Чужой. Сердитый. Горячий (СИ)

— Дай мне свой пистолет, — не успеваю отреагировать, как Вадим сам вытягивает из-под подушки пистолет и проверяет его рабочее состояние. — Отлично. Помнишь, как мы играли в прятки в особняке?
— Да, — непонимающе киваю.
— Тебе нужно отправится к сараю, наша третья точка возле озера. Я тебя прикрою, но ни в коем случае не шуми и не ходи на озеро. Если будет необходимо — беги через лес, не задерживайся ни в одном месте, если кто-то тебя преследует. В твоём рюкзаке есть всё необходимое, — он помогает надеть рюкзак на спину, — действуем по плану и никакой самодеятельности. Люди Князя будут здесь через десять минут, тогда я приду к тебе и уведу в безопасное место. Всё ясно?
Мне остается только нервно закивать.
— Свет мой, нельзя сейчас нервничать, — Вадим проводит рукой по моей щеке, утешая. — Ты у меня сильная девочка, — улыбается он, целуя в лоб. — Тебе нужно покинуть дом. Если начнут штурм, ты уже не сможешь выйти.
Вадим выводит меня на улицу, и достает свой пистолет, провожая меня взглядом, придавая уверенности. Надев капюшон, я осторожно иду вдоль дома, забора и деревьев, держась как можно дальше от белоснежного снега, на котором я сразу стану легкой мишенью.
Дорога занимает несколько минут, учитывая, что мне приходится оказаться по колено в снегу и перелезать через забор. Никто не стреляет, не шумит, не кричит и, тем более, не пытается меня убить. Я оглядываюсь по меньшей мере сотню раз в каждую сторону, и отпираю тяжелую дверь амбара, проскальзывая внутрь.
Я сразу подбегаю к шаткой деревянной лестнице, взбираясь наверх. Вадим показывал, где можно укрыться в случае опасности. Это возвышение в амбаре оказалось ручной кладкой из досок около двух-трех метров над полом, устланная сеном. Из-за каждого моего шага, всё скрипит и вибрирует под моим весом, волнуя настораживающими звуками.
Подхожу к сложенным тюкам, спрятавшись за сеном. Сажусь, прикрыв глаза. Сердце так волнительно бьется в груди, что прямо-таки оглушает. Только через несколько минут понимаю, что на улице началась настоящая перестрелка, когда я сжимаюсь от каждого выстрела.
Держу пистолет, крепко сжимая его в своих руках, отвлекая себя рассматриванием завитков на ручке оружия… Но я не могу не думать о моих родных и Вадиме. Что, если им не повезет, и они попадут под пулю? Я же не могу сидеть и ждать чьей-то смерти ради своей безопасности? Что, если именно в эту минуту они нуждаются во мне, пока я прячусь здесь, как мышка?
Порываюсь встать, но вспоминаю наставления Вадима, и не смею ослушаться. Снова пытаюсь сделать хотя бы шаг, и также останавливаюсь, не в силах преодолеть свои страхи и обещание, данное Вадиму.
Слышу, как скрипит дверь и зимний холодный ветер окутывает всё пространство, забираясь под куртку… Нет, кажется, это страх, пробирающий до костей.
Хочу убедиться, что ко мне пришел Вадим, или Андрей, или отец, но понимаю, что, если это кто-то чужой, мне нельзя себя выдать столь опрометчиво. Они знаю условное место, а значит мне нужно терпеливо ждать.
— Выйди, — слышу я голос, переполняющий меня жутким страхом. Этого не могло случиться! Как он здесь оказался? Как понял, где я нахожусь? — Малышка, быстрее. Лучше поговори со мной, чем попадись ты моему отцу на глаза, — слышу я смешок, и зажмуриваюсь от перенапряжения. — Я обещаю тебе, что мы только поговорим с тобой. Не бойся меня, Ярослава.
В его голосе сквозит усталость, и я могла бы поверить ему, но не после всего, что со мной произошло. Поднимаю пистолет, а услышав, как он медленно и осторожно поднимается по лестнице — снимаю с предохранителя.
О Господи… Почему именно он?
Почему сейчас?
Почему тогда, когда я одна?
— Я долго думал о нас, — тихо и надсадно говорит он. — Малышка, в моём состоянии я точно не могу тебе навредить. Выйди ко мне… — на моё удивление, он просит, а не принуждает. — Чёрт! Ладно… — лестница снова скрипит, и я непонимающе оглядываюсь, не зная, как действовать.
Отступаю в сторону, двигаясь за сложенными тюками сена, напряженно поджимая губы, когда скрипят доски. Нужно было не дергаться и сидеть, не шевелясь!
 
— Малышка, я ведь слышу тебя, — он тяжело дышит и шипит сквозь зубы, когда попадает на второй этаж. Видимо, он всё ещё слаб после ранения. — Хватит убегать от меня, ты ведь знаешь, что я всё равно тебя найду.
Он приближается очень тихо, и я не понимаю, как ему это удается. Недоуменно отступаю к самой дальней стене, наводя пистолет в сторону лестницы. Похоже, что он стоит и выжидает, пока я выйду сама, но я не рискую приближаться к нему…
— Попалась! — я испуганно кричу, когда ощущаю крепкие руки, на своих плечах. Какие-то считанные секунды, и я дергаюсь, толкая его, а Максим отшатывается от меня, схватившись за свои ребра. Второй рукой он успевает вцепился в мой рюкзак. Ловко снимаю его, отпрянув от мужчины.
Трюки Вадима всегда работают отменно, от страха не додумалась бы сделать нечто подобное, но парень хорошо меня научил думать и действовать прежде, чем пугаться и бежать.
— Ярослава! — взревел Гордеев, когда я попыталась сбежать, но не смотря на его шаткое состояние, он обогнал меня, загородив спиной лестницу. Он корчится от боли, рвано дыша.
Я, паникуя, навожу на него оружие. Мой муж успокаивающе поднимает руки, показывая, что безоружен. А я… Я ему не верю. Он никогда не был беззащитен.
— Уйди! — сглатывая, дрожащей рукой прицеливаясь в Гордеева пистолетом. — Или я выстрелю! — выкрикнула, отчего-то мучаясь. Почему он так смотрит на меня? Почему не действует? — Клянусь, я убью тебя! — обессиленно шепчу, ощутив, как слезятся глаза.
Я трусиха. И он и я понимаем, что не выстрелю.
— Ты не выстрелишь. Только посмотри, насколько я беззащитен и беспомощен. Я тебе не угроза, — насмехается Максим, но стоит неподвижно с поднятыми руками.
— После всего, что ты сделал со мной, смеешь считать себя беззащитным? — непонимающе спросила я, надломленным голосом, а по щекам потекли несдерживаемые слезы.
— Прости, малышка, я только… — он хочет подойти, но я отступаю, не прекращая наводить дуло пистолета на Господина Гордеева. — Прекращай целиться в меня своей игрушкой! — разозлился он, заставляя меня дернуться. — Чёрт, просто опусти пушку, малышка. Нам нужно поговорить. Я хочу помочь тебе. Рядом со мной тебе ничего не угрожает, а вот с моим отцом всё не так просто.
Я не опускаю пистолет, а Максим то и дело переводит взгляд с оружия на меня, и обратно. Поздно понимаю, что он задумал, когда Гордеев перехватывает пистолет, и отводит его вверх, пытаясь вырвать оружие из моих рук.
— Отвали от меня! — стараюсь приложить все возможные и невозможные усилия, поэтому остервенело дергаю оружие на себя, как и шатающегося Гордеева.
— Если бы я хотел навредить тебе, то непременно уже навредил! — он пытается вырвать из моих цепких рук пистолет, и когда отпихивает меня в сторону, я спотыкаюсь через собственные ноги.
Совершенно не успеваю испугаться, когда из легких выбивается весь воздух, а тело пронизывает боль. В ушах звон, голова кружится, и я шокировано смотрю наверх. Всего мгновение, и я оказалась на нижнем уровне амбара на скрипучих досках, со стоном переворачиваясь на спину, прошипев от боли в бедре и руке.
Слышу оклики Гордеева и как он поспешно приближается к лестнице, начиная спускаться.
— Лежи! Не смей вставать! — кричит Максим, когда я, надрывно дыша, пытаюсь подняться, упав на колени, зашипев от острой боли. — Ярослава, черт тебя возьми!
Второй раз действую слаженней и решительней, кое-как поднимаясь на ноги, простонав от боли в бедре. Тело горит от неприятных ощущений.
— Нет, Ярослава, там стреляют! Вернись сейчас же! — кричит Гордеев, стараясь слезть как можно быстрее, но я уже выбегаю из амбара.
Здесь творится настоящий хаос. Выстрелы проносятся буквально над моей головой. Ошалело смотрю на незнакомых мужчин у забора с одной стороны и с другой, у леса. Они меня не замечают, увлеченные перестрелкой. Передо мной оказывается только один путь — через озеро.