Синдром разорванного сердца (СИ)

Моё сердце забилось чаще.
– Отведи меня туда! ― я схватила девушку за руку, но она выдернула тонкую кисть и часто заморгала.
– Ты что! Там же охрана! Да нас выпорют у столба, не дожидаясь господина. У Али огромные полномочия!
Я устало опустилась на кровать.
– Что же делать?
Теперь настала очередь Айры утешать меня.
– Тут главное ― выжить, выжить любой ценой. Поговаривают, что Муртаза доживает последние дни. Возможно, это всего лишь сплетни, но… у нас есть надежда.
Я тяжело вздохнула. Если со старым маразматиком что-то случится, этот оазис просто сотрут с лица земли вместе с нами. Но говорить об этом Айре не стала. Время всё расставит по местам.
  
Глава 3
 
― Ты же говорил, что поставишь на девчонках чипы. Почему не поставил? ― Тулуза мерил шагами просторный кабинет в доме Тулинова. ― Вот где нам теперь их искать?
Питон обхватил голову руками.
– Да ведь всё складывалось, как нельзя лучше. Совсем немного, и мы бы покинули Францию. Я вывез бы девчонок, а дальше мы б решили…
– Да чего бы мы решили? Капрал, считай, покойник. У Муртазы сотня нор, а то и больше. Если Интерпол до сих пор не нашёл его, что смогли бы сделать мы, три бывших легионера? ― Гиббон поставил на стол пустую чашку и промокнул рот салфеткой
Жаклин наполнила литровую ёмкость чаем и вновь прижалась к Пьеру.
– Я могу влезть с базу Интерпола, ― предложил Тед. ― Чую, бравые ребята нарыли кое-какую информацию.
– Угомонись, а то на соседних нарах с Муртазой поселишься. ― Питон ослабил галстук и откинулся на спинку кресла. ― Другие мысли есть?
Визг тормозов за оградой известил о приезде гостей.
– Мы кого-то ждём? ― Пьер взглянул на Жаклин. Та отрицательно покачала головой.
Питон нажал кнопку, и тяжёлые металлические ворота поползли в разные стороны.
Теодор прилип к стеклу. Когда два огромных автомобиля объехали клумбу и припарковались у дверей, он схватился за голову.
– Не-е-ет! Только не это!
  
Глава 4
 
Моё воспитание началось уже следующим утром. Как только взошло солнце, явился Али. Я с трудом вспомнила, как сюда попала. А, вспомнив, тихонько заскулила. Впрочем, это было лишь мгновение, когда я позволила проявить слабость. Быстро взяв себя в руки, я подскочила и пригладила волосы.
– И что? Ты всё ещё надеешься удрать отсюда, женщина? ― мой тюремщик приторно улыбнулся.
Я посмотрела в чёрные, лишенные зрачков глаза и отвернулась.
– Даже не собиралась. С чего ты взял?
Мужчина обошёл меня по кругу, словно хищник.
– Я знаю жизнь, знаю таких, как ты. Таких мало, но они есть. Поверь, мне будет искренне жаль, если волкодавы или палачи испортят твоё смазливое личико.
– Палачи?
Али усмехнулся.
– В этих местах каждый мужчина является палачом. Он вправе вершить суд над своей женщиной и карать её, как считает нужным.
Я сложила руки на груди, чтобы удары сердца не выдали моего состояния.
– Но это же дикость, какое-то средневековье.
– Это Аравия, детка. Племена, вставшие на путь прогресса, тут не появляются. Они обходят эти места стороной. Так что, добро пожаловать в средневековье!
Моё тело дрожало, уж не знаю от чего. То ли моральный штурм лишил меня остатков смелости, то ли так действовала утренняя прохлада. Вернувшись в кровать, я бесцеремонно поджала ноги и укуталась пледом.
Али подошёл к окну.
– Холодно? Да. В пустыне стоит нестерпимая жара днём, а ночи наполнены прохладной благодатью. Тот, кто родился тут, никогда не покинет родину. Он предпочтёт смерть, пытки, забвение. Он уйдёт в пески, растворится в них, станет малой толикой этого великого золотого океана. Впрочем, тебе не понять этого. Ты слишком юна, и ты женщина, иностранка.
Я пожала плечами.
– Юна? Иногда мне кажется, что я древняя старуха. Потеряв всех близких, я лишилась жизни. Нет, я засыпаю каждый вечер и просыпаюсь каждое утро, я вижу, слышу, разговариваю, я испытываю голод, боль и жажду. Но внутри меня всё давно умерло. Моя душа взлетела на небеса и зависла где-то между адом и раем, и только пустая оболочка всё ещё отсчитывает отведённые ей часы.
Мне показалось, что сегодня Али настроился на философский лад.
– Что ты знаешь о пустоте, о боли, о голоде? Ты никогда не голодала, тебя никогда не пороли просто так, для развлечения. Ты вела жизнь, полную удовольствий. Так что не тебе судить о душе. Думаю, твоя находится при тебе. Допускаю, она кровоточит и молит отпустить, но у неё есть шанс попасть в тот самый рай. А вот моя ― проклята.
Я усмехнулась.
– Боюсь, во мне ты нашёл очередного человека, который плюнет в твоё лицо перед смертью и будет проклинать твоё имя последние прожитые секунды.
На лице тюремщика не дрогнул ни один мускул. Он опустился на диван и закинул ногу на ногу.
– Я не хочу, чтобы тебя постигла участь остальных женщин. Ты не просто красива. Ты умна, образована для своих лет, знаешь несколько языков. Ты не впадаешь в панику, не бьёшься в истериках. Но и страх, как непременный атрибут чувства самосохранения, в тебе присутствует.
– И? ― я насторожилась.
Али поднялся и прошёлся по комнате.
– У Муртазы была жена, известная тебе Адет Соваж. Я бы не сказал, что господин питал к чертовке тёплые чувства, скорее, она стала его соратником. Брак был необходим лишь для того, чтобы обеспечить её безопасность в этих местах. Медсестричка. Она вербовала для мужа солдат, а потом…
Я подняла руку вверх, как школьница.
– Дай, угадаю. Она вербовала для мужа солдат, а потом научилась втираться в доверие к наивным девушкам и похищать их. Теперь Соваж получила развод и исчезла. А ты подбираешь на её место новую тварь. ― Замотавшись ещё сильнее, я надулась. ― Не думала, что провожу впечатление своей.
Али рассмеялся.
– Когда-то я умирал. Мне предложили выбрать, смерть или жизнь собаки. И я выбрал жизнь. Я стал верным псом Муртазы, но не жалею. За долгую службу я получил многое, деньги, власть, женщин. Адет тоже в накладе не осталась. А ты? Что выберешь ты?
Я задумалась. Нет, я не собиралась занимать вакантное место твари. Но так я могла выиграть время.
– Могу подумать?
– Думай, но недолго.
  
Глава 5
 
― Итак. Ты можешь рассчитывать на мою поддержку, но решать будет господин. Ты докажешь ему, что готова выполнять любые приказы.
– Что значит любые?
Али вызвал меня в свои апартаменты сразу после обеда. Два бородача сопроводили меня в небольшой домик, расположенный у восточной стены. Проходя мимо кухни, я заметила Айру с подносом. Улыбнувшись мне одними глазами, девушка продолжила свой путь и остановилась у двери, ведущей в подвал. Значит, Игнат там!
– Если господин прикажет убить, ты должна убить, если прикажет кого-то изувечить, ты подчинишься.
Это как-то не вписывалась в мои планы. Я не могла убить даже муху. А тут речь шла о живых людях!
– Боюсь, я не смогу.
Али рассмеялся.
– Жить захочешь ― сможешь. Твои мечты о смерти ― пустое, так, красивые слова. В каждом существе присутствует инстинкт самосохранения. В тебе он тоже есть.
Я поморщилась.
– Ладно. Но у меня одно условие.
Араб рассмеялся.
– Поверь, ты не в том положении, чтобы ставить условия. Но я выслушаю его, ради интереса.
Наморщив лоб, я сжала кулаки.
– Мне не нужны деньги, власть и свобода. За свою верность я хочу получить две головы, Адет и её братца.
Молчание затянулось. Я наблюдала, как менялось лицо Али. Наконец, он усмехнулся.
– А я не ошибся в тебе, женщина. Ты мстительна и опасна. Ты не умеешь прощать.
Что ж, так всё и было. Я бы никогда не смогла простить людей, безжалостно убивших мою семью, отнявших у меня Игната, похитивших меня. Я приговорила их, и, будь в моих руках оружие, привела бы приговор в исполнение без сожаления и слёз.