Неправильная сказка
На этом неожиданные встречи не закончились. Когда из пушистых кустов выскочило нечто встрепанное и запыхавшееся, я шарахнулась за Йонто, и уже из-за его спины разглядела, что это Тайро собственной персоной. Персона была изрядно взбудоражена и сама на себя не похожа.
— Йон! — возликовал наследник, взмахнув руками. — Наконец-то я тебя нашел!
— Я и не прятался, мой господин, — поклонился Йонто. Он при явлении этого чуда даже не вздрогнул, а льда в его голосе хватило бы, чтобы заморозить небольшой городок.
— Зачем ты так? — скис Тайро, заметно охлажденный подобной встречей. — Ты…
— Я — начальник вашей стражи, господин, — ловко вклинился Йонто. — И оттого мне интересно, почему вас никто не сопровождает.
— Мне не нужно сопровождение, — задрал нос шэт-ар. — Я всегда хожу один.
Зря. С его-то привычкой витать в облаках даже странно, что до сих пор в том же озере не утонул.
— С завтрашнего дня все изменится, — любезно предупредил старший эранир.
— Йонто!
— Это приказ вашего отца, господин. За пределами дворца опасно, да и здесь не мешает поостеречься. Вы — слишком легкая добыча.
— Неправда, — сверкнул глазами Тайро. — Ты меня совсем не знаешь. Позволь доказать!
— Доказать что, мой господин?
— Что я вовсе не добыча, — нахмурился наследник. — И у меня есть имя. Зачем ты так?
— Так положено, господин, — равнодушно отозвался Йонто. — А доказывать ничего не надо. Я выполняю приказ.
— Ты должен выполнять приказы моего отца, — кивнул Тайро. — Хорошо. Но почему бы тебе не выполнить мою просьбу? Пожалуйста. Не отказывай.
Он был бледен и вид имел пусть и решительный, но несчастный. Со взрослого вроде бы лица смотрели совершенно детские глаза, полные детских же надежд. Мое сердце незамедлительно дрогнуло. А вот Йонто… Кажется, в его взгляде проскользнуло нечто, похожее на предвкушение.
— Я выполню вашу просьбу, Тайро-ар, — чуть заметно поклонился он, и наследник просиял. — Если госпожа Анна не против…
— Совершенно не против, — заверила я.
Это было красиво: Невероятно, непередаваемо. Лужайка с мягкой травкой, скрытая от любопытных глаз высоким кустарником. Двое, кружащиеся в сложном, неведомом танце. Солнце, рассыпающее яркие блики по сталкивающимся клинкам, длинным, узким, поющим при каждом ударе — звонко, протяжно, ликующе.
Движения сменялись так быстро, что казались одним целым, непрерывным, единым. Сами бойцы воспринимались продолжением друг друга. И это завораживало. Заставляло смотреть, затаив дыхание. И переполняло восторгом.
Тайро не солгал: добычей он отнюдь не был. Достать Йонто он не мог, но и свою защиту держал крепко, изящно и уверенно. От мечтательного чуда я такого не ожидала.
Йонто, кажется, тоже. Я следила внимательно, но не поняла, в какой момент бой закончился. Они просто застыли друг против друга, направив острия мечей вниз, долго мерились взглядами, а потом синхронно поклонились.
Ничья?
— Убедился? — с мальчишеской радостью воскликнул Тайро.
— Убедился, — усмехнулся Йонто. — Но охрану все равно приставлю.
Я прикусила губу, скрывая невольную улыбку. Наследнику достался самый занудный и вредный эранир из всех возможных. Зато и самый надежный.
Едва мы покинули полянку, Йонто отловил пару своих подчиненных, не взаимно им обрадовался и не подразумевающим возражений тоном поинтересовался у наследника, не желает ли он показать госпоже Анне свою мастерскую. Лучащийся счастьем Тайро пожелал. «Госпожа Анна», ведомая любопытством, согласилась.
Мастерская находилась в отдельной постройке, затерянной в глубинах сада. Домик зарос плющом и травами так, что я не сразу его заметила, а дверцу Тайро и вовсе на ощупь искал, смущенно косясь то на меня, то на Йонто, который молчал излишне выразительно. Спровадив нас внутрь, поставив у дверцы несчастных стражей и наказав им никого не впускать и не выпускать до его возвращения, он сбежал. А я оглядела залитую золотистым светом комнату… и пропала.
О, чего только здесь не было! Причудливые сосуды, содержимое которых сияло, мерцало и переливалось всеми цветами радуги; металлические, деревянные, тканевые, стеклянные, глиняные и каменные заготовки всевозможных форм и размеров; ящички с инструментами, среди коих были как вполне привычные, так и совершенно незнакомые. Там и тут в художественном беспорядке валялись листы бумаги с рисунками, чертежами и непонятными расчетами. На одной из стен висела огромная светлая доска, сплошь исписанная сложными формулами.
А пахло здесь осенним лесом после дождя. Успокаивающе, уютно.
— Это… — завороженно протянула я, рассматривая мастерскую. — Это…
— Это артефакты. В основном недоделанные, готовые я держу в другом месте, — с плохо скрытым смущением пояснил Тайро.
— А я думала, ты картины пишешь! — выпалила я. — Ну или стихи…
— Спасибо хоть не крестиком вышиваю, — фыркнул наследник.
— Видел бы ты себя со стороны, — неловко пожала плечами я. — Весь такой… вдохновленный!
— А что, для артефактов вдохновение не нужно? — приподнял брови Тайро.
— Прости, до сих пор не доводилось встречать тех, кто их создает, — улыбнулась я. — И знаешь что… Они прекрасны.
— Тебе понравились недоделки? — не поверил он.
— Они светятся, — призналась я. — Как и ты. Это же не просто артефакты, правда? Ну… Не бытовые, да? Тут что-то другое…
Тайро долго молчал, не сводя с меня странного взгляда. Он будто что-то решал для себя, и я его не торопила.
— Это для магов, — наконец-то сказал он. — Для тех, чей уровень дара слишком низок. Для тех, кто обречен на фактическое рабство и раннее угасание. Я хочу подарить им нормальную жизнь.
Я выдохнула, во все глаза смотря на Тайро. Надо же… Под маской беззаботности и слоями ярких тканей скрывался по-настоящему талантливый, неравнодушный, стремящийся изменить жестокий мир человек. Или шэт, какая, в сущности, разница? Сейчас его душа сияла ярче солнца, и этот свет отражался в глазах, звенел в голосе, рассыпался искрами при каждом движении…
Красиво. Как же это было красиво!
— Я видел, что происходит с ними, — говорил меж тем Тайро. — Видел, как они теряют последние крохи силы на тупой монотонной работе. Вот это, — указал он на одну из заготовок, — способно заменить каторжный труд по плетению силовых нитей для артефакторных креплений. Это — увеличит резерв мага до высшего уровня при любом изначальном. Это — позволит обычным людям видеть Сверкающую и искры, а это — собирать их. Они еще несовершенны, но то дело времени и упрямства. Я непременно доведу все до ума. Но… что потом? Я не могу убедить отца в необходимости этих вещей. Другие владетели тоже не будут меня слушать. Они крепко держатся за старые порядки.
— Однажды ты сам станешь шэт-шаном, — напомнила я.
— Отец считает, что я для этого не годен. Что в моей голове творится невесть что. Венец я получу очень не скоро.
— Тебя это расстраивает?
— Нисколько. Я не готов править. И не уверен, что у меня получится…
— Канро-шан молод и здоров. Значит, времени, чтобы добиться совершенства не только в твоем мастерстве, но и в искусстве управления, более чем достаточно, — ободряюще улыбнулась я. — У тебя доброе сердце. Ты будешь хорошим шэт-шаном.
— У меня нет выбора, — помрачнел Тайро. — Я обязан стать таким.
— Сколько тебе лет? — не удержалась я.
— Двадцать три.
О. Я думала, не больше семнадцати… И все равно, даже если бы так. Канро-шан выглядит не старше тридцати…
— Отцу через два года семьдесят исполнится, — хмыкнул наследник, с интересом следивший за моими мыслительными процессами. — Не делай такое лицо, это совсем немного. Шэты развиваются и взрослеют, как обычные люди, но живут больше тысячи лет. Теоретически. На практике, правда, выходит гораздо меньше. Особенности характера и неуемная жадность к долголетию не располагают. Знаешь, нас нелегко убить… Но вывести из себя мы умеем так, что даже живучесть не спасает. Редчайшие яды, заговоренное оружие, пьющие силу украшения… Фантазия врагов неистощима. Мой дед каким-то чудом почти до шестисот дотянул, хоть и был в высшей степени… гадом. А отец… Не знаю, что с ним будет. Ты же видишь, что происходит. Сила его… Сила — отражение души. Если душа больна, то… Я помню, он был другим. До того, как пропала мама… Ты не поверишь, но он ее любил. Тогда он еще умел любить. А мама… она просто исчезла. Слухи ходили всякие. Мерзкие. Что она сбежала. От отца. И от меня. Я тогда… Не важно. Я не верю, что она сама… А отец — поверил. И… — Тайро замолчал, тяжело сглотнул и провел ладонью по лбу. Ладонь дрожала. А вот глаза его были сухими, и горело в них что-то такое… упрямое. Злое. — Ты прости, я наговорил тут… всякого, — выдохнул он, и нечто безысходное ушло из его взгляда. Или же просто хорошо спряталось. — И… спасибо, что выслушала.