Кейдж (ЛП)

Кей, не знаю, что случилось. Мели пошла в туалет и вышла оттуда с таким видом, словно только что увидела привидение. Она ушла, но я точно знаю, что Мэнди что-то сделала. Однако эта маленькая сучка ничего не говорит. Тебе нужно найти ее, Кей. С ней явно что-то не так. Позвони Иззи. Она ушла с ней. Люблю тебя.
Мэнди. Ну и дрянь. Кто знает, что она могла сказать Мелиссе, но что бы это ни было, ничего хорошего это не сулило. Почему я решил, что с ней покончено, что она одержима моим членом? Последняя наша с ней беседа закончилась вполне благополучно. Она снова и снова извинялась и обещала, что желает мне только добра. Полагаю, я должен был догадаться, когда она упомянула, что снова принимает лекарства. Блядь.
Когда я слушаю сообщения Иззи, которые начинаются с беспокойства и заканчиваются поражением, я понимаю, что мое невезение только что стало еще хуже. Она дает мне не больше, чем Ди; видимо, моя девочка заперта наглухо и никого не пускает.
Я мечусь по гостиной, когда на линии наконец появляется сообщение Акселя.
— Она здесь, и тебе нужно держаться подальше, брат. Я знаю, что для тебя это будет невозможно, но поверь, когда я говорю, что она в безопасности, и я позабочусь, чтобы так оно и оставалось. Она знает, и когда я говорю это, ты понимаешь, что я имею в виду. Из почти ничего не сказала, только то, что Мэнди рассказала ей о Саймоне. Хотел бы я знать, как эта сучка узнала достаточно, чтобы довести твою женщину до такого состояния. Дай ей остыть и приезжай утром. И, Кей… если ты скажешь Иззи, что я сказал тебе о ее местонахождении, я лично отрежу тебе член.
Слава Богу, она в безопасности, но это нисколько не ослабляет напряжение в моем сердце. Я должен защитить свою девочку; я должен быть рядом. Не обращая внимания на то, что звонить уже поздно, я сразу же перезваниваю Акселю.
— Что, ублюдок? — Он ворчит в трубку.
— С ней все в порядке?
— А ты что, блядь, думаешь? У меня там моя женщина с твоей женщиной, потому что она не перестает плакать с тех пор, как приехала. Я не баба и люблю свой член, так что я недолго слушал, но она много чего наговорила, о чем я знаю, что она пожалеет, и еще больше того, что она наговорила, о чем я знаю, что она не пожалеет.
— Не понимаю, Аксель. О чем ты?
— Я хочу сказать, что если ты приедешь сюда прямо сейчас, не думаю, что тебе понравится то, что ты услышишь от нее. Ей больно, и я говорил тебе, что это взорвется, поэтому я должен сказать, что согласен с ее болью. Но она также находится в шоке. Она несет чушь, которую, я думаю, она не стала бы говорить, будь у нее ясная голова. Если ты ее любишь, то сиди дома и позволь Иззи быть такой сильной, как ей нужно.
— Я не знаю, как это сделать, Акс. — Я вздыхаю и провожу рукой по волосам. Каждый инстинкт, который у меня есть, говорит мне бежать, бежать к ней и собрать по осколкам.
— Я знаю, что ты этого не умеешь, но пришло время научиться. Ты не можешь всегда быть тем, кто делает это лучше. Ты не можешь защитить всех. Вот из-за чего ты попал в эту ситуацию. — На заднем плане слышится какое-то шарканье, и я слышу, как он ходит по своему дому, закрывая какие-то двери. — Подожди, я дойду до них. Это поможет?
— Пожалуйста, — шепчу я.
— Подожди. — Он кладет трубку, и спустя, кажется, целую вечность, я слышу, как он снова берет трубку и просто вздыхает. — Она спит. Свернувшись калачиком, как гребаный ребенок, на руках у Иззи. Она в порядке, Кей, но ты должен дать ей время. Я позвоню утром, хорошо?
— Акс, я не знаю, смогу ли я это сделать. Я чувствую, как будто часть моей души отрывается от моего тела.
— Я знаю, поверь мне, знаю. Я жил этим двенадцать лет, брат. Единственное, что я могу тебе дать, — это надежду. Мы с Иззи прошли через свою долю трудностей, но, в конце концов, если этому суждено случиться, ничто не сможет выдернуть твою женщину из твоих объятиях.
Он отключается, и я сижу там часами, пока первые лучи солнечного света не начинают заполнять комнату. Я сижу и думаю о том, что я собираюсь делать, если не смогу это исправить, потому что прямо сейчас я знаю, что не смогу восстановиться, если она больше не захочет быть в моей жизни. Это будет все равно что снова потерять душу.
 
***
Я уставился на одну из романтических книг, оставленных Мелиссой на журнальном столике накануне вечером, и просто смотрел, когда наконец зазвонил телефон. Видя, что это Аксель, я за считанные секунды поднес телефон к уху.
— Да? — Даже своими собственными ушами я слышу неприкрытое отчаяние, которое звучит в этом единственном слове.
— Она ушла, Грег. Я переодевал Нейта, а они с Иззи были внизу. Ушел на пять минут, но когда я спустился обратно, ее уже не было. Иззи не говорит, куда она пошла, потому что сказала, что ей просто нужно время. Черт, мне жаль.
— Она ушла? — Спрашиваю я.
— Ушла. — С каждым словом надежда, за которую я цеплялся, медленно умирает. — Она без машины, так что можно с уверенностью сказать, что она у одной из других девушек. Хотя я тебе этого не говорил. Я живу с одной из них, и я бы предпочел остаться целым. Проверь, ладно?
Не знаю, ответил ли я ему. Я мог бы это сделать, но когда звуковой сигнал достигает моих ушей, я прихожу в себя и отключаю линию. Я сижу там еще дольше, задаваясь вопросом, что, черт возьми, мне теперь делать.
Я оглядываюсь на книгу, лежащую на кофейном столике, и жалею, что любовь не была такой простой, как в романтических книгах. Уверен, что то, что я чувствую прямо сейчас, было бы немного легче, если бы я знал, что счастливый конец не за горами. Даже чувак на обложке, казалось, издевался надо мной. Смотрит на меня так, словно я должен был знать лучше, чем даже пытаться что-то скрыть от женщины, которую я люблю. Черт меня подери, но я должен был это сделать. Я готовлюсь встать, когда замечаю название «Противостоять тебе» Кристал Спирс. О, ирония судьбы… ты действительно сука.
***
Я делаю это примерно за тридцать минут до того, как сажусь в грузовик и направляюсь к дому Лилли. Я даже не ожидаю, что Мелисса будет там, но мне нужно поговорить с кем-то, кто не привязан ко мне как к другу. Мне нужен кто-то на ее стороне, кто поймет ее.
Поскольку сегодня вторник и Коэн проводит свое утро в детском саду, чтобы немного пообщаться с другими детьми, я знаю, что с Лилли будет легче поболтать. Я просто чертовски надеюсь, что она не возненавидит меня, когда я закончу свой рассказ.
— Грег? Что ты здесь делаешь, дорогой? — Ее улыбка сияет, когда она отвечает на мой стук, но как только она видит мое лицо, улыбка исчезает, и она слегка колеблется, прежде чем схватиться за грудь. — Мели-Кейт? О Господи, с моей малышкой все в порядке?
— Что? О Боже, Лилли… Мне жаль. Я даже не думал, как будет выглядеть мое появление. С ней все в порядке. Мне просто нужно поговорить.
— О, слава Богу. Конечно, дорогой. Заходи, я вешаю белье.
Я следую за ней по короткому коридору и сажусь за кухонный стол. Она приносит стопку полотенец и садится с улыбкой.
— Хорошо, выкладывай, милый. Что у тебя случилось.
— Я даже не знаю, с чего начать.
— По моему опыту, лучшее место — это всегда начало, — мягко говорит она и похлопывает меня по ноге.
Итак, я говорю. Я начинаю с самого начала и рассказываю ей о Грейс, о том, как я справился с ее смертью, о начале бизнеса, об Иззи и ее проблемах и, наконец, о Мелиссе. Ни разу она не посмотрела на меня с отвращением. Она сидит, терпеливо слушая, как я все это выкладываю, и просто складывает свои полотенца. Я ожидаю, что она выгонит меня, когда я расскажу ей о том, что я знал о Саймоне, но она просто кивает головой и продолжает складывать. Наконец, когда я заканчиваю, я откидываюсь на спинку стула и жду. Конечно, она бы не хотела, чтобы такой кусок дерьма, как я, был рядом с ее дочерью.
— У тебя доброе сердце, Грег. Я поняла это в ту секунду, когда ты вошел в дверь с Коэном на плечах и широкой улыбкой на лице. Ни разу за последний месяц я не беспокоилась о Мели-Кейт. Похоже, все, что я делала с тех пор, как потеряла свою Софию, — это беспокоилась об этой девушке. Она не была счастлива и не жила. Я видела, как к ней вернулось счастье, когда она встретила тебя. Так что я, возможно, не совсем понимаю, почему ты просто не сказал ей об этом с самого начала, но знаю, что ты не хотел навредить моему ребенку.