Бедовый месяц

Переполненный постоялый двор постепенно стихал. В коридорах воцарилась зыбкая тишина. Где-то во дворе сначала брехала собака, но быстро сдалась. Заснули, похоже, все. Разумеется, кроме меня. К людям, проглотившим трехдневный рацион за один присест, даже дрема не идет.
Под одеялом было душно. Я осторожно пошевелилась, пытаясь спасти от онемения руку, и прислушалась к мужчине рядом. Филипп не проснулся. Сразу видно: у человека здоровый сон, не омраченный ни перееданием, ни муками совести.
Ободренная тем, что он ничего не заметил, я маневренно перевернулась на другой бок и неожиданно носом уткнулась в крепкое обнаженное плечо! Этот подлый мужик устроил дерзкую эскападу на мою половину и задрых как ни в чем не бывало, беспечно закинув руку за голову. Словно имел право на весь матрац! Знала бы – нет, не стала теснить его, – сама бы сдвинулась на край кровати. Во избежание, так сказать.
Неожиданно он резко перевернулся. Одеяло, скрывающее все, что было пониже пояса, охотно соскользнуло и продемонстрировало крепкое обнаженное тело с темным покровом на бедрах. Понятия не имею, что снилось дражайшему супругу, но его мужская гордость не отличалась ландшафтной ровностью. Наоборот, бугрилась и показательно натягивала ткань.
Отчасти я понимала, что именно происходило с мужчиной рядом с женщиной, когда он бодрствовал. Но мой-то спал! О том, что некоторые физиологические функции продолжали действовать даже в состоянии мертвецкого сна, в медицинской энциклопедии ничего не говорили. Да даже не намекали!
Вплоть до этого мгновения я искренне верила, что инстинкт размножения засыпал вместе с мужчиной, как и инстинкт говорить гадости или инстинкт реагировать на улыбки прелестных дурочек… Как жить с этим знанием? Да и зачем в таком случае я пролежала дракон знает сколько времени неподвижно, если опасность внезапно оказаться отдающей брачный долг никуда не делась?!
И пока я, сбитая с толку внешним несоответствием мужа с энциклопедией, предавалась рефлексии, его ладонь вкрадчиво скользнула по изгибу моей талии. Да там и остановилась.
– Филипп, у вас очень тяжелая рука, – испуганно попыталась я пресечь дерзкое поползновение.
Он категорично накинул на мои бедра тяжелую ногу, пригвождая к кровати. Хорошо под себя не подмял!
– У вас ноги, как чугунный мост, – посетовала я и поняла, что смогу пережить ночь только после пары глотков успокоительной настойки, а заодно снадобья для желудка.
Кое-как я выползла из-под мужниной ноги. В темноте на ощупь надела туфли, схватила наброшенный на вешалку плащ и тихонечко выскользнула за дверь.
В коридоре царил полумрак, магические огни в фигурных светильниках еле-еле теплились. В углах и у пола собрались глубокие тени. Быстренько накинув на плечи плащ, я двинулась в комнату, где ночевали мои родные. Тетушка Клементина обязательно таскала в дорожном сундуке шкатулку с аптекарскими снадобьями.
С другого конца коридора в завороженной тишине неслось нечто среднее между рыком умирающего вепря и ревом разъяренного дракона. Дядька Рендел храпел на весь постоялый двор.
Неожиданно куча белья, наваленная на широкий хозяйственный сундук у стены, зашевелилась. Вообще, я никогда не считала себя набожной, но от страха отшатнулась и осенила грудь святым знаком. Инфернальное создание село, спустило ноги на пол. Привидением оказалась Лидия, завернутая с головой в одеяло.
– Ты что делаешь в коридоре? – изумилась я.
– А ты? – прошелестела она.
В тусклом свете тетушка выглядела взлохмаченной, измученной и очень несчастной. Под глазами темнели круги.
– Иду к вам. Хочу снадобье для сна.
– Господин Торн тоже храпит?
– Нет, просто не спится, – буркнула я, не объяснять же все перипетии нашей с Филиппом первой брачной ночи.
– Понимаю, – вздохнула она. – Ты полна впечатлениями.
Не столько впечатлениями, сколько едой.
– Почему ты сидишь в коридоре, как бедная родственница? – перебила я.
– Слышишь? – тихо спросила она с очень странным видом.
– Что? – решив, что у тетушки слегка подтекла от бессонницы крыша, осторожно уточнила я.
 
– В отличие от твоего мужа, Рендел храпит. Это невыносимо!
Дома дядюшка спал в отдельной спальне со звуконепроницаемой дверью из специальной древесины. Храпел ночи напролет, никому не мешая.
– Затычки в уши тоже не помогают, – жаловалась Лидия. – Клементина-то заткнула и успела уснуть раньше Рендела, а я решила чуть-чуть почитать и упустила момент.
Неожиданно внизу зазвучали мужские голоса. На лестнице раздались тяжелые шаги. Мы обе встрепенулись. Пока незнакомцы не появились в коридоре, я тихо скомандовала Лидии подниматься и утянула за собой в комнату для молодоженов. Вообще-то, план был просто переждать, когда коридор опустеет, а потом вернуть тетку к родным, но стоило нырнуть в пахнущую едой темноту номера, как Филипп проговорил:
– Вернулись?
Раздался щелчок пальцами. Вспыхнули стенные светильники, и наступила ошарашенная тишина.
Я морщилась от яркого света. Филипп, растянувшийся на кровати во всей полуобнаженной красе, смотрел на Лидию, а та из одеяла вытаращилась на него большими круглыми глазами.
– Госпожа Вудсток, как неожиданно вас встретить в нашем номере, – вымолвил он, вкрадчивым жестом натягивая на нижнюю половину покрывало. – Что вас привело сюда?
– Сюда меня привела Тереза, – честно ответила тетка.
Филипп обратил на меня выразительный взгляд:
– Леди Торн, позвольте вас на минуту.
– Конечно, господин Торн, – покаянно вздохнула я. – Если вам очень хочется поговорить.
– Дайте мне… – он на мгновение прикрыл глаза, словно пытаясь справиться с раздражением, и протянул руку: – одежду.
– Я выйду, – прошелестела Лидия.
– В коридоре небезопасно, – спохватилась я, разрываясь между мужем без порток и Лидией без места для ночлега.
– Тогда просто отвернусь, – предложила она. – Вы не стесняйтесь, господин Торн. Чувствуйте себя как дома.
Честное слово, лучше бы она промолчала и просто отвернулась!
Пока он поспешно облачался, Лидия сосредоточенно изучала горный пейзаж, висящий в рамочке не стене.
Мы с Филиппом вышли из комнаты в прохладный сумрачный коридор. Он прикрыл дверь и тихо вопросил:
– Почему вы сбежали, Тереза?
– Не спалось, – покаялась я.
– И вы решили, что лучше не спать в другом номере?
– Хотела взять у тетушки снотворных капель, но наткнулась на Лидию. – Я указала рукой на хозяйственный сундук. – Вы же знаете, как опасно девушке оставаться одной на постоялом дворе.
– Поэтому вы решили составить ей компанию?
– Нет, я хотела ее вернуть к родным, но по лестнице начали подниматься какие-то хмы… подозрительные личности. И мы спрятались в ближайшей комнате. По случайности ближайшей оказалась наша с вами спальня.
– Какое любопытное приключение, – протянул Филипп, и вдруг стало ясно, что он не просто раздражен, а по-настоящему взбешен. Его можно понять: сама ненавижу, когда меня будят среди ночи с какой-нибудь идиотской проблемой. – Тереза, не подумайте, что я предъявляю претензии…
Поздно. Я уже об этом думаю.
– Но вы не находите, что ваших незаметных родственников становится слишком много в нашей жизни?
Какой хороший вопрос! Найти бы на него достойный ответ.
– Просто наша с вами совместная жизнь только-только началась, – в порыве вдохновения я взмахнула рукой, – поэтому их присутствие кажется концентрированным. Потом оно размажется по годам, и вы их перестанете замечать.
– Интересная теория.
– Филипп, умоляю вас: потише! – взмолилась я. – Лидия только кажется оторванной от мира, но у нее очень острый слух. А дядюшка, как назло, чудовищно храпит. Ни одни беруши не помогают. Я использовала бы магию, чтобы решить их проблему, но не обучена таким заклятиям.
– Готов по-родственному лишить вашу тетку слуха, – сцедил он.
– Какая жестокость, господин Торн! – охнула я.
– Вы предлагаете ее подложить к нам третьей?