Слово Идальго. Карибское море (СИ)

С трудом поднявшись на ноги, Артём, первым делом, взялся за штурвал, чтобы отвернуть в сторону — рулевой оказался убит и «Аврора» накатывалась на галеон, подставляясь под новый залп. Но тут, к счастью, вражеский корабль черпанул дыркой на носу большую порцию воды и буквально нырнул в волны. Продольный крен увеличивался на глазах — вот уже с верхней палубы посыпались легкие пушки и боеприпасы, вот намокли паруса, вот корма, с которой прыгают моряки, встала вертикально… Раздался громкий гул, как будто выдохнул великан — это через бреши в задней части корпуса выдувало воздух. Еще несколько секунд — и галеон, только что поразивший двух своих врагов, ушел на дно.
Преодолевая боль в груди (наверное все-таки ребра сломаны!), Артём закрутил руль, сваливая бригантину на ветер, чтобы лечь в дрейф — была надежда, что им окажут помощь товарищи с «Бернадетты». Но вышло по другому — уже теряя сознание, Артём увидел, как через фальшборт лезут матросы с «Красотки» во главе с капитаном Тором.
  
Глава 23
 
Эвакуация
— С выздоровлением, сеньор! — Лудовико Дольсе поднес Артёму кружку с водой.
Приподнявшись на кровати, парень удивленно огляделся: он лежал в своей спальне на ферме «Раффлезия».
— Как я здесь очутился, дон Лудовико? — спросил Артём, принимая кружку. — Сколько прошло времени после морского боя?
— Всего три дня прошло, сеньор де Нарваэс! — придерживая кружку, чтобы хозяин не забрызгался, ответил Дольсе.
— Большие потери? Что с кораблями? — с удовольствием выпив свежей прохладной воды, спросил Артём.
— Двадцать семь убитых, пятьдесят шесть раненых! — с грустью ответил Дольсе. — «Красотка» погибла, «Аврора» еле держиться на плаву. «Бернадетта» не пострадала. Погиб ваш телохранитель Туге и еще три черных матроса.
— А Лагбе? — Чуть не подскочил на кровати Артём — испугался, что потерял верного бойца.
— Лагбе жив, но ранен! — С грустью в голосе сказал Дольсе. — К счастью, не тяжело. Всем раненым оказали своевременную помощь. Погибших отпел приглашенный викарий. Тела похоронили на кладбище возле часовни «Раффлезии». За время вашего выздоровления я взял на себя смелость распорядиться о ремонте бригантины.
— Что обещают по срокам ремонта? — поинтересовался Артём.
— Не меньше месяца, сеньор! — Огорчил управляющий. — Как обычно не хватает корабельных плотников. Но…
— Что «но»? — Встрепенулся Артём.
— Китаец с группой своих помощников сам полез на бригантину! — Пожал плечами Дольсе. — Может что путное и выйдет — человек-то он головастый!
— Скажи, дон Лудовико, а откуда у нашего китайца взялись помощники? — Вкрадчиво спросил Артём.
— Ну, они, конечно, неформальные помощники! — Широко улыбнулся управляющий. — Просто прибились к нему парни, из числа солдат, которые любят что-нибудь руками делать.
— Ага… — Задумчиво сказал Артём. — Ты вот что, дон Лудовико… Оформи их официально! И зарплату положи! В четверть зарплаты Джу Минжа!
— Так это… сеньор! Китаец у нас никакой зарплаты не получает, потому как никак в нашем имении не оформлен! — Огорошил управляющий. — Мы просто его кормим и поим, а он что-то мастерит. Аналогично с его другом — врачом-корейцем — тот тоже за харчи и койку в казарме работает. Пулю у вас из ноги, кстати, он удалял — и сделал это, могу признать, мастерски! Разрез минимальный, шов аккуратный, никакого загноения!
— Надо же! За харчи и койку работают! — Удивился Артём. — Пригласи-как их ко мне вечерком — надо с ними переговорить! А то мы всем кагалом в Россию отправляемся, а им, может быть, совсем в другую сторону надо!
— Слушаюсь, сеньор! — Послушно кивнул Дольсе. — Еще водички?
Через пару дней почти выздоровевший Артём собрал совет командования. К его великой радости выяснилось, что все его командиры целы и невредимы, даже героический Тор Гервальдсен. А капитан Гастон д’Ларк сообщил, что ему удалось захватить и дотащить до бухты один из вражеских галеонов — тот самый, на котором канониры «Авроры» разбили кормовую надстройку и сбили мачты.
 
— В общем, этот корабль почти цел, сеньор де Нарваэс! — обрадовал д’Ларк. — Надстройку с ходовым мостиком за пару недель построим! Мачты поставим, такелаж поправим! Главное — в корпусе всего несколько дырок!
— Надо придумать трофею новое название! — Сказал Артём. — Накануне нападения нас предупредила о нём моя бывшая любовница — донна Джиозетта! Как вам такое имя?
— «Джиозетта» — красивое имя! — Похвалил лейтенант де Нюор. — Вот только стоит ли так прозрачно намекать общественности Пуэрто-Вьехо о ваших отношениях?
— Так нет там уже никаких отношений, дон Огастин! — Пожал плечами Артём. — Этот жест — чистая благодарность за предупреждение! Да и не плевать ли нам на здешнее общество с высокой колокольни? Мы отсюда сваливаем через месяц!
— Как скажешь, дон Артемос! — ответил де Нюор и коротко хохотнул. — Действительно, что нам теперь мнение местных жителей!
— А капитаном нового корабля нашей эскадры я назначаю… — Артём сделал «мхатовскую» паузу. — Капитаном галеона «Джиозетта» назначается Тор Гервальдсен!
Командиры вскочили и принялись поздравлять Тора, пожимая ему руку и хлопая по плечу. Да еще и с таким энтузиазмом, словно тот выиграл в лотерею сто миллионов долларов. Только через несколько секунд Артём сообразил, что в этом времени такое назначение — после авизо сразу на многопушечный галеон — огромный шаг в карьере!
Парень незаметно кивнул Дольсе, управляющий степенно поклонился в ответ и через минуту принес в комнату подготовленные подарки: Артём решил, за неимением орденов и медалей, наградить своих соратников за мужество и героизм на поле боя драгоценным оружием из своих запасов.
Первым получил награду Тор Гервальдсен: широкий и длинный булатный кинжал с золотыми ножнами и множеством изумрудов на рукояти. Потом по длинному кавалерийскому палашу в таком же богатом оформлении получили лейтенанты Северино де Вильденья и Огастин де Нюор. Сержант Этьен был премирован более коротким, но не менее шикарным клинком — напоминающим пехотный тесак. Капитан Гастон д’Ларк получил роскошный кортик, а управляющий Лудовико Дольсе — нагрудную цепь-ожерелье с огромными сапфирами.
Не забыл Артём и простых солдат и матросов: все бойцы, даже несущие во время боя тыловую службу, были награждены золотыми монетами — но не испанскими дублонами, а индийской чеканки — их солдаты, просверлив дырочки, начали носить на груди, как знак отличия. К этим самодеятельным «медалям» полагалась денежная премия — и вот как раз ее размер дифференцировался у каждого в зависимости от степени вклада в общую победу — больше всех получили егеря и матросы с «Красотки».
Лагбе и его черная команда, кроме медалей и денег, получили свободу — им официально оформили вольные грамоты.
Отдельно, золотыми цепями и драгоценными медальонами (размером с ладонь, из чистого золота с тремя десятками огромных золотых камней), наградили инженера Джу Минжа, обеспечившего своим оружием доминирование «Армии добрых людей» на поле боя и врача Ван Туен Дунга, спасшего множество раненых.
Все награждения проходили на ферме «Раффлезия» во время всеобщего построения в очень торжественной форме. Церемония произвела на всех присутствующих, как простых солдат, так и офицеров-дворян, неизгладимое впечатление. Ставшие свидетелями этого события пленные наемники, пораженные увиденным в самое сердце, представили Артёму на следующий день коллективную петицию с просьбой принять их в ряды «Гвардии Нарваэса».
Посовещавшись с офицерами, Артём согласился исполнить просьбу военнопленных — они были простыми наемными солдатами и не испытывали никакой личной ненависти к противнику. Их набрали в нескольких городах Новой Испании специально для десанта в Пуэрто-Вьехо. Понятно, что среди пленных нашлись еще два типа людей: отказники по принципиальным соображениям — в основном клевреты донны Консуэллы ла Гусман; те же самые клевреты, но поумней, решившие вступить в отряд Нарваэса с целью шпионить в пользу своей госпожи. Последних сдали сами наемники — им совершенно ни к чему было присутствие лазутчиков в своих рядах.