На жёлтый свет (СИ)
— Ярик. Брат.
— Не видел машины у дома, — недовольно скривившись, мужчина проигнорировал мой шаг навстречу. — Ты могла бы позвонить.
— Прости, я…
— Зачем ты здесь?
— Хотела посмотреть на дом. Его же скоро снесут?
— Да.
Молодой мужчина, так похожий на моего отца, смотрел на меня холодно и, кажется, осуждающе. Он развернулся и вышел из комнаты. Уронив открытку, я молча направилась следом.
Снаружи было жарче. Ярик шёл к новому дому по едва заметной тропинке.
— Теперь это мой дом, — хмуро пояснил он. — У нас двое детей, но скоро родится третий. Продавать участок не стали и не прогадали. Теперь он стоит дороже.
— А зачем продавать? — удивилась я. — Здесь замечательно. Река рядом, лес…
— Ты серьёзно? — брат развернулся, почти столкнувшись со мной. — Зачем делаешь вид, что не знаешь?
— Чего?
Он всматривался в моё лицо и произнёс поражённо:
— Правда, не знаешь.
Дверь в дом была приотворена. Планировку домов я знала. Но с мебелью и личными вещами все смотрелось иначе. Из кухни доносился аромат готовящейся еды, на полу были разбросаны игрушки.
— Папа! Я жука нашёл, — сообщил мальчишка, вывернувший из-за угла и замерший при виде меня. Прежде, чем я успела что-то сказать, он пулей вбежал по лестнице и скрылся на втором этаже.
— Яр, ты чего не идёшь обедать? — донеслось из кухни.
Там у плиты, в свободном трикотажном платье, босая, стояла девушка, с небрежным пучком рыжих волос. Она развернулась с улыбкой, которая увяла, как только я оказалась замечена.
— Привет…
— Что она тут делает? — девушка ткнула в мою сторону лопаткой, с которой упала капля соуса.
— Настён…
— Ей здесь не рады! — продолжила она дрожащим от злости голосом. — Чего припёрлась? Зачем?
Мы, конечно, никогда не были близки с кузеном и его женой, но до откровенного неприятия ещё не доходило. Я попятилась, не понимая, что происходит, и Ярик поймал меня за локоть.
— Ты ведь и впрямь не понимаешь, на что Настёнка злится? — я пожала плечами. — И не знаешь, что у нас стряслось?
— Может, расскажешь?
Глава 27
Моя племянница лежала в гамаке, солнечно улыбаясь. Милый ангел с волнистыми волосами, обрамляющими бледное лицо, казалась видением.
— Она упала со стульчика. Врач не заметил серьёзной травмы. Когда она начала капризничать на прогулках, мы решили, что это симптомы простуды. А потом… — брат тяжело вздохнул. — Она не смогла встать с кровати утром.
— Ты должен был позвонить мне, — прошептала я.
— Мы считали, что сможем это преодолеть. Ведь у нас есть деньги и… Когда стало ясно, что нам не справиться… я позвонил тебе.
— Когда?
— Трубку взял твой секретарь, — мужчина произнёс это слово, словно выплюнул ругательство. — У тебя секретарь есть, — брат усмехнулся, а мне стало неловко.
— Так вышло. Но мне не сказали…
— Я ждал твоего ответа. А потом отчаялся настолько, что пришёл к тебе в тот дом, который указан на сайте.
— Вот же… Это не мой дом. Это рекламный проспект. Вроде "звёздного дома для звезды", — я горько скривилась от этой фразы. — А живу я в квартире. В той, которую купила в кредит ещё до смерти бабули.
— Серьёзно?
— Зачем мне другая?
— Я так злился на тебя, — продолжил Ярик, — что совершенно забыл, как легко ты относишься к деньгам.
— Не в них счастье.
— И бабушка так говорила, — мужчина неловко пожал моё предплечье и продолжил. — Меня погнали с порога, — зная, каким брат был гордым, представила, что ему пришлось испытать. — Мы продали квартиру. Отвезли кроху на первую операцию. Теперь собираем на следующую.
— Прогнозы?
— Если сделаем в этом году, то все функции восстановятся.
— Я дам денег.
— Ники…
— Послушай, — я сжала его ладонь и удержала в своей руке. — Знаю, ты считаешь меня чужой. Думаешь, что бабушка взяла меня из приюта, и я вовсе не дочь твоего дяди.
— Да, это не важно, — пробормотал он смущённо.
— Ты прав, не важно, — не стала спорить. Тряхнув головой, я подошла к перилам. — Знаешь, ты стал похож на отца. Такой же высокий, и голос… ты всегда напоминал мне папу. Я очень хорошо его помню, и потому тянулась к тебе.
Мужчина встал рядом, избегая моего взгляда.
— Маму отчего-то помню смутно. Хотя и потеряла их в один день. Психотерапевты из приюта говорили, что это из-за травмы. Психологической, — я тяжело сглотнула. — Когда я видела её в последний раз, у мамы не было лица, — брат вздрогнул.
— Расскажешь?
— Не нужно, — я грустно качнула головой. — Не нужно тебе знать, что такое ад, брат. Не хочу, чтобы тебя это запачкало, и ты смотрел на меня… как на проклятую. Просто хочу, чтобы ты понял, у меня нет никого, кроме тебя и твоей семьи. — Мы оба тяжело вздохнули. — Прости, я не умею звонить по праздникам и напрашиваться в гости, но всегда помогу, и твою дочь мы отправим на операцию.
— Это очень дорого, нас проконсультировали.
— Сейчас у меня счета заморожены, но я смогу с этим разобраться, — уверила я. — Деньги будут, обещаю.
— Ники, — брат порывисто меня обнял. — Я совсем не ждал от тебя… Я ж всегда тебя…
— Вот это — совсем не важно, — оборвала я мужчину. В этих случайных, словно ворованных, объятиях мне было неловко и в то же время уютно.
— Останешься на обед?
— А это удобно?
— Тебе надо познакомиться с малыми и… Насте надо узнать правду.
— Она же беременна?
— Пять месяцев.
— Зачем ей нервничать?
— Она должна знать правду, — твердо заявил Ярик. — Хватит уже войны.
Я всем телом содрогнулась от этого слова, которое калёной иглой впилось в память.
Глава 28
Я выбралась наружу. Воздух казался обжигающе холодным. Хватая его ртом, я отползла от здания. Голос отца больше не слышался. Привалившись спиной к фонарному столбу, я долго сидела, приходя в себя. Мимо бегали люди, звали кого-то, стенали, кто-то выкрикивал слова молитвы, перемежая их проклятьями.
Наконец, я смогла собраться с силами и подняться на ноги. Осмотревшись, направилась к магазинчику напротив нашего дома… того, что от него осталось. Небольшая табачная лавка принадлежала дяде моей матери, а после его смерти, перешла к нам. Отец чинил там потёкшую трубу, когда произошло страшное.
Конечно, он не мог быть там. Ведь я слышала своё имя, которое он кричал. Он звал меня. Он… Мой отец. Красивый, улыбчивый, сильный, лежал сломанным телом на камнях мостовой. Я споткнулась об него и упала рядом, уставившись в серые глаза. Мёртвые глаза. Кровь вокруг давно свернулась, став черной, и успела застыть. Ухватив ледяную ладонь, я потянула ее на себя.
— Папа… — захрипела, надеясь ошибиться. — Я здесь. Я здесь.
— Детка, он мертв, — проскрипел старик, который часто сидел на перекрёстке и дымил длинной трубкой. — Первым ударом пришибло. Сразу помер.
— Он не умер, — сипела я упрямо, оказываясь верить собственным глазам. — Не умер! Он звал меня.
— Плохая примета, детка, отзываться, когда тебя зовут с того света….
А я всё трясла руку отца. Мертвого и холодного. И никак, никак не могла поверить, что его нет больше в живых, что мне всего лишь мерещился его голос, и моё имя, что вывело меня из смертельной ловушки.
* * * * *
Этот сон мучал меня годами. Всегда просыпаясь, я долго дрожала, свернувшись в клубок, и никак не могла согреться.
Вот и сейчас, проснувшись в доме брата, тряслась в ознобе. Оставалось лишь надеяться, что я не кричала, как это часто случалось.
Мы отобедали в напряженной атмосфере, и я спешила уйти. Ярик уговорил меня остаться у них и проводил в гостевую комнату, где я улеглась на диване и забылась тревожным сном.
— С пробуждением, дорогая, — прозвучало набатом. — Пора домой.
— Рустам, как… что…
— Не устраивай сцен, Николь. Давай, не будем пугать детей.