Огонь войны и пламя любви (СИ)
— Ромашку ты не приняла в дар, так возьми же этот чудный букет, — сказал я тогда и почувствовал, как глупая улыбка расползается по моему лицу.
Она посмотрела на меня очень серьёзно, не смеясь на этот раз. Потом взяла в руки букет и кивнула головой в знак благодарности. Так мы и начали с ней дружить. Я не отходил от красавицы ни на шаг, ловя каждое её слово и каждый взгляд. Что тут сказать, влюбился я крепко. Ничего не замечал я вокруг себя, не замечал и злобных взглядов, которые бросал на меня друг мой. Дамир был исполнен печали, ибо тоже полюбил красавицу. И с ним она щебетала, как милая пташка, но моё общество было ей приятнее.
— Так что же произошло? — спросил Витмир. — Почему она всё-таки обручилась с Дамиром, а не с тобой.
— Эх, — вздохнул Саир, — печальная то история. Случилось так, что признался я Викалине в любви. И она ответила мне взаимностью и согласилась стать моей женой. Однако я осознавал свою бедность, и по этой причине решил ещё раз попытать счастье в степи Отчаяния. Я думал заработать на свадьбу, а простенький домишка у меня и так был. Дамиру предложил я составить мне компанию. Отправились мы в дальний путь. В тот раз нам сопутствовала удача менее, чем обыкновенно. У гарпига, которого мы убили, оказалась карта, но клада на указанном месте мы не обнаружили. Видно, его кто-то уже разграбил. Рассудив между собою, решили мы пойти каждый в свою сторону для того, чтобы скорее обнаружить ещё какой-нибудь гарпигский лагерь. Уговор у нас был такой: я должен был пойти на север, Дамир — на юг. Три дня пути должны были мы преодолеть и вернуться назад. Если бы кто-то из нас обнаружил гарпигов, то они бы стали следующей нашей целью. Я отправился в своём направлении, а друг же мой вместо того, чтобы следовать на юг, пустился прямиком в Западный город. Там, обсудив с отцом свои сердечные дела, получил он от родителя многие сокровища и принёс эти ценные подарки Викалине.
— Но она, конечно, не согласилась принять их? — увлечённый повествованием полюбопытствовал Витмир.
— Дары эти ей были ни к чему, — отозвался Саир, — да только появилось одно важное обстоятельство. Дело в том, что пока мы странствовали, из Эриуса пришёл королевский приказ. Король назначил Ялика Нака, отца Дамира, управляющим Западного города. Теперь Дамир сделался видным женихом. Он, расхрабрившись, сделал невесте моей предложение руки и сердца.
— Неужели она согласилась? — возмутился Витмир.
— Да, согласилась, — печально промолвил Саир, — новый статус Дамира оказался для неё привлекательнее, чем простой охотник. Она дала согласие стать женой моего друга.
— Да какой же это друг? — негодовал рыбак. — Это подлец!
— Подлец или нет, тем не менее, когда я объявился накануне их свадьбы и узнал, что любовь моя больше не нужна Викалине, я пришёл в отчаяние. Ялик перепугался не на шутку за своего сына. Он приказал схватить меня и держать под стражей до окончания церемонии бракосочетания. Однако ярость моя была столь сильна, что не удержали меня никакие узы. Явился я к Викалине перед самым свадебным торжеством. Она перепугалась, но я с жаром кинулся к ней и проговорил:
— Викалина! Неужели предаёшь ты нашу любовь? Но ещё не поздно остановиться! Пока не стала ты законной женою другого, я всё ещё могу претендовать на твою руку. Скажи лишь слово, и мы сбежим с этой свадьбы!
— И куда же мы отправимся, охотник? В твою крошечную хижину?
— Мы отправимся в столицу! — заявил я. — В Эриусе я попрошусь в охотничью королевскую экспедицию. Буду добывать мясо щукоящеров, и мы с тобой разбогатеем.
Она молчала, такая прекрасная в свадебном наряде. Я жадно ждал от неё заветных слов, но услышал холодный и сдержанный ответ:
— Прости меня, Саир Мак, но я выбор свой уже сделала. Что ты мне можешь дать? Сколько ждать мне, когда ты разбогатеешь? Вот Дамир уже получил весомый статус в обществе.
— Но лишь за счёт своего отца! — вскричал я.
— Лучше уходи, Саир, — безразлично промолвила Викалина, — уходи один в Эриус, и пусть сопутствует тебе удача.
Витмир был так возмущён поступком девушки, что даже не находил слов, а Саир, вздохнув, продолжал свой рассказ:
— Словно вражеское копьё, поразили меня слова возлюбленной моей. Ничего не ответил я, а молча вышел вон. Вот так было разбито сердце отважного охотника. Я поклялся себе больше никогда не возвращаться в Западный город, а оно, видишь, как вышло всё. Да ещё теперь Дамир находится в нашем войске. Я не видел его ещё, должно быть, он старается не попадаться мне на глаза.
— Ну и история, — грустно произнёс молодой человек, — я даже представить себе не мог, что кто-то может поступить так с близким человеком.
— Все разные, — буркнул охотник, — тебе повезло встретить светлую и верную девушку. Я рад за тебя.
— Между прочим, спасибо тебе за то, что тогда, на Болотах дал нам с Марусом спокойно уйти. Ты отпустил нас навстречу приключениям и мы оба встретили любовь на своём пути.
— И это прекрасно, — устало улыбнулся Саир, — а теперь пойдём-ка спать, дружище.
Следующее утро было прощальным со страной Эресвен. Многим было не суждено вновь увидеть родину, но воины старались о том не думать. На лицах их отобразилась суровая решимость. Они стремительно приближались к границе. Ранняя осень была особенно прекрасна на желтеющих лугах, простиравшихся на запад и север от Западного города. Травы, напитавшись за лето силой и сочностью мягко покачивались на ветру. Летние цветы уже зачахли, зато земля была усеяна знаменитыми гладридисами. Эти растения росли лишь в этих местах. Их длинные узкие лепестки были свёрнуты в жгутики голубого, синего или пурпурного цвета. Они водопадом свисали к земле. В центре каждого такого цветка красовался розовый пушистый шарик с красноватой пыльцой. Гладридисы цветут в начале осени и стремительно отцветают, образовав синие удлинённые семена. Ещё до первого снега семена эти успевают созреть и упасть на землю. В почве они и зимуют. Из-за обильного цветения поля напоминали пурпурно-синие моря. Цветы гладридисов годились в пищу. Их сладковатый вкус мог заменить во время похода сладости. Когда войско остановилось на полуденный привал, а повсюду запылали костерки, Саир и Витмир принялись собирать съедобные цветы.
— Добавлю в чай, — мечтательно произнёс рыбак.
— А я их прям так ем, — Саир с наслаждением пережёвывал только что сорванный цветок.
— Интересно далеко ли ещё до границы? — задумался Витмир.
— Мы уже приблизились к ней, — сообщил Саир, — видишь те холмы на западе. В течение часа сможем мы до них доскакать. Ну а за холмами начинается степь.
— Там наверное совсем уныло и нет ничего интересного, не то что в Эресвене.
— Ну почему же нет ничего интересного? Очень даже есть, — возразил охотник. — Например ползущие камни.
— Ползущие камни! — поразился молодой человек.
— Именно так, ползущие камни, — подтвердил Саир.
Тут к ним начали подходить люди, чей слух поразился от известия о необычном явлении.
— И что это зак камни такие? — спросил один пожилой воин, недоверчиво прищурив левый глаз.
— Это довольно внушительные булыжники, — пояснил охотник, — ростом с человека или чуть меньше. Они встречаются в во всех частях степи Отчаяния. Но что самое интересное, камни этим ползают группами.
— Да ты придумываешь всё, Саир! — рассмеялся худощавый юноша с несоразмерно длинной головой. — Где это видано, чтоб камни ползали?
— Не хочешь, не верь, — буркнул Саир, — а я их сам видел.
— Не может быть этого! — проговорил пожилой воин, что щурил глаз.
Несколько голосов загалдели, перебивая друг друга. Большинство воинов с недоверием отнеслись к словам охотника. Они подсмеивались над его утверждением, но открыто хохотать боялись, памятуя о грозном нраве мужчины. Вдруг гул голосов перекрыл зычный голос:
— Саир Мак не лжёт вам, друзья!
Все обернулись и увидели воина средних лет. Он был высокий и статный, русые волосы его прибраны и перевязаны лентой. Густая борода пшеничными волнами покоилась на кольчуге.