Очень хорошая ассистентка очень плохого босса (СИ)

— А мы не будем никакого контракта заключать. Просто поженимся, — заявляет босс.
Я быстро подношу руку к подбородку, чтобы челюсть поймать. Он сдурел? Нет, я, естественно, и в мыслях не держу наживаться на Варвиных, но кто так делает? Незаметно толкаю Гордея локтем.
— Лада, не слушай его, — тут же вырастает из темноты упомянутый Артём Гадаев, которого друзья ласково кличут Гадом. — Не соглашайся на свадьбу без брачного контракта. Я потом тебе дам визитку, и в Москве все обсудим.
— Нет, если Гордей не хочет контракта, значит его не будет. Я в этом вопросе полностью полагаюсь на него, — говорю, потому что чую — Варвин ждёт именно таких слов.
И правда. Его колени подо мной расслабляются.
— Иди в пень, Гад. Смирись с проигрышем и поцелуй свой байк в колеса на прощание.
Артём смеётся, и вместе с ним смеётся Макс.
— Ну ты же не думал, что мы сдадимся без боя, да? — спрашивает Мех. — Ты бы на нашем месте поступил так же. Без обид.
— Да ну, какие обиды? Нам с Ладой ещё и лучше. Пройдём все испытания вместе, крепче сплотимся. Да, Лад?
— Угу, — поддакиваю.
И он так говорит всегда обтекаемо, что никак не понять, есть у него какие-то ко мне чувства. А какие вообще планы? Нам бы поговорить откровенно, выяснить, но я подобный разговор заводить не решусь. Мало того что мужчины вообще не любят выяснения отношений — я об этом в книжке читала, — так ещё и страшно нарваться на встречный вопрос: «Ты о чем вообще, Лебедева? У нас уговор на год. Давай просто этот год не будем портить друг другу жизнь».
…Уезжаем с пляжа где-то через час. Я так надышалась свежим воздухом, что в такси мгновенно отключаюсь у Гордея на плече. Зато когда добираюсь до номера, принимаю душ и ложусь в кровать, уснуть не могу. Кручу в голове события минувшего дня, пытаюсь сделать выводы, но получается частично. Главный вывод: мажорская жизнь не по мне. Целыми днями тусоваться? Вести бессмысленные разговоры, нестись куда-то всей толпой, чтобы опять зажигать? Из развлечений — сплетни или поиск жертвы? Нет, я так не хочу. Мне нужен новый план на жизнь. Надо придумать себе интересное занятие.
Но это успеется. Когда я ещё те две фуры куплю! А вот сейчас мне никак не удаётся сделать вывод об отношении ко мне Гордея. Он проводил меня до двери номера и пожелал спокойной ночи. И всё. Он не то что в номер не попытался просочиться, даже не поцеловал меня на прощание. Вот это что? Выходит, когда нет свидетелей, я ему безразлична? Или он просто видел, что я сплю на ходу, и не стал навязываться?
Уф-ф, какая же сложная вещь — эти отношения! Была бы я посмелее и поопытнее, сейчас бы взяла да и пошла к нему в номер сама.
Пялюсь в потолок, обкатывая эту мысль. И чем больше её думаю, тем ярче становятся воображаемые картинки, и тем сильнее мне хочется набраться смелости.
  
Глава 46
 
Но я никуда не иду. Я не настолько отважная. Правда, мысль эта крепко заседает в голове. Все остальные дни командировки я всё рассматриваю через призму «искренне Гордей ко мне относится или играет». С одной стороны, он безупречен: всегда рядом, заботится обо мне и не даёт в обиду столичным. Он даже силой вручил мне свою кредитку, чтобы я могла ходить с Хель и остальными девочками на шопинг. Но я не потратила с нее ни копейки.
С другой стороны, он так и не делает шагов к сближению. Не то чтобы я прямо мечтала о жаркой ночи — я её скорее опасаюсь, — но разве так должно быть? Мой враг — отсутствие опыта в личной жизни. И посоветоваться не с кем.
К вечеру накануне отлёта я так себя накручиваю, что нервы сдают, когда Гордей приходит ко мне в номер, где я собираю сумку.
— Мать звонила, они нас ждут в воскресенье на семейный обед вместе с твоими, — сообщает буднично. — Я сказал, что мы будем. Твои ведь смогут приехать?
В этот момент я понимаю, что мы все же должны выяснить отношения, потому что я устала ото лжи. От результата нашего разговора зависит, повезу я родных на обед к Варвиным или нет. А вот покаяться перед ними я собираюсь в любом случае. Так деду и скажу: «Прости, дорогой. Мне больше не нужна квартира, ради которой я вас всех обманула, потому что планы мои изменились. Я получила урок, раскаялась и поменяла жизненные ориентиры. Буду спокойно работать и жить, не гонясь за тем, что мне не предназначено».
 
Я отставляю сумку, беру Гордея за руку и подвожу к креслу.
— Присядь, пожалуйста, — прошу, и он хмурится. — Я хочу с тобой поговорить.
— Слушай, Лад, давай в Москве уже, а?
— Нет, Гордей, сейчас. В Москве ты мне велел всё записывать и выдать тебе претензии здесь, а здесь говоришь, чтобы я отложила разговоры до столицы.
— Ну, давай жги, — говорит холодно и смотрит сурово.
Наверное, Пунш ему знатно мозги выносила, раз он так боится разговоров.
— Поверь, я тоже не люблю всех этих выяснений, — сажусь на кровать и складываю руки в замок. — И я бы промолчала, если бы в дело не впутывалась моя семья. Я раньше никогда им не врала и сейчас не могу спать спокойно, зная, что они верят в нашу авантюру и искренне желают нам счастья.
Гордей мрачнеет ещё сильнее.
— А ты? Ты не желаешь нам счастья? — вдруг спрашивает, загоняя меня в тупик.
— А есть эти «мы»? — задаю встречный вопрос. — «Мы» существуем отдельно от спора?
Вот я это и спросила. Но, видимо, слишком завуалировано, потому что Варвин вскидывает на меня брови в изумление:
— А у тебя есть сомнения?
— Конечно! — восклицаю. — Ты целуешь меня, только когда рядом есть свидетели. Наедине ты не проявляешь ко мне никакого интереса. Наша пара — фикция, и я не хочу вмешивать в это шоу родных.
— А моих, значит, можно вмешивать?
— И твоих нельзя! — в голосе моём слышатся слезы. Я вскакиваю и опускаюсь на пол перед креслом. — Давай им все расскажем? Пусть они знают правду, а? Пусть мои не питают ложных надежд, а твои не расстраиваться зря!
— Ты готова отказаться от квартиры?
— Готова. Я не хочу жить во лжи.
— И ты даже не хочешь попробовать? Не хочешь дать нам шанс?
— Шанс на что? Я не понимаю, Гордей! — повышаю от отчаяния голос.
Гордей, между прочим, мои претензии по поводу бездействия проигнорировал, уцепился за слова про родителей. А теперь злится. Беру его за руку, чтобы успокоить и сообщить, что я не отказываюсь от спора, потому его вилле ничего не грозит.
Но Варвин руку убирает и встаёт:
— Как хочешь, — говорит, — тогда скажу, что вы не приедете. Сам с ними объяснюсь. Мать, наверное, даже обрадуется.
И уходит.
А у меня такое чувство, будто мы сейчас говорили на разных языках: я о своём, а он о своём. И почему-то такое впечатление, что я Гордея обидела. Но чем? Что я делаю не так? Он будто ждёт от меня каких-то шагов, знаков или сигналов, а я их не даю, потому что не знаю как. Вытираю щеки — оказывается, бегут слезы. Мне хочется с кем-то поговорить. Рассказать всю историю как есть. Попросить совета. И я набираю единственную женщину, которая желает мне в этой жизни только добра — маму.
  
Глава 47
 
— Привет, дочь, как командировка? — она отвечает сразу.
Мамин голос звучит радостно, значит меня ещё не разоблачили. Оказывается, я где-то на уровне подсознания все время этого ждала. Поэтому и не звонила, а писала.
— Мам, прости меня. Я такая дура… — сразу начинаю каяться, всхлипывая в трубку.
— Что случилось, Лад? Не пугай меня! — сразу меняется мамин тон.
— Да ничего не случилось, просто я так хотела ту квартиру, что вам наврала про жениха, а Гордей — мой босс, и он мне просто подыграл. Но он сам не знал, а потом этот спор на виллу, и теперь мы по правде женимся. А его матери я не нравлюсь, но она зовёт вас на обед. Мы год должны будем прожить вместе, а я его уже люблю, а он даже не пытается со мной сблизился. Я не знаю, что мне делать, мам! — вываливаю это всё и всхлипываю ещё горше.
— Так, погоди… Я ничего не поняла, кроме того, что тебя не любит будущая свекровь. Давай сначала. Вы собираетесь с Гордеем заключить фиктивный брак из-за квартиры, которую обещал подарить дедушка. Так?