FERA. Время Зверя

Уход в нижнюю стойку спас меня от мощнейшего удара голенью. “Вот он – мой шанс”. Arrastão – рывок, и я хватаю его за обе ноги, движение на себя и вверх, и он падает на спину. Я оказался сверху, и мне удалось прижать двойника обеими лопатками к полу. Моя голова, словно молот, врезалась в его лицо. Он перехватил мои запястья, пытаясь ослабить хватку. Несмотря на то, что силы у нас были равны, я благодаря позиции был в выигрыше: бить сверху куда сподручнее.
 Двойник умудрился как-то изогнуться и врезать мне снизу коленом в пах, а потом, воспользовавшись ситуацией, сбросил мой захват и откатился. Перекат, и я снова в джинге, а мы снова закружились друг напротив друга, пригибаясь к земле и оскалившись, словно дикие звери.
Бой все продолжался, и силы утекали все быстрее. Духи словно образовали вокруг нас роду – круг, и я слышал, как они хлопают нам, задавая ритм нашей бесконечной игре. Удар следовал за ударом, но как можно победить самого себя? Я знаю наперед все его действия, а он мои.
Глядя в его… (или все-таки свои?) прищуренные от ярости глаза, на дикий оскал, на окровавленные, покрытые ссадинами кулаки, я вдруг осознал что не так.
Мои действия – это был не путь шамана-мандингейро, это был путь воина. Хоть владыки уже не раз говорили, что мне пора меняться. Может, именно этого не хватает Барону, чтобы снова начать отвечать на мой призыв? Я остановился, как и мой двойник. Бой был закончен, и я знал, что мы победили.
– Я это ты, и мы едины, – шаг вперед, и мою протянутую руку крепко пожимает двойник.
Мы стояли и ухмылялись, глядя друг на друга, а потом он превратился в темный дым, который тут же проник в мое тело.
“Я прошел испытание”. Духи радостно кружили вокруг меня, словно приветствуя давно потерянного брата. “Интересное дело, я проходил испытание, чтобы научиться пользоваться способностью духов общаться на расстоянии, а на деле постиг себя”.
Закрыв глаза и чувствуя необычные вибрации по всему телу, я начал вспоминать Еву поочередно в обоих обличьях. Хитиновые крылья, странные пропорции обманчиво слабого тельца. Огромные нечеловеческие глаза почти на треть лица. Образ как-будто стерло, и я понял, что надо воссоздать ее человеческий облик. “Фриковатая сексапильная библиотекарша” – в голове мелькнула ассоциация, возникшая у меня, когда я ее увидел впервые еще на набережной. Изящное телосложение, светлая, почти фарфоровая кожа, синие, слишком большие для человека глаза, словно измененные хирургом, очень густые, длинные серые волосы, заколотые в обычную шишку, открывавшую красивый изгиб шеи.
Раз за разом эта картинка расплывалась, но я волей постоянно прорабатывал образ все глубже, пока кружащие вокруг лоа словно не сказали “Достаточно”. Мгновение – и фигура, которую я представлял, словно ожила, повернув ко мне голову – и в внутри меня раздался голос, с азартом произнесший “Неплохо. А теперь ищи”.
Очнувшись от транса, я понял, что факелы уже погасли, а я вспотел так, словно три часа разгружал вагоны.
“Отлично, меня ждут. Осталось только выяснить – где?”
 “Что-то типа леса в центре”, – это может быть только парк, на ум приходил только один – Центральный. А значит, мне туда.
Собравшись, я по привычке закинул в рюкзак все необходимое для ритуалов и, прыгнув в машину, двинулся в парк.
За двадцать минут хождений по “Центральному” я был неприятно удивлен. С момента первого разговора с Бароном я не особо посещал парки и не ожидал увидеть их настолько изменившимися. Исчезли родители с играющими детьми, не видно было прогуливающихся стариков по дорожкам – обычных завсегдатаев парков. Аттракционы, слегка присыпанные снегом, наводили какую-то запредельную тоску и жуть.
Очередной круг привел меня к театру музкомедии. Он весь был обнесен полицейскими лентами. “А с театром-то что?” – мелькнуло в моей голове. Перед импровизированным ограждением стоял стильно одетый мужчина и что-то негромко вещал:
– Они вернутся. Все обиженные, все невинно убиенные. Они вернутся. Они уже рядом и ждут своего часа. Они ждут владыку, чей путь озарит изумрудное пламя. Они вернутся и настанет время Страшного суда, – его тихий, замогильный голос, казалось, разносился по всей окрестности, а он стоял, пошатываясь, и продолжал говорить одни и те же слова, что-то сжимая в руках. Подойдя ближе, я увидел кровавые потеки на его лице. Резко развернувшись, он посмотрел на меня обезображенными пустыми глазницами и, подняв руки, сказал. – Я тебя вижу. Ты можешь. Даруй им покой. Отпусти их. – На его раскрытых ладонях лежали человеческие глаза.
 
Я отшатнулся. Прогулка по Центральному парку повергла меня в прострацию. А я все никак не мог найти Еву.
Я ушел на другую дорожку и буквально через пару минут наткнулся на троицу патрульных. С момента введения комендантского часа днем я видел их впервые.
– Сержант Кравченко, ваши документы, – сказал мне самый мордатый из них.
– Сержант, а в чем проблема? – я протянул ему паспорт. После недавних событий я решил, что привычка таскать его постоянно с собой, мне может пригодиться.
– Разыскиваем преступника, вы подходите под ориентировку.
– Почему у вас рука замотана? – неожиданно спросил один из патрульных.
– Дома ремонт делал, порезался.
– Пройдемте с нами, – он показал на уазик.
– А с какой радости? Документы я предъявил, гражданский долг выполнил. У меня дела, – делать мне больше нечего, как идти с вами.
– Согласно постановлению правительства новосибирской области №314 часть вторая подпункт “б”, мы имеем право задерживать подозрительных личностей, – судя по тому, как от его зубов отскакивало постановление, заучил его он качественно. Пришлось идти вместе с ними к машине, хотя очень хотелось просто положить этих уродов и свалить.
– Ахметов, пробей гражданина по базе, – сержант кивнул на чернявого патрульного.
Пока он связывался с базой, оставшиеся пытались меня спрашивать, есть ли что запрещенное, что тут делаю и прочую чушь. У меня создалось впечатление, что ребятки просто искали повод, чтобы раскрутить меня на деньги.
– Сержант. Послушайте сами, – краем глаза я увидел, что Ахметов, даже несмотря на смуглую кожу, побледнел. Сержант, послушав несколько секунд кого-то на другом конце телефона, шумно сглотнул и повернулся ко мне.
– Держи документы и вали отсюда.
Что там произошло – черт его знает, но меня не требовалось просить дважды.
– Вы бы обратили лучше внимание на гражданина возле театра,  – бросил я им уходя.
Забрав документы, я решил сделать еще один круг, но все так же безрезультатно. Я даже не ощущал ее присутствия в парке. “Что ж, придется сделать по-другому”.
Не знаешь как решить задачу – найди того, кто сможет ее решить. Я вспомнил о господине Бризе, лоа лесов и холмов – это был идеальный выбор для такого поиска.
Насколько я знал, Бризе – капризный товарищ, да еще и со своими ограничениями, как и все в вуду. Максимум, что я смог бы у него попросить – это поискать в радиусе пары-тройки километров, и за это мне бы пришлось заплатить не только дарами, но и собственной болью.
В магазине неподалеку мне пришлось закупиться всем недостающим. Когда я вернулся, людей в парке уже совсем не было видно.
Земляную чашу для начала обряда я решил делать в укромном закутке парка с помощью кукри. То, что тут когда-то было кладбище, могло стать серьезным подспорьем – сила мертвых усиливает возможности шаманов Gede. Я выбрал место, вокруг которого густо росли кустарники и пара деревьев – любимые дети Бризе.
Основное блюдо – зеленые бананы и лаймы, любимые фрукты этого Лоа – отправились в земляную чашу. Пачка хорошего трубочного табака, свежемолотый ароматный кофе – показатели моего уважения. Моя кровь, смешанная с ромом – для призыва.
Следующий этап был куда сложнее. Чертя veve, я шептал песнь, древнюю, как мир; песнь, которая восхваляла природу, благодарила Мать-Землю за ее дары, за всех ее зеленых детей. Самое сложное было, не сбиваясь с ритма песни, в очередной раз надрезать многострадальную левую руку, чтобы кровь медленно капала в земляную чашу для подношений. Мир поплыл перед глазами, я видел одновременно и бетонные заборы, и буйство джунглей. Я просил Мать-Землю, чтобы ее сын пришел, чтобы она благословила меня.