрашивала, а я не стал рассказывать. Главное — ублюдок не беспокоил больше, как обещал, несмотря на всю его пламенную речь, относительно чувств к ней.
«Сука…» — как вспомню эти слова, внутри жгучая ревность просыпается и травит душу мерзким ядом, затмевая рассудок. Так противно становится от мыслей, что не я один ощущаю её манящий убийственный свет. Это моя территория! Только моя!
— Поздно, — говорит майор. — Я уже звонил Тине Александровне, она скоро приедет. И, насколько понимаю, причина конфликта кроется в ней, а значит — разговор неизбежен.
«Пытается мотив установить? Намекает на измену жены, на оскорблённую мужскую честь и, как результат, расправу с соперником?» — я не виноват, не организовывал нападение — это не мой метод, чтобы чужими руками устраивать разборку. Если бы Тарасов напомнил о себе, даже для того, чтобы лично извиниться перед Тиной за непристойное поведение, то тогда, да — не смог бы, молча, проглотить. Ведь предупреждал…
— Не было конфликта. Встретился с ним и всего лишь «мило» побеседовал, — произношу с сарказмом. — Поверьте, он понял всё без мордобоя. Это было неделю назад, больше не видел его.
— И вы так легко смирились с ситуацией? — своими словами следователь провоцирует, давит на мужское самолюбие, пытаясь вывести на эмоции — я это прекрасно осознаю и не собираюсь реагировать.