Алхимия наших душ (СИ)

  
Алхимия наших душ
   
Дурак
 
24 июня 1403 года в восьмом часу утра из Сены выловили тело женщины. При ней не было ни денег, ни документов, подтверждающих ее личность. Среди столпившихся зевак женщину смог опознать пожилой книготорговец, который узнал в погибшей свою копировальщицу Эмили Бошен.
Чтобы установить причину смерти, прево[1] обыскали комнату женщины и нашли ее дневник, книги по алхимии, а также различные бумаги, записи и химические принадлежности. Изучив дневник и поговорив со знакомыми мадемуазель Бошен, прево сделали вывод, что это было самоубийство. Ее возлюбленный погиб от рук местных бандитов тринадцать лет назад. С тех пор Эмили Бошен не находила себе места, и в итоге кинулась в реку.
Спустя год об этой истории забыли, а дневник хотели выбросить вместе с другим хламом, но один юный прево оставил его себе, так как заинтересовался описанными там алхимическими экспериментами.
Прошло много лет, юный прево стал стариком, но от загадочного дневника так и не избавился. Он частенько перечитывал его, внимательно рассматривая зарисовки и чертежи. Каждый раз он хотел начать экспериментировать с алхимией, но страх всегда брал над ним вверх.
Однажды старик вошел в свою библиотеку и не увидел дневника. Он перерыл весь дом, допросил всех своих домочадцев, но никто не знал, куда исчез заветный дневник. Лишь одна горничная, испугавшись гнева хозяина, кинулась ему в ноги и призналась, что поздно вечером увидела в библиотеке бледную женщину в черном одеянии. Она уверенно подошла к полке, достала дневник и, жутко ухмыльнувшись, растаяла в воздухе.
Разумеется, никто не поверил бедной служанке, и на следующий день ее выгнали, предварительно обвинив в краже дневника.
После этого по всему Парижу разлетелась молва о том, что в доме старого прево побывал призрак умершей Эмили Бошен. Эти слухи подкрепляли очевидцы, которые перед лицом господа клялись, что видели мадемуазель Бошен. Бледнокожая, красивая и одетая во все черное она бродит по городу, не в силах обрести покой. А в руках Эмили держит свой дневник.
[1] Прево́ ‒ в феодальной Франции XI−XVIII веков королевский чиновник или ставленник феодала, отвечавший за охрану общественного порядка в округах.
  
Туз Мечей 
 
Когда Париж окутала ночь, Эмили покинула собор Нотр-Дам через черный ход и, опустив маленький козырек плоской кепки так, чтобы он прикрывал верхнюю часть лица, направилась в сторону бульвара Пале.
Несмотря на июль, ночь была прохладной. Эмили поежилась и застегнула верхнюю пуговицу серой мужской рубахи. От собора Нотр-Дам до мастерской месье Фламеля было около семи минут ходьбы, однако по темноте эти семь минут могли превратиться в четырнадцать.
Каждый раз выходя ночью на улицу, Эмили находила взглядом горящий факел на Нельской башне, и только тогда устремлялась в путь, однако сегодня девушка спешила.
Не успела она сделать и трех шагов, как ее окликнул хриплый голос со стороны Сены:
— Эй, девчонка, одетая как мальчишка!
Эмили испуганно повернула голову в сторону голоса. Примерно в десяти шагах от нее стоял высокий и широкоплечий мужчина в длинном кожаном пальто. В темноте его лица не было видно, но Эмили прекрасно знала, кто перед ней.
— Кристоф, — выдохнула она.
— Я все думал, куда же ты делась. — Мужчина поднес к губам трубку и, раскурив ее, продолжил: — В твоей убогой коморке тебя нет уже третий месяц, на пристани тебя тоже давно не видели. Оказывается, ты теперь работаешь звонарём в соборе. Служители еще поняли, что ты девушка?
Эмили помотала головой, отчаянно желая сбежать, однако осуществить побег было невозможно. Это только со стороны кажется, что Кристоф один. В тени поблизости пряталась по меньшей мере полудюжина его головорезов.
 
— Когда думаешь отдавать мне долг? — В свете тлеющего табака Эмили увидела жуткую ухмылку на изуродованных шрамом губах Кристофа.
— У меня еще есть время, — пробормотала девушка.
— Верно, но его осталось мало. Два дня, если быть точнее.
Эмили сжала губы и громко сглотнула. Спрятавшись в соборе, она надеялась, что Кристоф со своей шайкой не найдут ее, а значит, долг за лекарства для умершей от чахотки матери ей платить не придется, однако судьба распорядилась иначе.
— Я найду деньги, — соврала девушка, и Кристоф это понял, однако сделал вид, что поверил ей и произнес:
— Тогда жду тебя ровно через два дня на этом месте. Если не принесешь долг, то я…
Видимо, он хотел сказать, что убьет кого-то близкого ей, но после смерти матери у Эмили больше не было близких. Никого, кроме Алена, но о нем Кристоф не знал — Эмили об этом позаботилась.
— Я поймаю тебя и продам в бордель, — наконец договорил Кристоф и, хохотнув, направился к собору Нотр-Дам.
— Черт, — прошипела Эмили, прислонив ладонь к бешено бьющемуся сердцу.
Придется теперь бросить все и бежать в другой город. Не будет больше занятий с месье Фламелем и тайных свиданий с Аленом.
Ален…
Мысль о возлюбленном причинила Эмили боль. Девушка поднесла к лицу левую ладонь, где на безымянном пальце красовалось скромное серебряное колечко с гравировкой «Аeterno te amabo»[1]. Ален сначала подарил ей кольцо намного роскошнее, но Эмили не смогла принять его, потому что боялась не сберечь. Тогда мужчина заказал новое, и Эмили с радостью приняла его — простое колечко, которое больше первого отражало любовь Алена.
С тревожными мыслями Эмили дошла до мастерской. В выходящем на бульвар окне одиноко горела тонкая свеча — знак заботы месье Фламеля о ночных прохожих.
— Дорогая Эмили, я уж решил, что с тобой что-то случилось! — воскликнул пожилой книготорговец, когда девушка вошла в мастерскую.
— Я просто немного припозднилась, — соврала она, глядя в доброе лицо старика. — Можем мы начать урок?
Николя Фламель добродушно улыбнулся и начал спускаться в потайную алхимическую лабораторию.
— Сегодня у нас практика. Вернее, у тебя. — Месье Фламель подошел к столу с колбами и указал на белую розу в одной из них. — Ты должна сделать так, чтобы цветок стал красным. Сможешь?
Эмили неуверенно кивнула.
Месье Фламель обучал ее вот уже два года, с тех пор, как умерла ее мать. Николя знал отца девушки — зажиточного купца, который потерял все свое состояние из-за затонувшего торгового корабля. После его смерти Эмили и ее матери пришлось съехать в дешевую и тесную комнату на окраине Парижа. Вскоре мама заболела чахоткой и умерла, оставив дочь одну с долгом за лекарства. С месье Фламелем девушка встретилась, когда пришла искать работу в его книжной мастерской. Тогда-то он и рассказал, что был другом ее отца и не переставал думать о том, что же сталось с ней и ее матерью.
Знакомство с Николя Фламелем Эмили считала подарком судьбы и только иногда позволяла себе помечтать, как сложилась бы ее жизнь, если бы он появился в ее жизни чуть раньше — до того, как она взяла деньги в долг у ростовщика Кристофа…
Месье Фламель оставил Эмили одну в лаборатории, а сам поднялся в книжную мастерскую. Девушка взглянула на розу и вздохнула.
Алхимия не так уж проста, как ей когда-то казалось. Сколько бы она ни пыталась, белые лепестки не становились красными. Эмили понимала, что всему виной принцип равноценного обмена — основа алхимии. Если хочешь получить что-то, то надо отдать взамен нечто равноценное. Это закон, который алхимики не должны нарушать. Месье Фламель рассказывал, как страшно поплатились те, кто забывал о нём. История двух братьев, которые решили вернуть из мертвых своего отца, до сих пор иногда снилась Эмили в кошмарах.
— Воскрешение – это запрет, — ни раз повторял Месье Фламель. — Нельзя даже думать об этом! И не забывай о равноценном обмене!