Свободные отношения (СИ)
Оставив ему немного чаевых, я наконец вызываю такси и прощаюсь с Ульяной. Устало откинувшись на сидение, проверяю пропущенные звонки. Один от мамы и один от Натана.
Я перезваниваю мужу уже дома. Идут длинные гудки, на часах глубокая ночь. Услышав голос мужа, я понимаю, что Натан сильно беспокоился. И, возможно, ревновал. Неделю назад я набралась смелости и призналась, что лишь единожды виделась со Скориковым после возвращения из Таиланда, но лишь для того, чтобы спокойно разойтись и больше никогда не встречаться. Мне хотелось оставить все тайны и недомолвки с Натаном в далёком прошлом.
Сняв обувь, я расстёгиваю боковую молнию на платье. Оно бесшумно падает под ноги, я переступаю его и подхожу к зеркалу. На мне красивый кружевной комплект белья, который подчёркивает грудь и талию. Уверена, будь рядом Левицкий, он не остался бы равнодушным к моему внешнему виду.
Недолго думая, я переключаюсь на видеосвязь, чтобы почувствовать себя желанной. Пусть даже виртуально.
— Охуенная моя, — произносит Натан, когда я показываю ему себя.
Низкий хриплый голос лёгкой вибрацией прокатывается по телу и заставляет волоски на коже встать дыбом. У меня так давно не было секса, что было бы достаточно одного прикосновения, чтобы я завелась и дошла до пика.
Настроение игривое, в крови присутствует алкоголь. Он делает меня невероятно смелой.
Установив телефон на столе, чтобы было лучше видно, я сажусь на край дивана и показываю себя Натану. Он не желает подключать видеосвязь, но так даже интереснее. Когда наблюдает за мной. Когда учащённо дышит и отвешивает комплименты. Неконтролируемый жар прокатывается по телу от макушки до пяток и концентрируется внизу живота.
— Я тебе нравлюсь? Ты меня хочешь? — задаю вопросы Натану.
Слышу щелчок зажигалки и то, как муж вдыхает сигаретный дым.
— После операции все мужские функции остались рабочими, Влада. Не знаю, умирал ли кто-нибудь от перевозбуждения, но я, кажется, прямо сейчас буду первым.
Сбросив бретели бюстгальтера, оголяю плечи. Соски твёрдые, чувствительные. Трутся о ребристую ткань.
— Снимай, — просит муж. — Всё снимай.
Заведя руки за спину, я расстёгиваю замочек и показываю грудь. Каждый мой жест повышает градус общения и делает его физически сложным. Я ярко представляю, чем бы закончился этот вечер, будь Левицкий в одной комнате со мной. Он бы набросился, взял! Сжал бёдра, вошёл и коснулся губ. Тут же хочется расплакаться от обиды.
Потрогав себя сквозь кружевную ткань белья, я шире развожу ноги. Горячая, мокрая. Кусаю губы, продолжая представление. Натан преимущественно молчит, но точно смотрит. В самый пик я поднимаюсь с дивана.
— Вот и всё. Спокойной ночи, — ласково проговариваю.
Теперь на экране видно только моё лицо и ни капли обнажённого тела.
— Это была демоверсия, — обращаюсь к мужу. — Полную версию вы сможете увидеть лично, всего лишь назвав адрес.
— Нехило ты меня обломала.
— А ты меня. Смотри до чего довёл — я начинаю шантажировать обнажёнкой.
Ну же, давай. Я буду у тебя уже завтра! Помогу и поддержу в сложные минуты. Сделаю всё, чтобы поскорее восстановился.
Но ты слишком сильный, чтобы не показывать, как остро во мне нуждаешься.
* * *Следующим утром я встречаюсь с Барановым в его офисе. Предлагаю новый пакет услуг, который может предоставить «Еврострой». Обсуждаю сроки.
Раньше мне казалось, что этого человека я никогда не смогу понять, но несколько уроков мужа и я разгадала характер Виктора Анатольевича. Более того, могу просчитать его поступки наперёд. Стоило показать Баранову профессионализм и отзывчивость, как он стал на сто процентов нам доверять.
— Сможете приехать в офис третьего июля? — спрашиваю мужчину.
— Меня не будет в стране примерно месяц. Я предупреждал Левицкого.
— Вот чёрт.
В кабинет Баранова проходит помощница и предлагает чай или кофе. Я отрицательно мотаю головой и возвращаюсь к разговору.
— Может тогда завтра?
— Влада, я бы с радостью, но не хватит времени на сборы. У меня безумно важное событие на носу! Внук вот-вот родится.
— Ухты! Поздравляю!
На лице Виктора Анатольевича сияет довольная улыбка. Никогда его таким не видела.
— И, к тому же, третьего июля мой зять, известный в мире нейрохирург, должен получить премию в области медицины. Он провёл сложнейшую операцию за рекордно-короткие сроки…
Баранов продолжает и продолжает делиться новостями, но я больше его не слышу и цепляюсь за одно-единственное слово. Сердце учащённо колотится, а рубашка липнет к телу.
— Ваш зять — нейрохирург? А можно, пожалуйста, поподробнее?
Кажется, судя по меняющимся на лице эмоциям мужчины, я потянула за важную ниточку.
Глава 60
* * *Размотать клубок получается проще простого. Стоит потянуть за ниточку, приправить рассказ слезами и пообещать Баранову сумасшедшие скидки и бонусы. Что только пожелает, лишь бы не молчал.
История оказывается довольно простой и банальной. Виктор Анатольевич души не чает в зяте и часто хвалится его достижениями перед друзьями и знакомыми. Перед Натаном тоже не удержался. Рассказал об одной сложной операции, которую родственник-нейрохирург выполнил за рекордные четыре с половиной часа. Показал статью в газете, затем фото в телефоне. Левицкий неожиданно заинтересовался и попросил контакты. Когда Баранов спросил: «Для кого?», тот коротко ответил: «Для себя». В душу он больше не лез, лишь попросил зятя быть повнимательнее к бизнес-партнёру. Что было дальше он мог только догадываться.
Я искреннее благодарю Баранова, когда получаю долгожданное название клиники. Выхожу на улицу почти ничего не видя перед собой. Невнимательная, рассеянная. То спотыкаюсь, то сталкиваюсь со случайными прохожими. Сев в автомобиль, первым делом тянусь к телефону.
Значит, ты в Тель-Авив, дорогой.
В центре нейрохирургии, куда съезжаются пациенты с разных стран в надежде получить современную помощь у специалистов с мировым именем. Неожиданно. Сама бы я не догадалась. Сбил ты меня своей Германией.
По коже пробегает озноб, когда я захожу на сайт и рассматриваю белоснежные стерильные операционные с новейшим оборудованием. Тут же представляю как в одной из них почти восемь часов подряд на холодном столе лежал Натан. На волоске от смерти. Зажмуриваюсь, шумно выдыхаю.
Тратить время на самобичевание не имеет смысла. Поздно корить себя, злиться и нервничать. Гадать, что было бы, если бы… Сворачиваю вкладку и пытаюсь найти билет до Тель-Авива. Я готова вылететь прямо сейчас, но ближайший рейс оказывается только в десять утра. Надеюсь, на моём пути больше не будет никаких препятствий и уже завтра я смогу увидеть мужа. От этой мысли покалывает кончики пальцев.
Работа отменяется, общение с психологом тоже. Я трачу много времени, чтобы обзвонить всех, с кем была запланирована встреча на текущую неделю и поясняю, что у меня появились непредвиденные личные планы.
Всю следующую ночь мне невероятно сложно уснуть. Не помогает даже футболка мужа, которую надеваю вместо ночной сорочки. Я фантазирую, мечтаю. Настрой только положительный, но нет-нет, а в голове всплывают слова Риты о том, что мужчины такого предательства не прощают.
Стрелки часов идут неумолимо быстро. Мне то страшно, то радостно. Уснуть удаётся почти под утро, поэтому, когда звонит будильник, я едва разлепляю веки и с трудом вспоминаю для чего просыпаюсь так рано.
В аэропорт я приезжаю с двухчасовым запасом. Жду регистрацию на рейс, рассматриваю людей. Когда замечаю Баранова, то машу рукой в знак приветствия. В его обществе время летит стремительнее, чем в одиночестве.
В рабочее время мы никогда не разговаривали на личные темы, а тут сама обстановка располагает, чтобы поболтать ни о чем и в то же время о важном.
Мужчина заваливает меня тонной информации, показывает фото беременной дочери и старшего внука. Кажется, за час ожидания я успеваю узнать о его семье всё и даже больше.