Наблюдатель (СИ)

Вершина пищевой цепи вдруг поняла, что её вполне может загрызть стадо муравьёв, оказавшихся чуточку умнее.
Правильно говорят, что самоуверенность — медлительный и скрытный убийца.
Наконец, пали оставшиеся деревья, и грузное тело паука обрушилось вниз, в очередной раз поднимая снег выше головы отряда. Когда снег развеялся, химера уже вновь стояла на лапах, покачиваясь из стороны в сторону и ударяя во все стороны отростками, вспарывавшими воздух со свистом. Трескался лес, продолжали ржать кони, в панике едва не доводя себя до удушья. Легионеры набросились на чудовище с мечами наголо, атакуя полкругом — теперь их целью были ноги твари. Они оказались куда прочнее щупалец, но удары оставляли на них следы, которые быстро углублялись дружной работой воинов. Химера взревела, совершая маленький прыжок и разворачиваясь на триста шестьдесят градусов. Приземлившись, наконец-то смахнула Маркуса с себя. Мужчина ударился спиной о ближайшее дерево, рухнув лицом в снег с приличной высоты. Щупальца устремились к людям, пронзая их, лишая головы и конечностей. Ирис едва увернулась, от одного из них, выстрелившего прямо из-под земли — кажется, чудовище успевало зарывать свои нити даже сейчас.
Тогда ударили Фарион с Лори — треск и гром смешались с взрывом полыхавшего шара из обломков деревьев и комков земли. Ударная волна отбросила всех сражавшихся прочь, особенно пострадал Кирагас — обхватившее его ногу щупальце осталось на нём, искусственно вызвав серьёзное растяжение. Эльф взвыз, отрезая отросток и отползая прочь вместе с остальными. Из големов Ирис осталось всего двое — и по приказу призывательницы они принялись оттаскивать раненых назад, к лагерю. В игре теней и света чародейка не заметила, когда на химере оказался Арт, которого вместе с химерой настигла совместная атака.
Когда развеялся снег и пар, исходивший от изрядно прожаренной туши чудовища, люди увидели парня, стоявшего во весь рост. Не успев опомниться, легионеры и остальные закричали, бросаясь вперёд, чтобы спасти Арта. Правда, ему это, казалось, было не нужно. Одежда была порвана в нескольких местах, а на обнажённое коже шипели ожоги, но их товарищ был жив. Маркус, кое-как поднявший голову, был свидетелем прямого попадания по пареньку как молний, так и огненного метеорита Лорелеи. Лидер отряда уже мысленно похоронил его, но это…
Заставило его сердце ударить вновь, пуская кровь и адреналин телу. Наплевав на боль, Маркус поднялся, опираясь на клинок. Химера не двигалась — не то уже была мертва, не то готовилась к финальному броску. Никому не было видно, куда смотрел Арт, да и смотрел ли вообще. Но одно все увидели, как один — парень взмахнул мечом, нанося всего один, но хорошо заметный удар.
Воздух пошёл волнами от поднявшейся до огромных значений температуры. За мгновение до удара клинок Арта вспыхнул, удлинившись и став в разы толще. Он ударил не мечом — он ударил огромным мясницким лезвием, прорвавшимся сквозь панцирь химеры, как нож через масло. Эфир, выпущенный им в одно мгновение, заставил Лори и Ирис, чувствительных к магии, упасть на колени, не выдержав силы и давления. Как только отрубленная верхняя часть тела химеры рухнула на землю, вслед за ней упало и всё остальное. В новой поднявшейся снежной завесе люди бросились искать Арта, как выяснилось, съехавшего вниз по округлому тельцу. Щупальца чудовища замерли. Все, как по команде.
Тогда чудовище издало последний звук. И то была речь, речь мертвеца, поглощённого тварью когда-то эльфа. Оно говорило тихо, так, как могло. И обращалось к Арту, что съехал по его туше вниз, аккурат напротив отрубленной "головы". Оно смотрело прямо ему в глаза, пытаясь понять, что сделало не так. Это должна была быть идеальная охота. Химера долгое время наблюдала за ними — за осторожной чародейкой, за бдительным узкоглазым человеком, за опасной девушкой с умением призывать непонятных существ, отличавшихся от людей, но до боли на них похожих. Она выбрала идеальное время, идеальный момент… Так почему она проиграла?
 
Собрав мысли в кучу, чудовище спросило человека, что должен был сегодня умереть.
— Ты… Бессмертный?
Он не ответил. Только посмотрел на монстра не своими глазами. Вместо героического ярко-жёлтого в его зрачках плескался тёмно-серый, цвет, которого одинаково боялись и который одинаково уважали что разумные, что неразумные существа Крэйна. Химера вздрогнула — теми нервными окончаниями, что у неё ещё остались. Пробирались сквозь снежный туман люди, кричала Ирис, надрывая горло. Вместе с ней звала товарища Лори, метался туда-сюда Фарион, пытаясь высмотреть в завесе след Арта. Стонали легионеры, на остатках воли осматривая тушу чудовища по кругу.
— Ты-ы… — никто, наверно, до этого не знал, что глаза мертвеца могут изображать удивление, расширяясь и увеличиваясь в размерах.
Арт сидел неподвижно, продолжая смотреть на чудовище.
— Ты-ы… — повторило оно. — М-м… Монстр!
И умерло, испытав последний в своей жизни страх. Арт, помотав головой, тихо ойкнул, увидев перед собой отрубленную тушу. Кое-как поднялся, ответив на звавшие его крики друзей и товарищей. Наконец, все объединились, собрав воедино перед покорёжнным костром то, что осталось от отряда. Никто не спрашивал, как у Арта получилось то, что получилось, или то, как он выжил от удара, едва не прикончившего химеру. Только Ирис сдерживала слёзы, обнимая парня так, что у того затрещали уже сломанные рёбра. За Маркусом ухаживала Лорелеи, оставив заботу о парне на его старшую сестру. Остальных легионеров также восстанавливала она, переходя от одного человека к другому. Странно, но среди собравшихся не было Кирагаса.
Тот стоял у разрушенного леса, в нескольких шагах от умершего чудовища. Стоял перед одним телом. Одним из многих, павших здесь и больше не поднявшихся. Кое-как наклонившись, бывший рыцарь закрыл глаза старому товарищу, которому ныне не суждено было открыть их. Прочитав короткую молитву, эльф поковылял к лагерю.
Состояние Маркуса оставляло желать лучшего — обе бедренных кости были сломаны, позвоночник повреждён, а часть треснувших ребёр вошла в лёгкие, вызывая серьёзное внутреннее кровотечение. Лори замедлила его, но до полного исцеления требовалось куда больше сил, чем у неё осталось. Фарион встал рядом с мужчиной, когда чародейка отошла ненадолго к другим раненым.
— Ты браво сражался, guerrier, — обратилась к нему грозовая сова. — Прими мою благодарность за твою жертву, — Фарион поклонился в ноги прислонившемуся спиной к повозке лидеру отряда. А выпрямившись, невозмутимо продолжил. — Да будет тебе известно, что madame Лорелеи любит две ложки sucre к кофе с молоком. Используй сие сакральное знание, коли выживешь.
Маркус вымученно улыбнулся, шутливо попытавшись отдать сове честь. Вновь поклонившись, Фарион исчез под аккомпанемент из ударивших в то место, где он стоял, золотых молний. Стонали легионеры, часть из которых уже потеряла сознание. Лори старалась спасти всех, кого могла, но остатки её сил стремительно таяли. В очередной раз попытавшись собрать зелёный эфир для заклинания исцеления, она поняла, что больше применять магию не выйдет. Поэтому побежала к сумкам, вынимая из своей склянки, порошки и чистую ткань, в обнимку с которыми и вернулась к воинам.
Пришло время использовать алхимические навыки. Хотя в простонародье их называют лечением, в противовес всем известной исцеляющий магии. Вскоре к ней присоединилась Ирис вместе с двумя выжившими големами. Те, слушая указания чародейки, выполняли их со скоростью и точностью, недоступной уставшим людям.
Так закончилась седьмая ночь их общего путешествия.
И один Господь знает, что ждёт их впереди…
 Глава шестая. La femme fatale 
Очередное ранее зимнее утро в Крэйне. Безжизненное солнце, блеклый рассвет и стоны раненых в ночной схватке легионеров. Лес молчал, будто приняв жертву отряда, и наблюдал за выжившими с неловким сожалением: ни одна тварь более не подходила ближе, несмотря на спавшую защиту. Верно, Лорелеи, выжатая досуха морально и физически, сумела отключиться только под первые лучи бесстрастного светила. Возле неё дежурил Фарион; остальные сидели возле наспех собранного после разрушения предыдущего костра, тихонько переговариваясь. Маркус сидел на сумках под кожаной накидкой, когда-то бывшей его плащом. Нормального сна не было ни у кого — все легионеры ютились в положении лёжа возле костра, шипя и кривясь от боли, пронзавшей их от каждого движения. Буквально два человека и Кирагас могли спокойно ходить, чем, собственно, они и занимались, таская то хворост, то собирая пожитки обратно на телегу.