Зимний Фонарь (СИ)

— Я не историк, — ненароком оправдывается тот и задумчиво чешет подбородок, — но мне кажется, что так всё и было. Да и вообще, я бы не декабристов всяких боялся. Короче, я тут на днях слушал один подкаст, пока Фегой занимался, так там сказали, что нихонские археологи нашли где-то в Сибири технику, ну, типа вообще древнюю технику, чем всё, что было у нас…
Мимо проходит Эсса Ранайне. Официантка осекается, когда видит у подруги фужер с болотно-красной жидкостью. Несмотря на непрезентабельный вид, Мартене готова махнуть на напиток рукой, пока не замечает в нём нечто плавающее. Это настораживает.
— Что это у тебя? — Алиса останавливает блондинку.
— А, — с весёлой улыбкой отвечает та, — это Элиот сделал.
Из бокала на них смотрит стеклянный зрачок.
— Да я как бы вижу, — забирая у блондинки фужер, хмыкает официантка и за локоть отводит в сторону. — Кажется, кто-то положил на тебя глаз.
— О… я и не заметила. — Поморщившись, Эсса с отвращением смотрит на выпавший протез. — Хорошо, что я это не успела попробовать. Отдашь ему, ладно? А то, ну, как-то оно…
— Да, отдам. Если хочешь, можешь взять из холодильника пиво. Я как урегулирую ситуацию с Лайном, сама встану за бар.
— Да ладно тебе. Он… сомневаюсь, что он это специально, — пожимает плечами девушка. — Раз уж так вышло, я пока отвезу Дану домой.
На том они прощаются.
По пути к барной стойке Алиса собирает не один стакан со странными напитками. Краем глаза она замечает, что некоторые посетители не сняли верхнюю одежду. Они сидят неподвижно, а приветственные фужеры с игристым нетронуты. Официантка чувствует исходящий от них холод. Ёжится. Подойти не решается — вместо этого останавливается у бара. Элиота за стойкой нет. Тогда Мартене наклоняется и находит его ползающим по полу.
— Ты не это ищешь? — спрашивает Алиса и протягивает глаз.
Брюнет вздрагивает, бьётся головой о полку и только после смотрит на коллегу. Кивнув, нерешительно берёт протез и, протерев краем толстовки, вставляет его на место.
— Спасибо. Я просто чихнул и… не знаю, как так вышло.
— Он оказался в стакане у Эссы, — недовольно продолжает рыжая и ставит оставшиеся на стойку. — Эл, слушай, мы же договаривались, что делать коктейли ты не будешь.
— Но почему? Я же не виноват, что он… выпал.
— Дело не в этом. Мы это обсуждали уже тысячу раз. У тебя вкусовые рецепторы… ты очень своеобразно понимаешь вкус… и что вкусно.
— Ты намекаешь, что я зря перевожу продукты? — догадывается Элиот и хмурится. — Так бы сразу и сказала. Хотя знаешь, никто не жаловался — Дане даже понравилось.
— Эта твоя дрянь настолько алкогольная, — нюхая один из подобранных бокалов, морщится Мартене, — что я бы этим лампы заправляла. Ты сам-то это пробовал?
— Да, — подтверждает парень. — Если тебе не нравится, то это только…
Элиот осекается, когда включается следующая композиция подборки. Кафе-бар наполняется мотивами лёгкого рока, и звучат слова о необходимости слушать своё сердце. Происходящее теряет значение, когда знакомая музыка воскрешает в голове события пятилетней давности. Образ сестры за рулём «Макады». Их беспечные прогулки, разговоры. Живая мама.
— Что? — с вызовом спрашивает Алиса и, уперев руки в бока, поднимает на брюнета высокомерный взгляд. — Язык проглотил?
А сердце, кажется, бьётся настолько быстро, что вот-вот сломается. В этот момент Элиот готов поклясться, что существует не только фантомная боль, но и фантомные слёзы. Непострадавший глаз предупреждающе увлажняется. Ком мёда подползает к горлу. Дышать становится сложней.
— Меня сейчас вырвет, — давится словами парень и вырывается из толпы, то и дело приговаривая: — Прошу меня… Ай, [проклятие]! Да, простите.
Алиса провожает его сердитым взглядом.
— Так это, — вмешивается стоявший позади Фриц, — он же Гео подменивал. Ну, ты забыла? Он в ветеринарку вашу псину повёз.
— Серьёзно? — недоверчиво уточняет девушка. — Ты в этом уверен?
— Вроде того, — подтверждает приятель. — Ну ладно, курить пойдёшь?
— Проклятье… — глухо рычит Мартене. — Не сейчас, Фриц.
 
Не проходит и минуты, как она смягчается. Протискиваясь меж посетителями, девушка отмечает, что людей пришло значительно больше, чем они ожидали. Примерно с такими мыслями рыжая выбирается на веранду.
Находится на ней Элиот один. Облокотившись на перила, он отчуждённо смотрит на темнеющую вдали колокольню и курит
— Слышь, Эл, — начинает Мартене. Брюнет устало поворачивается и кивает, — прости, если обидела. Я это, не хотела, и… да: я как бы забыла, что Вельпутар взял отгул.
— Всё нормально, — парень смотрит на коллегу. — Не бери в голову.
— Можно? — подойдя к перилам, Алиса примечает раскрытую пачку сигарет. Элиот, махнув рукой, вновь кивает. Девушка закуривает. Спрашивает: — Ты из-за меня ушёл?
— Нет.
— Тогда из-за чего?
— Слышишь песню? — Мартене озадаченно кивает. — В общем, из-за неё. Она напоминает мне о том дне, когда всё пошло по [наклонной].
Рыжая хмурится. Подойдя ближе, она неуверенно касается плеча друга.
— Скучаешь за ней?
Лайн качает головой.
— За кем именно? — с вымученной улыбкой уточняет он. — В последние годы жизни мама была не в себе, из-за болезни… По этому сложно скучать. Зи не выдержала. Запрыгнула в прорубленное окно и… Я не осуждаю её, но… будь проклят тот 89-ый.
— Как бы столько лет прошло, — теряясь, считает Мартене, — может, пришло время наладить контакт? Вы же как бы брат и сестра. Я понимаю, что родственников не выбирают, но… Может, стоит попытаться?
— Я тоже так думал, — с тоскливой усмешкой отвечает Элиот. — В общем, просто… просто забей, всё равно ничего не изменишь, — и смотрит на стакан с разбавленным солодом. — Кажется, не стоит мешать подавители с бухлом…
— Слышь, может… может тебе стоить сменить обстановку? — осторожно интересуется Алиса. Парень вопросительно вскидывает бровь и хмыкает. — Ты не думал отсюда уехать? Ты как бы выстраиваешь вокруг себя стены: пойми, они не защищают тебя, а удерживают, и такие стены нужно ломать. Тебя же ничто здесь не удерживает. Ты можешь начать всё сначала.
— Когда-то… думал, да, — робко делится тот, касаясь затылка, — но… Я не знаю, Лис. Сейчас всё, в общем-то, в порядке. У меня есть работа, а ещё со мной живёт милейшая дева… Немёртвая, правда, но с ней весело. Просто, ну, знаешь, иногда накатывает. В общем, не бери в голову.
— Ладно, если между нами, кхм, всё нормально, — кашлянув, неуверенно начинает Алиса, — может, займёмся делом? Надо ещё глинтвейн приготовить. Думаю, вдвоём мы быстро управимся.
В «Канкане» тем временем сменяется музыка. Звучит что-то о вечной молодости. Перепевка настолько мелодична, что свет приглушается до гирлянд, и танцующие разбиваются по парам.
— Давай, — соглашается брюнет и тушит сигарету.
Вместе они скрываются в здании. Дверь меж тем остаётся открытой.
Элегия, ранее осевшая на веранде, поднимается с ветром. Одно лёгкое дуновение загоняет её в помещение. Заносит в вентиляционную шахту. Воздух разносит пыль по всему зданию. Та достигает батарей. Чёрным налётом оседает в трубах. Разрастается под воздействием жара. Стремится наружу.
— Как-то похолодало, не находишь? — обнимая себя за плечи, спрашивает Алиса. Глядя на плиту, Элиот подносит руку к конфорке. От пламени тянет стужей. Внезапно оно бледнеет. Практически затухает. — Эл?
— Может, сбой в отоплении? — спрашивает тот. Затем видит, как замерзает стоящая рядом бутылка вина. — Нет-нет… Это что-то не…
Мартене выглядывает в зал и потрясённо замирает. Невооружённым глазом видны парящие чёрные хлопья. Вытерев руки фартуком, девушка раскрывает ладонь. На кожу падает клочок тёмной пыли. Алиса спешно смахивает его и активирует протофон.
 
— Похоже на Воздействие, — сипло проговаривает она и выводит дозиметр из спящего режима. Динамики раздирает треск. — Чтоб меня…
Официантка пятится и натыкается на дверной проём. Погасив конфорки, Элиот встаёт рядом и смотрит на интерфейс. Электронная стрелка колеблется между пятнадцатью и двадцатью единицам.