Лейла. Шанс за шанс (СИ)

— Понимаешь, сердечко, здесь просто нет такого дома, о котором я мечтаю для своей семьи.
Я немного подумала и согласилась:
— Да, дома мечты я в Шалеме тоже не наблюдаю. — А потом глянула на посмурневшего отца и затараторила: — Но не подумай! Мне наш домик тоже нравится! Пусть он маленький, но крепкий и уютный, да и двор имеется довольно большой.
Отец снова улыбнулся, только уже грустной улыбкой:
— Не надо, сердечко, не оправдывайся, я и сам знаю все гораздо лучше тебя. Мы бы уже давно могли переехать в более удобный и большой дом, но… Понимаешь… — отец замялся. — В этом доме мы с Авророй провели свои самые счастливые дни, и именно там ее не стало, сердечко. Это место держит мою душу и не отпускает.
Я затихла и лишь тихо поглаживала его по плечу и прижималась своей щекой к его. Таким откровенным он со мной еще ни разу не был.
— Но как же тогда мы… — все же попыталась задать вопрос я, н о осеклась.
— Как мы переедем? — Я мотнула головой в знак согласия. — Когда-то давно, когда мы только приехали сюда с твоей матерью, строили много планов, в том числе и о новом доме для нашей будущей большой семьи. — Грустно, но светло вспоминал он. Видимо, уже перегорел, и печаль перестала висеть темным облаком на его душе. — Так вот, мы выбрали место, и сейчас я тебе его покажу.
Я и не заметила, как мы прошли по улице и вышли за пределы города. Весна… Разнотравье радовало глаз, легкий ветер колыхал наши волосы и приносил умопомрачительные запахи цветов, где-то впереди горы плавали в белой дымке облаков, а сбоку плескалось море. Как же здесь все-таки красиво!
Соглашаясь с моими мыслями, отец произнес:
— Удивительно красивое место, но глушь глушью. А ведь я хотел, чтобы ты росла совсем в другом месте.
— Не говори так, отец! — отозвалась я, заглядывая ему в глаза и слезая с его рук. Все это время он нес меня и уже порядком устал. — Дети как раз и должны расти вот в таких вот красивых местах. Но в одном ты прав…
Отец немного удивился и посмотрел на меня, понукая продолжить мысль.
— …Кое-что нужно изменить…
Он продолжал смотреть на меня с прежним непониманием.
— …Мне нужен учитель, — наконец, выдала то, ради чего и хотела поговорить с ним наедине.
Эту мысль я вынашивала уже довольно давно. Я попала в этот мир со своими знаниями, но вот элементарных знаний этого у меня не было. Тот же язык я выучила сама, однако письмо, географию, да даже элементарное написание цифр я не знала, и никто не торопился мне все это разъяснять — на это нужно время, а никто в этой глуши не собирался тратить его на девочку. Все, что за это время я узнала об окружающем меня мире, было изучено эмпирическим путем или же со слов и рассказов взрослых.
Пока я знала, что живу в маленьком приморском городке Шалеме в государстве Эльмирантия, которым правил Король. Именно так — Король с большой буквы, потому как имени его здесь никто не произносил. Однажды ради интереса я поинтересовалась, как его зовут, на меня посмотрели, как на дурочку, и сказали «Ну, Король и есть Король», после чего отвернулись и пошли по своим делам. И дело было даже не в том, что никого не интересовало его имя, а в том, что для этого городка Король был фигурой настолько далекой и почти сказочной, что имел смысл только его титул, а имя… Король мог и поменяться, но вот титул — это навечно. И таких нюансов тут воз и маленькая тележка. Отец, конечно, мог бы рассказать мне гораздо больше, но ему банально было некогда.
Еще об этом мире я знала, что с юга Эльмирантия граничит с Фаргоцией, но отделена практически непроходимыми горами, отчего наш почти приграничный город уже лет сто живет в полной безопасности. Фаргоции, к слову, с местами пригодными к выходу в море очень не повезло: ближайший был далеко на севере, что затрудняло их торговлю с той же Туранией, да и с Эльмирантией они предпочитали связываться по суше. С кем мы граничим по остальным направлениям, я пока не выяснила, так как это далеко, а для местных то, что, по их мнению далеко, почти не существует. Знаю еще, что есть еще два материка: один, на котором находится Тализии, и другой, на котором находится Турания и Фархат. И знала я это лишь потому, что туда плавал торговать отец.
 
Задумавшись обо всем этом, я даже не сразу сообразила, что отец молчал. Его лицо все это время претерпевало некоторые изменения. Сначала оно вытянулось, потом приобрело задумчивое выражение, потом заинтересованное, а через некоторое время он произнес:
— И что же ты хочешь, чтобы он тебе преподавал?
Я тяжело вздохнула и ответила:
— Все, отец.
— Лейла, — укоризненно произнес отец, — все не может знать ни один человек в мире.
Я задумалась. И правда, как-то я неправильно сформулировала запрос.
— Извини, отец, ты прав. Я хочу, чтобы этот человек смог рассказать мне о мире, каким он был, каким стал сейчас, научил читать и писать. Не знаю, что еще обычно изучают?
Отец смотрел на меня большими глазами и ответил не сразу.
— Ты знаешь, сердечко, обычно, всему этому обучают мальчиков, ну, еще может разбираться в небесных светилах, языкам и военному делу. И то в довольно обеспеченных семьях.
— А чему тогда обучают девочек? — Замечание про обеспеченность я пока решила опустить.
— Девочек? Девочек обычно обучают готовить, вести дом, танцевать. Не знаю… может, еще играть на инструментах. Я особо не интересовался.
— А что, читать и писать не обучают? — искренне удивилась я.
— Кого-то, наверное, обучают. — В голосе отца чувствовалась неуверенность.
— Неужели ты не знаешь ни одной такой женщины?
Мужчина задумался.
— Ну почему же, знаю. — Наконец, ответил отец. — Твоя мать умела.
— Вот и я хочу уметь.
Он немного пожевал губами и очень тихо произнес:
— Местные могут не понять…
— Местным можно рассказать, что в Турании так обучают всех более-менее обеспеченных девочек, и ты решил блюсти законы своей бывшей родины.
— Но ведь это не так.
— А кто об этом знает? Или там из местных кто-то, кроме тебя, жил?
— Не жил, — подтвердил отец. — Но, Лейла, очень скоро ты вырастешь, и тебе нужно будет выходить замуж, а мужчины не любят, когда женщины умнее них.
— Пф! — фыркнула я. — Вот куда я не тороплюсь.
Отец по-доброму снисходительно улыбнулся и сказал:
— Просто ты еще маленькая, мое сердечко, и я об этом в последнее время частенько забываю.
— Все равно, отец, если на то будет воля Всевышнего, то мой будущий муж полюбит меня и умной. Да и умная женщина всегда сможет прикинуться дурочкой, будь на то ее желание. А вот наоборот, к сожалению, гораздо сложнее.
На это заявление отец расхохотался:
— Знаешь, а ведь сегодня Алназ пытался сосватать тебя за Малика. Но чуют мои пятки, что если он узнает про учителя, то в следующий раз хорошенько подумает над своим предложением.
— Меня сватали? За Малика? — я удивилась. Все-таки до сих пор я как-то не задумывалась, что меня вот так, не спрашивая моего мнения, могут сделать невестой! — Отец, надеюсь, ты не согласился! — испуганно воскликнула я.
То-то этот хамоватый зазнайка был сегодня на себя не похож. Видимо, решил, что не резон будущей жене быть лягушкой.
— Конечно, нет! — усмехнулся отец и потрепал меня по макушке. — Кто же соглашается на первое предложение? К тому же я почти уверен, что как минимум парочка принцев еще будут стоять в очереди, чтобы жениться на тебе.
Тут уж мы расхохотались оба.
— Отец, так что ты решил насчет учителя? — Отсмеявшись и посерьезнев, вернулась я к волновавшему меня вопросу.
— Учителя дороги… Но я попробую решить эту проблему. В любом случае, сердечко, я тебя услышал.
Вот за что люблю отца, так это именно за то, что он может не просто слушать, а услышать.
— Папа, я тебя люблю. — Искренне произнесла я и снова обняла его, только уже за ноги, выше просто не дотягивалась.
— И я тебя, мое сердечко. — Отец снова подхватил меня на руки. — Пошли домой, а то Малика уже, наверное, потеряла нас и волнуется.