Божественный сумасброд

— Ты — воистину знаток человеческой и божественной мудрости, — сказал он. — Песня твоя не нуждается ни в каких дальнейших объяснениях. Управляющий! Подай мне то, что у тебя в руке.
Управляющий в одежде, противоречащей предписаниям монашеской дисциплины, принёс красивой формы слона из теста, и Ринпоче воткнул туда благовоние.
— Спой нам хвалебную песню на этот подарок! — сказал он. И Друкпа Кюнле спел такую песню:
 
 
В храме без крыши-пагоды,
 
Где стены без настенной живописи,
 
На троне восседает лама без щедрости.
 
Я, Друкпа Кюнле, не имею репутации продавца дерьма.
 
Я пою этот хвалебный гимн без рифмы
 
Слону без сознания
 
С благовониями без запаха,
 
Поднесённому мне управляющим без обетов!
 
 
Присутствующие захихикали, и тулку захотелось оказать Ламе радушное гостеприимство. Тогда же тантрической подругой [33] Ламы стала дочь Таклунг Нгагванга Дракпы. Друкпа Кюнле показал там множество чудес и огласил поток прекрасных наставлений, и затем исчез.
Лама продолжил путь, направившись в Янгпачен. Он прибыл туда как раз в то время, когда Кармапа [34], носящий чёрную корону, с покрытого балдахином трона давал посвящения и наставления толпе народа, собравшейся на базарной площади, — такой многочисленной, сколько звёзд на небе. Среди толпы была поразительной красоты девушка по имени Палзанг. Лама, положив посох на плечо, стал прогуливаться взад-вперёд по базарной площади, то и дело восклицая: "Кармапа нарушает свои обеты!"
Несколько монахов поднялись с мест и уже хотели поколотить его палками, но вмешался Кармапа:
— Не бейте его! Не бейте его! Он говорит правду! — воскликнул он. — Этот человек обладает способностью читать мысли других людей. Он — воплощение индийского мастера Шаварипы.
Дело в том, что, увидев вон ту девушку, я был на миг захвачен её красотой, — хотя у меня и не было сильного влечения, а похожее чувство, что появляется у людей, когда они видят животное с красивой шкуркой. Друкпа Кюнле заметил это, и обвинение его обоснованно [35].
Спой нам об этом песню, налджорпа!
И Кюнле запел:
 
 
Девушка эта —  как дочь Мары.
 
Хотя у неё нет ни крюка, ни аркана,
 
Лишь вскинув глаза, может она
 
Обратить на себя и пленить ум мужчины.
 
Даже на сердце Будды может она повлиять.
 
Очаровательный облик твой, о лучезарная девушка,
 
Твой ласковый и нежный шёпот
 
Заставляют мужчину довериться тебе.
 
Однако эта радость преходяща,
 
И в конечном счёте она померкнет.
 
Твоя изящная фигура
 
И ясное лицо, что быстро покрывается румянцем,
 
Твоя пленительная переменчивая речь
 
Тянут мужчину в сансару, не оставляя ему шансов.
 
Не желай! Не поддавайся обольщению, Кармапа!
 
Молодой индийский павлин, однако,
 
Садится на подушку из колючек, —
 
Для других животных это опасно.
 
И грациозный тибетский петух
 
Клюёт ядовитые семена, утоляя свой голод, —
 
Для других животных это смертельно.
 
Я, Друкпа Кюнле из Ралунга,
 
Могу мысленно восхищаться красивыми женщинами,
 
Что для тебя рискованно, Владыка Кармапа.
 
 
— В дисциплине тренировки ума, — улыбнулся Кармапа, — я превосхожу тебя, а в постижении неизменной чистой природы всех вещей мы с тобой наравне. В будущем люди будут вспоминать твоё имя прежде моего.
 
Некоторые утверждают, что Кармапа пригласил налджорпу в свой монастырь Цурпху. Если так, то, вероятно, это был Кармапа Микьё Дордже (1507–1554).
Рассказывают, как Лама проверял у Кармапы степень постижения Махамудры,
а ещё — о том, как он хотел учить Махамудре
в Толунг Цурпху. Увидев там слабую дисциплину среди монахов и неблагоприятную среду, он спел песню Девяти Плохих Предзнаменований и удалился:
 
 
В вашем монастыре
 
С чёрной горой позади,
 
Чёрным озером перед входом,
 
Чёрной крышей над главным строением.
 
Чёрным и сумрачным залом собраний,
 
Монахами, что выглядят подобно чёрным собакам,
 
Управляющим с чёрным лицом,
 
Ламой с чёрной короной,
 
Чёрным Защитником Учения [36]
 
И женщинами с чёрными волосами внизу —
 
В этом месте с девятью плохими предзнаменованиями
 
Я не хочу больше оставаться.
 
 
После этого Владыка Дхармы, Защитник Живых Существ Друкпа Кюнле решил проверить степень постижения Сакья Панчена [37]. Он отправился в Сакья и подошёл к храму Майтрейи, когда монахи в память о смерти ламы Джамтрула, Любящей Доброты совершали ежегодный ритуал-просьбу о его возвращении в сансару на благо всех существ. Лама сразу же увидел, что местный тулку переродился ослом, который в тот момент с трудом преодолевал крутой подъём в гору с огромной ношей на спине. Лама попросил владельца осла одолжить ему животное и, взяв того за ухо, потащил его к храму.
— Это что такое? — спросили монахи.
— Не видно, что ли, — осёл, — ответил Лама. — А вы чем тут занимаетесь?
— Сегодня мы исполняем ритуал подношения для возвращения нашего умершего Ламы, — сказали они.
— А как его зовут?
— Тулку Любящей Доброты, — отвечали они.
— А где он сейчас? — продолжал спрашивать Лама.
— В Чистой Стране Ганден,
— услышал он в ответ.
— А где это?
— Трудно сказать, — уклонились от ответа монахи. — Не задавай так много вопросов.
И, сложив руки в молитве и закрыв глаза, они возобновили пение молитв, обращённых к своему Ринпоче, не обращая более внимания на Друкпу Кюнле:
 
 
Бодхисаттва Мудрости, видящий равностность всех явлений
 
В Дхармакайе конечной действительности!
 
Великий Алмазный Ум,
 
Наделённый совершенством пяти видов мудрости [38]!
 
Воплощение Любящей Доброты! Мы просим тебя,
 
Поддержи нас потоком нектара твоего благословения
 
И даруй нам мощь и постижение!
 
А Друкпа Кюнле тем временем возносил молитву ослу:
 
О осёл, несчастнейший из существ!
 
Нечасто находишь ты травку и воду,
 
И на тебя давит тяжёлая поклажа.
 
Я молюсь твоему избитому заду
 
О благословении твоей горбатой спины!
 
 
Монахи были вне себя:
— Молись нашему Ламе, а не ослу! — вскричали они.
— Ваш лама переродился этим ослом, — сообщил им Друкпа Кюнле.
— Что за чушь! — сказали те.
— Когда ваш Лама ездил по Тибету, Китаю и Монголии, — поспешил объяснить им Лама, — он перегружал своих вьючных лошадей, и в результате этого действия он переродился ослом.