Жена напоказ 2 (СИ)

— Это обнадёживает, — я улыбнулась.
Вынула из небольшой поясной сумочки связку ключей и одним из них открыла боковую дверцу стола. За внутренней его стенкой была скрытая ниша. Одно нажатие — и заслонка сдвинулась. Правда, то ли дерево чуть рассохлось, то ли механизм не мешало бы смазать — а мне пришлось попотеть, чтобы открыть её полностью. Усердно пыхтя, я не заметила, что склонилась так низко и неловко, что все мои филейные части уверенно упёрлись прямо в бедро стоящего рядом Ренельда.
А он хоть бы на шаг отодвинулся, гад! Нет — стоял и с явным интересом разглядывал мою спину и всё, что ниже неё. Как будто на мне вовсе не было никакого платья. Похоже, фантазия у него работает, как надо! Даже когда я выпрямилась, герцог не сразу отреагировал. Может, задремал стоя?
— Вот. — Стянутая кожаным переплётом папка громко хлопнулась на стол. — Это все заметки Эдгара по моей ауре. Он изучил её вдоль и поперёк. Но решения, как избавить меня от опасности быть сожжённой собственными силами, так и не отыскал.
— Есть что-то ещё? — Ренельд приподнял уголок папки без видимого энтузиазма.
— Это всё, что может вас заинтересовать в этом кабинете, — я пожала плечами. — Все бумаги и книги, что здесь хранятся, я просматривала лично.
Герцог досадливо покривил губами.
— Я знаю, что граф како-то время пытался помочь отцу “исправить” мою ауру. Поэтому рассчитывал, что здесь найдётся что-то связанное с этим, — Ренельд достал из нагрудного кармана небольшой амулет. — Это дал мне Рауль Донжон. Миниатюрный накопитель, который может принимать в себя светлую ауру сразу. Или  из другого сосуда — побольше.
Он качнул его на цепочке. Я поймала кулон пальцами и пригляделась.
— Чертежи, — выдала, прежде чем успела подумать. — Я видела мельком что-то похожее среди бумаг Эдгара. Даже хотела расспросить его подробнее. Но он сказал, что там нет ничего важного для меня.
— Ну конечно! — усмехнулся герцог. — Они все так говорят, когда не хотят, чтобы в их дела лезли.
Он сразу раскрыл папку и принялся перебирать листы. В полнейшей задумчивости опустился в кресло у стола и, кажется, совсем обо мне позабыл.
Зато Лабьет уставился на меня с явственной мольбой во взгляде. Я посмотрела на него в ответ — и пёс завилял хвостом. Поскулил, глухо ухнул, как будто хотел гавкнуть, но постеснялся. Я развела руками, совершенно не понимая, чего он от меня хочет. Шинакорн страдальчески вздохнул, будто в моём лице столкнулся с редкостной бестолковщиной.
Однако стоило мне вновь взглянуть на Ренельда, который сосредоточенно читал записи Эдгара, как до меня начало доходить беспокойство Лабьета.
— Ваша светлость! — окликнула я его. — Может, хотя бы выпьете чаю? Или вина?
— Нет, я сегодня уже выпил настойку равигоранта. Если залью её вином, у меня может отказать сердце, — герцог улыбнулся, словно это было шуткой.
Равигорант или “бодрящий корень” — весьма своеобразный ингредиент. Говорят, настойки на нём, сдобренные необходимыми добавками, заставляют голову работать быстрее даже при большой усталости. И не позволяют заснуть. Но передозировка весьма чревата. Как и сочетание с хмельными напитками.
— Вы с ума сошли?! — сразу возмутилась я. Лабьет поддержал меня согласным рыком. — Вы и так достаточно умны! Зачем стимулировать свои способности опасными средствами?
— Это очень лестно, спасибо, — Ренельд нахмурился и выпрямился, хлопнув по стопке документов ладонью. — Здесь ничего нет! Ничего, о чём вы говорили. Ни схем, ни чертежей. Даже намёка! Не, если вы позволите, я заберу эту папку с собой. Чтобы изучить детальнее.
Вместо ответа я задумалась, где ещё могли бы храниться исследования Эдгара. То, что было связано со мной, он скрывал от остальных, но держал поближе к себе. Но, судя по всему, и от меня он мог что-то утаивать. А значит, держал некоторые документы там, где я не слишком часто появляюсь.
— Ваша светлость, — я  вновь отвлекла герцога от чтения. — Можно посмотреть в лаборатории.
— Лаборатория! — Ренельд тут же встал. — Что же вы молчали!
 
Лабьет сокрушённо тряхнул головой, видно, потеряв надежду на то, что его напарник ближайшее время отправиться отдыхать. Всё же мой язык — мой самый злейший враг! Пришлось вести нездорово взбудораженного месье дознавателя на полуподвальный этаж — в лабораторию графа д’Амрана.
Только одна загвоздка… Чтобы среди всех записей Эдгара, что хранились там на полках тяжёлых стеллажей отыскать — возможно! — что-то нужное, придётся потратить оставшиеся полдня.
Как только Ренельд ступил на порог вытянутого зала, наполненного самыми разнообразными инструментами и средствами для магических изысканий, он уважительно цыкнул.
— Ректора Санктура всегда видно по тому, что он не перестаёт быть им даже на пенсии.
Я хмыкнула, не скрывая гордости.
— Если позволите, я схожу переоденусь. А вы пока можете приступать к поискам иголки в этом огромном стоге сена.
— Переоденетесь? — озадачился Ренельд. — Уезжаете?
— Нет, наоборот. Я надену что-то более удобное и помогу. Так будет быстрее. В конце концов, я  уже имею представление, что искать.
Когда я вернулась, то не сразу нашла самого Ренельда. Тот уже успел завалить стол и почти всего себя высокими стопками подшитых в папки документов. И это была лишь малая часть того, что ещё нужно было просмотреть.
— Похоже, вы совсем не интересовались магнаукой, — проворчал герцог. — Тут бездный зьют ногу сломит.
— А вы и зьютов видели? — я осторожно приблизилась, опасаясь, что от любого движения воздуха весь этот завал сдвинется, поедет и придавит месье дознавателя насмерть.
— Видел. У них очень крепкие кости.
Вдохновившись, я тоже отхватила себе с полки с десяток папок. И всё равно, как они подписаны. Если Эдгару было важно сохранить какие-то исследования, чтобы при этом они не бросались в глаза, он мог отвлечь внимание от них не относящейся к сути надписью.
— Лабьет! — не отвлекаясь, окликнул шинакорна герцог. — Обыщи лабораторию на следы заклинаний. Возможно, есть тайники.
Пёс сразу принялся за дело, размеренно и не торопясь исследуя пол, стены и полки кабинета.
А я, устроившись неподалёку от Ренельда, увлеклась перебиранием бумаг.
Но скоро выяснилось, что они хоть и связаны с самыми разными областями магии — да всё не теми, что нужно. Через некоторое время строчки начали расплываться перед глазами, а голова отяжелела. Столы оказались все завалены папками: мы не сразу возвращали их на полки, чтобы не запутаться.
Я отсидела себе весь зад — и перебралась на ковёр к огромному очагу-камину, устроенному в одной из стен лаборатории. Порой Эдгар готовил здесь какие-то алхимические составы. Ренельд уже давно уселся в более удобное кресло с высокой спинкой. Уместил у себя на коленях очередную папку, а рядом с собой нагромоздил высокую стопку других — чтобы сто раз не бегать.
Мы почти не разговаривали. Только иногда в кабинете раздавались наши радостные или разочарованные возгласы:
— Вот! Что-то есть. Похоже?
— Нет, не то.
Лабьет закончил исследование комнаты и, вздохнув, улёгся рядом со мной. То и дело он косился в записи, что я перекладывала, отметая ненужное. А порой — опускал голову на лапы и как будто засыпал. Кажется, в животе у него тоскливо урчало.
— Нашла! — едва не взвизгнула я — и сама же испугалась.
За очередным отодвинутым в сторону рядом кожаных папок — в самом низу ближнего к окну стеллажа, внезапно обнаружилась скрытая в стене ниша. Улов был небольшим: на вид, всего несколько листов. На корешке — ни единого знака, слова или хотя бы намёка на то, что там хранится. Но это наполнило меня такой невероятной надеждой, что я, резко вскочив на ноги, тут же стукнулась теменем о верхнюю полку.
 
— Проклятье!
Однако на моё восклицание месье дознаватель ответил подозрительным молчанием.
— Ваша светлость! — окликнула я его ещё раз.
Сердце соскочило с места и, неистово колотясь, начало падать куда-то в желудок. Кто его знает, этого месье дознавателя! Сколько он вообще выпил этой настойки? Лабьет, который страстно обнюхивал найденную мной нишу, навострил уши. Сильно не обеспокоился — судя по тому, что не бросился к напарнику со всех своих четырёх лап.