Чужой. Сердитый. Горячий (СИ)

Но Вадим сказал, чтобы туда ни ногой…
Нет времени на размышление, когда за мной выбегает Максим, поэтому срываюсь с места неудержимым ураганом, побежав в вдоль сада, к озеру. Я слышу, как выстрелы свистят возле моих ног.
— Не смей! — он не успевает за мной только из-за полученных ранее ранений, скорее всего, ещё плохо перенося погони, перестрелки и борьбу. Благодаря этому у меня есть небольшой шанс, чтобы хорошо оторваться.
Зима в этом году оказалась весьма холодной, но несмотря ни на что, первые шаги по льду даются мне с большим трудом и волнением. Оставшись на твердой поверхности, бегу дальше, и Господин Гордеев решительно стремится меня догнать.
Я осталась без пистолета, рюкзака и по моим пятам бежит Гордеев. Самый хреновый расклад, не смотря на наличие безупречного плана!
— Нет, Ярослава, там глубоко! Ты провалишься! Ярослава стой! — оборачиваюсь только для того, чтобы увидеть, не догнал ли меня Максим. Между нами довольно большое расстояние, поэтому я сбавляю темп, ощущая, насколько острой стала боль в бедре.
Но я резко останавливаюсь, когда слышу пугающий звук… Я замерла, испугавшись.
— Не двигайся! — кричит Максим, а я оборачиваюсь и вздрагиваю от громких звуков, раздающихся под моими ногами. Эти звуки издает стремительно трескающийся лёд. Гордеев останавливается примерно в десяти шагах, тяжело дыша, осматриваясь вокруг. — Малышка, тебе нужно лечь. Сейчас же.
Недалеко от меня лёд треснул настолько громко, что я присаживаюсь, жалостно всхлипнув. В этот ужасный момент я думаю только о том, что в жуткой смертельной перестрелке участвуют мои близкие, а я, возможно, уже и вовсе нежилец.
— Слушай меня, Ярослава. Ложись на лёд. Прекрати упрямиться! — рявкает Максим, принуждая смотреть на него и слушаться. Понимаю, что он говорит разумные вещи, но моё деревянное тело слушается не сразу. — Ложись медленно и осторожно. Ну же!
Едва я хочу опустить руки к снегу, как лёд трясётся и трещит прямо под моими ногами.
— О Господи, Господи, Господи! — ошалело поднимаю взгляд на Максима и в следующую секунду с головой ухожу под воду.
Вода настолько холодная, что моментально обжигает лицо и легкие. Из-за неожиданности и испуга я не успела захватить воздуха. Я стремительно начинаю задыхаться. Пытаюсь всплыть, но на мне так много зимних вещей, что, намокнув, они тянут меня вниз, забирая у меня любую надежду всплыть и спасти свою жизнь. Пытаюсь расстегнуть тяжелую куртку, но пуговицы в петлях мне не поддаются.
В груди с каждой секундой усиливается боль, и в горло попадает вода. Я захлебываюсь, но всё ещё пытаюсь двигаться и всплыть. Меня целенаправленно тянет ко дну, несмотря на мою отчаянную борьбу.
Жесткий рывок, ещё один и ещё.
Беспрерывное барахтанье и я, безудержно кашляя, глотаю необходимый для выживания воздух.
— Давай, малышка, тебе нужно вылезти из воды, — шепчет Максим, цокая зубами мне возле уха. Я шокировано оборачиваюсь, пытаясь понять, правда ли это, что сейчас происходит, или я уже… — Хватайся за поверхность и ползи. Не вставай, поняла меня? — он не дожидается моих ответов, пока я пытаюсь осознать истину — Гордеев прыгнул за мной в воду.
Максим подсаживает меня, при этом сам уходит под воду. Толкает сильно, а я карабкаюсь по скользкому льду, едва вылезая из воды, мгновенно переворачиваясь набок, встретившись взглядом с мужчиной. Смотрю, как он пытается вылезти самостоятельно, но лёд трескается с каждой его новой попыткой выбраться из воды. Он пробует взобраться на поверхность с разных сторон, но добивается лишь того, что делает прорубь больше.
Он беззащитен и ко всему прочему успел раздеться.
Максим не смотрит на меня, а я… В самый ответственный момент решаю протянуть свою руку, не ожидая от самой себя подобного жеста. Он спас меня, и, если бы хотел убить, не стал тогда жертвовать собой. Не понимаю, что творится с этим человеком и его сознанием, но я не могу оставить его в воде… Я — не убийца!
Максим оставляет попытки выкарабкаться и обреченно качает головой, криво ухмыльнувшись.
 
— Больше полугода я ждал от тебя протянутой руки, — выдыхает Гордеев, дрожа и цокая зубами. — Тебе нужно уйти, сейчас же, Ярослава, — он приказывает, а я, не слушая его, пытаюсь схватить его за руку. Он упирается, и под моим весом лёд начинает снова трескаться. Максим реагирует быстрее и отталкивает меня от края. — Ничего не выйдет, малышка, — задыхаясь от холода, говорит он.
— Все получится. Я тебе помогу, — когда я снова протягиваю руку, Максим ее перехватывает, крепко сжимая её в своей ладони.
— Ничего не изменится, даже если ты будешь звать на помощь. Я всё равно уйду под воду, — говорит он охрипшим голосом. — Я хотел сказать тебе, что… — он прокашливается, крепче обхватив мою руку, — мой отец хочет тебя убить. Если бы я нашел тебя раньше его, и увез как можно дальше… Надеюсь, ты простишь меня. Мне очень жаль, что я… Мне жаль, что я полюбил тебя, Ярослава, — он горько улыбается, и его глаза стеклянеют будто от набегающих слез. Подобное зрелище перехватывает моё дыхание.
— Максим, я не понимаю, зачем ты…
— Когда любишь, неважно каким образом, защищаешь любой ценой. Тебе просто повезло немного меньше, — ответил он, отпуская мою руку. Он протягивает её к моему лицу, дрожащей холодной ладонью прикасается к моему подбородку, большим пальцем нажимая на нижнюю губу. — Ты всегда была моей непокорной девочкой, — смеется он, клацая зубами, дрожа всем телом. Его руки и губы бледные, как и лицо. — Убей его, как только увидишь, — рычит Максим, — не думай, не разговаривай, просто стреляй. Ты меня поняла?
Пораженно выдыхаю, слыша от него подобные слова. Он говорит мне убить его отца, и я даже понять не могу, что должно было произойти с этим человеком, чтобы сейчас заявить о подобном.
— Максим, вылезай из воды. Прошу тебя, постарайся. Я тебе помогу, — чеканя каждое слово, я начинаю его умолять.
Он одновременно по сумасшедшему улыбается и замерзает от холода.
— Поцелуй меня. Сама. В последний раз, — шепчет он, смотря на меня так… Подавляюще, но одновременно умоляюще.
— Максим…
— Ненавидь меня, Ярослава, но я прошу только попрощаться со мной. Я не смогу вылезти из воды, — он хватает мою куртку и подтягивается сам, обжигая ледяным поцелуем. Первые секунды я сопротивляюсь, но Максим привычно давит своим напором, при этом почти ко мне не прикасаясь.
Отвечаю всего одним мимолетным движением губ, но и этого для мужчины оказывается достаточно, поэтому он отстраняется, посмотрев на меня взглядом, который наполнен… Безумством и любовью. От чего-то отрицательно качаю головой, изумленно рассматривая Господина Гордеева, который отталкивает меня.
— Максим! — вскрикнула я, плеснув по воде руками.
Сердце сжалось от непонятного чувства. Несмотря на то, что я хотела убить Господина Гордеева не один раз, сейчас подавленно плачу, не веря в то, что он спас меня и пожертвовал своей жизнью ради меня.
— Проваливай, пока я не потащил тебя за собой, — угрожающе скалится. — И поверь мне, малышка, сейчас я очень сильно борюсь с этим желанием. Вместе до конца — помнишь мою клятву перед росписью? — я сглатываю и двигаюсь назад ползком, с опаской смотря под себя, слыша легкий треск. — Пистолет возьми, — говорит Максим, и я уже встаю на ноги возле его вещей, которые он скинул перед прыжком в воду.
Я смотрю на него и сердце сжимается от непонятного чувства потерянности.
— Уходи, — шепчет он одними губами, которые уже посинели.
Нерешительно делаю шаг назад, а затем под пристальным взглядом ещё один и ещё… В какой-то момент я не выдерживаю и срываюсь, превозмогая боль и холод, возвращаюсь в сторону амбара.
Больше я не оборачиваюсь.
— Ярослава! — кричит Андрей, перехватив меня по пути. — Боже мой, что случилось? — он взволнованно смотрит на меня, потянув к углу амбара, заставляя присесть.
— Максим… Там, в воде, — шепчу я, показав рукой, не в силах обернуться. Я остаюсь сидеть, прижатая к земле тяжелой мокрой курткой и двоякими чувствами.