Вавилонские ночи (СИ)
— В следующий раз приму какое-нибудь лекарство от кашля.
— Нет, не надо ничего менять, мне и так нравится. Напоминает об одном неопытном ягненочке, с которым я познакомилась в далекой юности. До сих пор кровь приливает, как вспомню.
Две бутылки вина и кухня мирового класса творят с либидо чудеса. Под конец ужин скорее напоминал сцену соблазнения едой из «Тома Джонса» [82]. Анна неторопливо слизывала самым кончиком языка крем с ложки, а Шпандау за этим наблюдал. Потом он принялся дразнить ее кусочком шоколадно-миндального пирожного, и когда этот кусочек наконец оказался у нее во рту, Шпандау ощутил легкое головокружительное ощущение, которое возникает у всех мужчин, пока шесть миллионов лет эволюции не завершили свое дело. Оба начали прикидывать, как бы побыстрее добраться до дома. Ведя спутницу к выходу, Шпандау приобнял ее, и Анна отчаянно надеялась, что поблизости найдутся журналисты, фотоаппараты и вспышки: в кои-то веки ей захотелось, чтобы все эти засранцы увидели ее счастливой. Но вместо журналистов у дверей ресторана топталась группка фанатов, которым настучал кто-то из посетителей. Анна остановилась и дала несколько автографов.
Перек ждал в подворотне дома напротив, притаившись в тени и нацепив темные очки. Когда Анна и Шпандау вышли из ресторана, он пересек улицу и занял позицию позади припаркованного «Мерседеса» Тьерри. Он не сводил глаз со Шпандау и ждал, когда тот посмотрит в его сторону. Когда это случилось, Перек приподнял очки и улыбнулся.
Улыбнулся.
Здоровяк пролаял что-то телохранителю-французу и стал проталкиваться к Переку сквозь толпу. Именно на это Перек и рассчитывал. Люди такие глупые, такие предсказуемые. Ну разве не точно так же этот детина действовал и в Лос-Анджелесе, когда загнал Перека в мексиканскую забегаловку? И разве Переку и в тот раз не удалось его перехитрить? Естественно, он должен был погнаться за Переком. Так он поступил в подобной ситуации раньше, так ему скомандовал его мозг. «Нейронный проводящий путь, кажется, так это называется. Я читал об этом в „Википедии“. Человеческий разум стремится двигаться по уже проторенным дорожкам. „Википедия“, как и Гугл, отличная штука».
Перек побежал. Он был невысоким, легким и быстрым. Здоровяк был выше, но при этом тяжелее и не таким проворным, к тому же они с Анной только что поужинали. Тротуары рю д’Антиб были запружены людьми, выплескивавшимися из клубов и ресторанов. Перек несся зигзагами, лавируя в толпе, гибкий, как угорь. Здоровяк то и дело врезался в прохожих, ломился прямо сквозь остановившиеся посудачить группки. Перек немного сбавил темп, следя за тем, чтобы преследователь не упустил его из виду.
Затем — налево. Вниз по уходящей в сторону улочке. Взгляд через плечо — да, он по-прежнему видит меня.
Теперь направо. Короткий рывок, потом снова быстрый поворот налево. Здоровяк не отстает, бежит следом, опять налево. А потом направо и еще раз направо. Ну же, ну…
Шпандау старался не отстать. Он запыхался, вино и еда тяжело переваливались в желудке. Сколько он уже пробежал? Шпандау, не останавливаясь, петлял вслед за коротышкой по темным улицам, пока, свернув за угол, не очутился в тупичке между двумя старинными складскими постройками.
Он был там. Чертов коротышка сам загнал себя в ловушку.
Но еще там была дверь. Перек толкнул ее и был таков…
Дверь осталась полуоткрыта, Шпандау шваркнул ею и услышал, как высохшая древесина треснула, отскочив от каменной стены. Он оказался у подножия лестницы. Внутри было темно. В нос шибанула ошеломляющая кисло-тухлая вонь и обожгла его перетруженные легкие, от мерзкого запаха его затошнило, съеденный ужин просился наружу. Шпандау задрал голову. Перек был уже на самом верху — тень, глядевшая на него сверху вниз. А потом он исчез.
Шпандау, спотыкаясь, стал подниматься по лестнице, почти ничего не различая в темноте. Наверху воняло еще сильнее, казалось, запах обступал со всех сторон. Он обнаружил, что стоит на чем-то вроде подиума. Почувствовал движение за спиной, начал было поворачиваться…
И тут Перек его ударил. Это было что-то вроде тяжеленного весла, оно качнулось во тьме и врезалось Шпандау в грудь. Его отбросило назад, и он упал в кисло пахнущий зев темноты.
Приземлился он в густое месиво из воды и чего-то еще. Потревоженная жижа безмолвно источала зловоние, которое почему-то казалось смутно знакомым.
— Как ты там? — крикнул ему сверху Перек. — Не умер, а? Вот была бы досада.
Шпандау медленно передвигался по колено в грязи. У самого дна месиво было гуще, потом делалось более водянистым, а сверху плавали тонкие корочки. Шпандау нащупал рукой стену: дерево, пальцы скользили по трещинам и щепкам. Дуб? Похоже на гигантскую бочку.
— Воняет, правда? Когда-то, тысячу лет назад, тут делали уксус. Я здесь чуть ли не полдня сегодня провел, все осматривался. Интересно. Когда идет дождь, бочки наверное снова наполняются, содержимое размокает, и вонять начинает с новой силой. Ну а часть той гущи, в которой ты сейчас ковыляешь, — это крысиное и голубиное дерьмо. Я бы на твоем месте не пробовал эту дрянь на вкус.
Перек присел на край лестничной площадки и посмотрел вниз на своего преследователя. Луч фонарика рыскал в темноте, пока не наткнулся на Шпандау.
— Ну, что притих? Не находишь, что сказать? — издевательски спросил Перек. — Что ж ты так, разве ты не хотел со мной поговорить?
Упавшая сверху щепка попала Шпандау в плечо.
— Вот выберусь отсюда — тогда мы с тобой побеседуем, — сказал Шпандау.
— Ты не слишком-то умничай, это ведь ты, а не я позволил загнать себя в уксусную бочку, — напомнил Перек.
Шпандау подпрыгнул к источнику света. Недостаточно высоко: от кончиков его пальцев до края бочки еще оставалось как минимум полметра. Когда он приземлился обратно, жижа всколыхнулась и вонь снова усилилась.
— Я бы на твоем месте оставил попытки. Так только хуже. Ты ведь не хочешь, чтобы меня вывернуло прямо тебе на голову?
— Ты, маленький сбрендивший мудак!
— Лучше будь со мной повежливее. Я как следует все продумал. Целый день бродил по окрестностям, подыскивал подходящее местечко. Но даже и представить не мог, что мне так повезет. Забрел сюда по чистой случайности. Хотел просто найти какой-нибудь безлюдный уголок, чтобы оглушить тебя и связать. Но так даже лучше.
— Не пройдет и пяти минут, как за тобой будет охотиться половина полицейских Прованса.
— Ну и чего они этим добьются? Они ведь не знают, куда ты побежал. Мы с тобой преодолели около полумили, и никто из них даже не догадывается, в каком направлении. Нет, меня им не поймать. И тебя они найти не успеют. Спорим, они даже не в курсе, что ты вообще за мной погнался? Просто побежал и все.
— Надо полагать, ты все это затеял не просто так? У тебя есть какая-то цель.
— О, разумеется, — подтвердил Перек. — Я собираюсь тебя убить.
— Хм, учитывая, что я тут, внизу, а ты, чертов псих, там, наверху, как ты себе это представляешь? Заговоришь меня до смерти?
— Я купил диктофон. Хочу, чтобы ты молил меня о пощаде. Я запишу твои мольбы, а потом дам послушать Анне. Хочу, чтобы она услышала, какой ты слюнтяй. Чтобы знала, что ты совсем не такой, как она воображает.
— Что бы со мной ни случилось, до Анны тебе не добраться.
— Да что ты понимаешь, дубина!
До Шпандау долетела еще одна щепка, на сей раз угодила в голову.
— Ну что, не хочешь просить пощады? Давай же, не тяни.
На сей раз сверху упала целая доска пять на десять сантиметров и длиной больше метра. Она с грохотом врезалась в стену, отскочила и задела Шпандау. Мелкие обломки осели на поверхности жижи.
— Ну и сколько времени у тебя в запасе? — поинтересовался Шпандау. — Вода тут есть, а без еды я могу обходиться неделями. Ничего ты мне не сделаешь.
— Ты в этом уверен?
Перек снова закопошился наверху. Последовала пауза. Что-то маленькое и легкое шлепнулось Шпандау на макушку и осталось в волосах. Тот дернулся и стряхнул это нечто.