Обладать и ненавидеть (ЛП)

— Ох. — Я отмахиваюсь от его благодарности, пытаясь уменьшить то, что я сделала. — Это пустяки. Буквально просто бросила кое-что в кастрюлю и оставила тушиться.
Я отступаю, чтобы оставить его в покое, но он хмурится.
— Останься.
— Почему?
Он пожимает плечами.
— Есть что-то в том, чтобы быть одному, когда ты болен.
Я киваю, зная, что он имеет в виду.
— Хорошо. Позволь мне налить немного супа для себя, и я вернусь.
Мы едим, сидя бок о бок на диване, просматривая телевизионные каналы.
— Что ты любишь смотреть? — я спрашиваю его.
— Я редко смотрю телевизор. Хотя мне нравятся настоящие криминальные документальные фильмы.
— О, мне тоже. На Netflix есть новый сериал, который я давно хотела посмотреть. Давай начнем с этого.
Мы не двигаемся с дивана до конца вечера. Мы проглатываем эпизод за эпизодом сериала, следуя за тайной, как проницательные детективы, утверждая, что раскрыли дело, только для того, чтобы быть шокированными каким-то неожиданным поворотом.
— Еще один, — говорит Уолт после окончания очередного эпизода.
— Давай я приготовлю попкорн. Хочешь немного?
Он качает головой и собирается лечь. К тому времени, как я возвращаюсь, он занимает большую часть дивана.
— Ты серьезно?
— Я же болен, — указывает он, и это звучит глупо и по-детски.
— По крайней мере, перевернись, чтобы я села рядом с твоей головой, а не ногами. Черт возьми.
Он делает, как я прошу, сдвигая подушку так, чтобы она лежала прямо у моего бедра. Он ложится, а я устраиваюсь на своем месте, скрестив ноги и положив попкорн на колени.
— Готов? — спрашиваю я его, беря пульт.
— Готов.
Я нажимаю кнопку воспроизведения и начинаю есть свою закуску. Через тридцать минут после начала эпизода я оглядываюсь и вижу Уолта, лежащего на боку с закрытыми глазами. Я не уверена, когда он задремал. Честно говоря, я удивлена, что он продержался так долго. Я ставлю шоу на паузу и откладываю свой попкорн в сторону. Я собираюсь встать, когда его рука дотрагивается до моего бедра. Его пожатие нежное, я думаю, это его способ попросить меня остаться. Я замираю на месте, а его рука не двигается с того места, где она лежит, чуть выше моего колена. Он держится за меня, пока его дыхание выравнивается. Сейчас он снова спит, его губы слегка приоткрыты, его лицо такое спокойное, каким я его никогда не видела. Я провожу взглядом по его густой брови, опускаясь вниз по его скуле и губам. Я впитываю его с неограниченным доступом, удивляясь тому, как приятно изучать его без его ведома.
Через некоторое время я подумываю о том, чтобы встать, но потом вспоминаю, каким несчастным он выглядел раньше, каким усталым он, должно быть, был, и я остаюсь на месте, позволяя ему использовать меня, как малыш использует любимую маму. Я откидываю голову на спинку дивана и закрываю глаза. Это последнее, что я помню, что делала, пока ощущение подъема не разбудило меня.
Уолт держит меня на руках, пока мы идем по коридору.
— Ты же болен, — делаю я ему выговор.
— Не настолько болен.
— Мог бы одурачить меня своими стонами раньше. — Я пытаюсь освободиться. — Теперь отпусти меня.
— Уже поздно. Прекрати спорить.
Я перестаю извиваться, но, тем не менее, продолжаю спорить.
— Ты обнаружишь, что я могу быть очень упрямой в любое время дня.
— Да. Я уже понял это.
— Это что, какой-то жест мачо? Несешь меня на руках?
— Я подумал, что это был бы хороший жест.
У двери моей комнаты он колеблется, смотрит в коридор, затем снова смотрит на мою комнату.
— Что? — я спрашиваю.
— Ничего, — говорит он, качая головой.
Он заходит внутрь и легко укладывает меня на кровать. Я смотрю на него снизу вверх, когда он нависает надо мной, освещенный только лунным светом. Его темные глаза, кажется, хотят о чем-то спросить, и я терпеливо молчу. Ожидание оказывается бесплодным, когда он в конце концов вздыхает.
— Спасибо за суп, — говорит он, мельком взглянув на мои губы, прежде чем отвести взгляд.
— Спасибо, что подвез.
Он улыбается и отворачивается.
Я смотрю, как он выходит из моей комнаты, и жалею, что мы все еще не на том диване.
 
Глава 19
На следующий день я нахожусь в библиотеке, аккуратно покрываю лаком одно из своих полотен, когда мне звонят. Моя мама и моя сестра приезжают в город. Мне об этом сообщается в последнюю минуту. Они уже в машине, едут сюда из Коннектикута.
— В «Сакс» сезонная распродажа (прим. Saks Fifth Avenue — американский магазин для взыскательных клиентов), — это официальная причина, которую моя мама называет мне, как только они подключают меня к громкой связи. Там нет упоминания о том факте, что мы не виделись почти год.
— Ты пойдешь с нами за покупками, — говорит мне мама.
— Хотела бы я это сделать, но у меня много работы, — возражаю я, доказывая это (даже самой себе), зажимая телефон между плечом и ухом, чтобы я могла продолжать наносить лак на слои пастели, угля и краски.
— Лиззи все еще занимается своим искусством? — Шарлотта спрашивает мою маму, как будто я ее не слышу.
— Да. Я все еще занимаюсь своим искусством, — отвечаю я, прежде чем безуспешно пытаюсь удержаться от раздраженного скрипа зубами.
— Ну, а разве ты не можешь делать это, как… когда угодно? — Шарлотта смеется. — Не похоже, что у тебя есть босс.
— У меня все еще есть крайние сроки. На самом деле, я пытаюсь собрать серию для…
— Мама, смотри! Марисса уже там и публикует посты в своем Инстаграме. Она примеряет туфли на танкетке от Gucci, которые я хочу. Я рассказала ей о них, и теперь она их покупает.
— Я не могу смотреть, когда веду машину, Шарлотта.
— Вот. Я буду держать телефон над рулем.
— О, они такие милые. — На заднем плане сигналит машина, и я задаюсь вопросом, не попала ли моя мама в автомобильную аварию. — Не удивляйся, если к тому времени, как мы туда доберемся, они уже будут распроданы.
— Я знаю. — Шарлотта звучит безнадежно. — Мы действительно должны были быть в пути час назад.
— Элизабет, милая, — говорит моя мама, — тебе придется встретиться с нами в «Сакс». У нас не будет времени заехать за тобой.
Я буду скрежетать зубами до пеньков к тому времени, как закончится этот телефонный звонок.
— Как я уже сказала, я действительно не могу сделать это сегодня.
— Перестань быть глупой. Я бы хотела тебя увидеть. И Шарлотта хотела бы тебя увидеть.
Шарлотта этого не подтверждает.
— Отдохни несколько часов от того, что у тебя там, и встретимся в «Сакс», — настаивает моя мама.
Я не знаю, почему я не могу настоять на своем. Часть меня хочет удвоить усилия и коротко заявить, что я хотела бы присоединиться, но я не могу.
К сожалению, я, кажется, не могу заставить свой рот произнести эти слова. Вместо этого я принимаю душ и готовлюсь, надевая темные джинсы и белую крестьянскую блузку. Я добавляю свои ботинки Doc Martens, потому что мне нравится контраст между женственным верхом и массивными ботинками. Как и ожидалось, моя мама абсолютно ненавидит это сочетание.
— Изящные балетки подошли бы сюда лучше, — это первое, что слетает с ее губ, когда она видит меня в «Сакс».
Я принимаю ее объятия и игнорирую ее приветствие, внезапно осознав, что у меня действительно есть веская причина быть здесь сегодня.
Моя сестра и моя мама, кажется, забыли, в каком затруднительном финансовом положении они оказались. Обувные коробки валяются на полу вокруг них. Моя сестра примеряет пару туфель на каблуках от Валентино вместо того, чтобы рыться в корзине с уценкой для покупок.
— Ты уверена, что это хорошая идея — ходить по магазинам на распродаже в этом году? — спрашиваю я маму, стараясь говорить тише. Многие из ее друзей, вероятно, тоже пришли сюда за покупками, и я не собираюсь смущать ее.
— Дорогая, расслабься, — говорит моя мама, похлопывая меня по руке.
— Разве ты не собираешься подойти и обнять меня? — говорит Шарлотта, не потрудившись встать.