Четвертый кодекс (СИ)

- Эй, тут кто? – вскрикнул шаман, поводя головой в разные стороны, словно обеспокоенный ворон. – Ты кто? Ты здесь зачем? Эй, эй, эй, зачем пришел? Чего надо?
Евгений никого не видел, но тоже ощутил некое чуждое присутствие и вновь похолодел.
- Я тебя найду, чужой шаман! – вдруг страшно вскричал Федор и совершил невероятное: подпрыгнул на месте, вертикально вознесся вверх и – исчез в дымовом отверстии чума. 
Перед этим Женьке показалось, что шаман вспыхнул, превратившись в ослепительный ком света. 
Чум исчез, снова настал полный мрак, в котором юноша погрузился было в размышления об увиденном феномене. Однако ситуация опять изменилась.
Наверху возник световой пузырь – Женька увидел, как он просочился в дымовое отверстие вновь проявившегося чума.
Взгляд юноши как будто был расфокусирован, но тут же зрение восстановилось, и он понял, что аморфный пузырь света на самом деле – продолговатое светящееся яйцо поболее стоящего во весь рост человека. При ближайшем рассмотрении оказалось, что состоит яйцо из светящихся волокон, похожих на ослепительную паутину. А еще оно непрерывно вращалось, и из него исходили волнующиеся протуберанцы. 
Яйцо плавно опустилось перед Евгением, и тот понял, что никакое это не яйцо, а среднего роста человек. Кромлех решил было, что это Федор, но нет, это был кто-то другой – хотя чем-то неуловимым напоминал шамана. Угловатое скуластое лицо, остро блестящие глаза с не выраженным эпикантусом, темная кожа. Монголоид. А может, индеец… Да, индеец, скорей всего. 
Не молод. Не похож на дряхлого старика, но лет ему явно было немало. 
Одет он был, впрочем, совсем иначе, чем шаман – никакого ломболона. Мешковатые потертые штаны из парусины, клетчатая старая рубашка, широкополая соломенная шляпа... 
- Вы кто? – неожиданно для самого себя строго спросил Евгений. Только что он был уверен, что не в силах произнести ни слова.
Однако произнесенные им слова были не совсем… не только звуком. Евгений с удивлением увидел, что они вышли из него, подобно переливающемуся облачку пара, на котором был записан его вопрос, и зависли в воздухе.
- Хуан Матус, к вашим услугам, - ответил человек, слегка поклонившись. – Можете называть меня дон Хуан.
Его слова тоже вышли облачком, но записаны были по-испански – Кромлех уже знал этот язык почти как родной.
- Откуда вы? – теперь по-испански продолжал допрос юноша, больше не обращая внимания на то, что они беседовали на манер героев комикса.
Странный старик утробно расхохотался, звучно хлопнув себя по ляжке ладонью. 
- Суровый он парень, оказывается, - с веселым удивлением заметил старик в сторону, словно кто-то стоял за его левым плечом. 
– Я издалека, - теперь он обращался к Евгению. – Мой уважаемый собрат освободил для меня тут место. Ненадолго. 
- Зачем?
- Чтобы я успел с вами переговорить.
- О чем?
- Ну, например, узнать, не страшно ли вам.
- Мне не страшно, - ответил Евгений, осознав, что ему действительно не страшно. Хотя должно было бы.
Дон Хуан снял шляпу, потер виски, нахлобучил ее опять и покачал головой, глядя на Женьку с некоторым удивлением.
- Надо же, - хмыкнул он и снова разразился бухающим смехом.
Евгений мельком обратил внимание, что в чуме все застыли – не только люди, даже огонь и дым. Но юноша просто отметил это, как еще один факт.
Отсмеявшись, дон Хуан разом, не помогая себе руками, легко опустился на пол. На Евгения глядел с веселым любопытством. 
- Ты ничего не понимаешь, - заметил он. – Но ничего не боишься.
Его слова искрились и переливались перед Женькиным носом.
- Откуда ты знаешь? – спросил тот.
- Я тебя курю, - преспокойно ответил дон Хуан. – Сижу очень-очень далеко отсюда в зарослях чапараля, в месте силы, и курю. И вижу.
- Где далеко? – спросил юноша.
- Неважно, - старик махнул рукой. – Ну, в Соноре… В Мексике.
Кромлех кивнул – он что-то подобное и предполагал.
Неожиданно индеец поглядел на него прямо и жестко.
- Ты же совсем ничего не понимаешь, - повторил он. – Но принимаешь все, как должное.
 
Евгений хотел пожать плечами, но тело ему по-прежнему подчинялось плохо.
- Я галлюцинирую. Мухоморы…
Дон Хуан покачал головой.
- Нет, гриб силы только подтолкнул тебя на путь. Как дымок, который я сейчас вдыхаю. А мир остановил ты сам.
- Что значит «остановил мир»? – поинтересовался Евгений.
Индеец хмыкнул.
- Ну, не совсем по-настоящему остановил. Во сне. Понял? Во сне это гораздо легче. А ты хорошо умеешь видеть сны…
- То есть, мы во сне?
Дон Хуан кивнул.
- В моем или в вашем? – продолжал занудствовать Кромлех.
Старик опять разулыбался.
- А какая разница? Да я и сам не знаю. Важно, что мы сидим тут и разговариваем, хотя между нами тысячи километров.
Вокруг его слов, написанных в воздухе, почему-то закружилась пара бабочек-капустниц, отчаянно трепеща бледными крылышками. 
- Зачем говорим? – спросил Евгений.
Лицо дона Хуана из веселого и несколько простодушного мгновенно сделалось холодно-сосредоточенным. Его взгляд буквально толкнул Женьку.
- Мне любопытно, - медленно и как-то отрешенно произнес он. – Я тебя уже давно чувствовал, много лет, но не мог выследить.
- Как это?
- Я охотник. Я выслеживаю. Ты – моя добыча.
Евгений тут точно должен был испугаться – но не испугался. А индеец продолжал.
- Я думал, ты дух. Или другое существо.
- Какое?
- Их много. Неважно. Но ты человек, который может стать видящим. Если учить видеть. 
- Что значит видящий?
- Прошедший путь воина. Как я. Или как тот, который тут был. 
- Шаман?
- Я же сказал – я охотник. И я воин. И я видящий. А ты уже встал на путь воина – сам, без помощи благодетеля. Что большая редкость, вообще-то. Но в твоем случае главное не это.
- А что?
Не вставая, старик коснулся груди юноши. Тому показалось, что при этом рука индейца фантастическим образом вытянулась.
- Сейчас – вот этот знак.
Палец дона Хуана касался крестика на Женькиной груди. Кромлех считал себя атеистом и с детства не был в церкви. Но крестик надела ему мать, и он отказывался его снимать, даже после нескольких проработок по комсомольской линии. Он был настолько упрям, что активисты перестали на него давить и оставили в покое. Впрочем, скорее всего, сказалось тайное покровительство Большого дома, о котором Евгений еще не догадывался.
- Мой путь знания был искажен людьми с этим знаком, - заговорил дон Хуан. 
Его голос, до сих пор то звеневший, как ручеек, то четко клацающий, словно счеты, заскрежетал, стал неприятен и тягуч. Так хрустят вырываемые из десны гнилые корни зубов. 
Облачко, на котором были записаны его слова, окрасилось тяжелым багрянцем.
- Эти люди прервали мою традицию знания, - голос индейца был равнодушен, но Евгений нутром понимал, что тот очень зол. – Они истребили тогдашних видящих, которые считали себя настолько сильными, что не боялись никого.
Его слова горели в воздухе мрачным пламенем.
- Если они были такими могучими, как же тогда их истребили? – вопрос напрашивался сам собой.
- На людей креста почти не действовала магия. Они жили в другой реальности – ответил индеец. 
- Ты говоришь о конкистадорах? – уточнил Евгений.
Дон Хуан помотал головой.
- Забудь ты, чему тебя учили. Записанное в ваших книгах о том времени – совсем не то, что было на самом деле. 
- А ты, выходит, знаешь лучше? – Евгений сделал еще одно открытые: в этой ситуации он был способен на иронию.
Но индейца она не проняла.
- Конечно, - пожал он плечами. – Я сам тольтек, и встречался с древними видящими.
 
Кромлех не нашелся, что ответить. Ну, разве что выразить удивление, что индеец имеет претензию принадлежать к цивилизации именно тольтеков. А не миштеков, сапотеков, ацтеков. К тем же майя, в конце концов... Да какая, собственно, разница, пусть будет, кем хочет, все равно он мухоморная галлюцинация!