Сальмонелла. Кормилище Ужасов (СИ)

— Спокойной ночи, — Андрей ласково поцеловал Пичу в волосы, и приобнял ее. Девушка завозилась в его объятиях, снова уснув. Да уж, до этого она практически не спала, а теперь…
Теперь он понимал, что ему было страшно за нее, он хотел, чтобы она была такой же, как раньше. Но он все испортил, и даже не поинтересовался, а можно ли НЕ работать на Атриума. А теперь осталось собирать пожитки. А может, получится убить Арнольда? Тогда, если Пича останется прежней, если будет хотя бы одно белое перышко на ней, то они все исправят. Да, решено. Утром они едут в Вишнецк…
  
ЧАСТЬ 2. ЧУЖЕРОДНЫЕ. Глава 3
 
«Канада. Торонто. 16 сентября. 2029 год»
В крупном городе Канады, к загородному особняку съезжалась сначала полиция, а затем и правительственные органы. Причиной тому были многократные вызовы обеспокоенных граждан о том, что дословно, в этом доме творится «черти что». Сначала песнопения с какой-то непонятной светомузыкой, и ладно бы если на этом все ограничилось. Когда из дома начали доноситься озверелые крики, дальние соседи этого странного дома уже не остались равнодушными.
Но к приезду первых полицейских автомобилей уже все стихло.
Как только копы проверили холл дома, предварительно выбив запертую дверь, то быстро пришли к выводу, что в этом деле разбираться только с поддержкой федералов.
Время было уже четыре часа утра, когда к дому подъехал серебристый MercedesBenz McLaren, из которого вышли двое.
Водителем был мужчина лет тридцати пяти, в сером костюме. Ростом примерно 180 сантиметров, смуглый, хмурый, явно прожженный агент. А напарник у него был по сравнению с ним сопляк. Парень лет двадцати семи, тоже высокий, в сером костюме, но выглядел еще довольно зеленым.
Федералы вышли из машины недалеко от дома, и подошли к полицейским, что ждали их.
— Агент Эттин, — федерал развернул свое удостоверение, показав полицейским, — это мой напарник, агент Лейн.
Как только второй федерал показал удостоверение, один из трех полицейских, что ждали их, кивнул.
— Не берусь представить, знаете ли вы этот особняк, — полицейский весьма крупной комплекции кашлянул в кулак, осмотрев агентов.
— Особняк Баннакеров, знаем, — перебил его Эттин, — что здесь случилось? Ближе к делу, — он посмотрел на нагрудный, маленький бейдж полицейского, — Лари, ближе к делу.
— Мы приехали час назад на вызовы соседей о криках, диких криках, — Лари, крупный мужчина, последовал совету федерала, — но когда вошли в дом, то даже не стали идти дальше. Там все залито кровью, это минимум, что мы увидели.
— Живые в доме есть? — Эттин посмотрел на выбитую дверь, прищурившись.
— Сомневаюсь. С момента нашего приезда оттуда не донеслось и звука, — сказал Лари.
— Тогда не вижу смысла медлить, — Эттин вместе с напарником прошел мимо полицейских, которые устремились за ними.
Они вошли в дом.
Увиденные картины сразу повергли в шок полицейских, но федералы были непоколебимы, осматриваясь в холле дома под фонарями полицейских. Один из копов попробовал включить свет — бесполезно.
— Если вы не заметили по приезду обрыв провода, который идет к дому Баннакеров, то я вас осведомлю сам, что электричества в этом доме нет, — сказал Эттин, осматривая трупы.
Надо же, какой наблюдательный агент. Скорее всего этот обрыв был у самой вышки, и замаскирован, потому что все провода над крышей дома были в исправном состоянии.
Но больше всех волновала уже не проводка, а то, что было внутри дома.
В помещении стоял стойкий запах запекшейся крови и сырого мяса. В этом доме пахло смертью.
Стены были буквально залиты кровью, повсюду были разорванные тела, а так же куча обрывков черной ткани балахонов, в которые они были одеты поверх своей обычной одежки.
— Баннакеры были сатанистами? — прищурился Эттин, осматриваясь вокруг, и заметил, что Лейн с заметным отвращением осматривает помещение.
— С чего вы взяли? — спросил Лари.
— Для начала, все жертвы были в черных балахонах, если вы не заметили рваных остатков от одежды, — Эттин достал смартфон и включил свой фонарик, указывая полицейскому на черные, изодранные тряпки, — но судя по всему, возможные обряды проводились не здесь. Такое ощущение, что жертв здесь убили в попытке бегства. Убили, и разорвали на части. Какие вызовы поступали на пульт диспетчера?
 
— Сначала какие-то песнопения и прочая белиберда, на которую мы уже давно не обращаем внимания, — пожал плечами Лари, — но когда соседи начали жаловаться на крики, мы не могли не отреагировать.
— Как давно вы на это не обращаете внимания? — поинтересовался Эттин, посветив фонариком телефона в лицо Лари, что прищурился.
— Примерно год назад начали поступать жалобы от соседей, — ответил Лари.
— Проверяли вызовы? — спросил Эттин.
— Мы приезжали первое время, но, а что мы можем сделать? Это частная территория, они могут здесь делать то, что захотят, мы не имеем права вламываться в дом из-за жалоб соседей на шум, это не в нашей компетенции, — возмущенно бормотал Лари, — уберите фонарик, пожалуйста.
— Понятно, — отмахнулся Эттин, отвернувшись, а Лари смог нормально открыть глаза.
— На втором этаже вроде чисто, только пара трупов на лестнице, — заметил Лейн, и посмотрел в сторону коридорчика, что вел в подвал, — основные следы тянутся оттуда.
— Осмотрите второй этаж дома, мы с агентом проверим подвал, — сказал Эттин, и вместе с Лейном они пошли в сторону подвала, аккуратно переступая через окровавленные части тел и разбросанные органы в лужах крови.
— Слышали? Пошли на второй этаж, — сказал Лари, и с двумя полицейскими направился в сторону лестницы, — там чище должно быть.
***
Агенты Эттин и Лейн прошли к подвалу, откуда тянулись кровавые следы, и увидели выбитую дверь, осмотрев ее.
— Выбита снаружи, но и открывается наружу, — заметил Эттин, а Лейн задумался.
— Зачем ее тогда было выбивать?
— Вот именно, — Эттин начал спускаться в подвал, а за ним второй агент, — видимо тот, кто пришел сюда, был чрезвычайно зол, и силен, — он обратил внимание на окровавленные стены, где в бетоне были глубокие вырезы от когтей, наполненные спекшейся кровью, — и с когтями.
Они спустились по лестнице метра на четыре, и оказались в достаточно большом подвале. Это была серьезная комната квадратов на сорок, где осматривались Эттин и Лейн. Здесь было десяток разорванных трупов в остатках от черных балахонов. Эти же рваные тряпки были разбросаны по всему подвалу.
— Здесь все и началось, — заметил Эттин, потому что посреди комнаты была начерчена пентаграмма, а у каждого конца звезды стояло по алюминиевой чаше, в которой была кровь.
Некоторые из них были перевернуты, и вокруг каждой чаши было по три свечи. Часть из них погасла от падения, а некоторые были потушены кровью, но часть из них все же догорала.
— Свечи горят примерно с одиннадцати вечера, — продолжил Эттин, присев на корточки около одной свечи, — интересный состав. В воске есть смесь сушеной марихуаны, дурман и пустырник.
Эттин осмотрелся по сторонам, увидев затушенные косяки травы, а так же пустые шприцы.
— Видимо, ритуал был серьезный, раз помимо основных доз этого дерьма, они даже использовали свечи с таким составом.
— Зачем настолько плавить мозги, чтобы вызвать демона? Не логично это, — заметил Лейн.
— Вот и я о чем, — ответил Эттин, — но нашвырялись они тут знатно.
Пока Эттин осматривал пентаграмму, Лейн посветил фонариком в дальний угол подвала.
— Когда жалобы начали поступать? Примерно год назад? — спросил Лейн, и стрельнул глазами туда, куда светил фонарь.
Посмотрев туда же, Эттин увидел большой ковер, свернутый в толстый рулон.
— Посмотри, этот подвал раньше был под комнату оборудован, — Лейн светил фонариком по сторонам. Они с Эттиным увидели настенный телевизор, диван, несколько кресел и пыльный журнальный столик, — но год назад, планы на это помещение, видимо изменились. Даже ковер свернули из-за своей бесовщины.