Фараон (СИ)

Парень сначала растерялся, но быстро опомнился.
— А, да, — спохватился он, — Менхеперра это знал, а не ты бог Монту. Я помолвлен с десяти лет с девушкой из одной знатной семьи. Мы иногда даже подарки друг другу отправляем, ждём, когда нам можно будет вступить в брак.
— Она тебе нравится? — поинтересовался я, поскольку институт брака в Древнем Египте значительно превосходил на голову то, что в этой области было в современном мире, под влиянием турков и арабов. Женщины здесь и сейчас были эмансипированы настолько, что могли получать наследство, оставшееся от мужа, могли подать на развод, могли самостоятельно, без мужчины управлять хозяйством. В общем всё то, о чём потом многие века после династий фараонов, египетские женщины могли только мечтать.
— Не особо, — Меримаат пожал плечами, — но отец пообещал мне, что если я встречу ту, которую полюблю, то моей главной женой конечно будет Нефтида, а моя любовь войдёт в наш дом второй женой или наложницей, в зависимости от положения её семьи и сословия.
— Весьма логично, — согласился я и продолжил спрашивать его об избраннице, с которой он сам редко виделся. Этим я окончательно заставил его отвлечься от гнетущих его ранее мыслей и в поместье я вернулся с полностью довольным и счастливым юношей. Теперь хоть не стоило переживать за то, что он, задумавшись о моём к себе отношения, перевернёт нас где-то по дороге.
  
Глава 26
 
Утром, к величайшему облегчению Рехмира, скопление людей и коней сдвинулась наконец с места. Я покидал поместье последним и поэтому подшучивал над его довольным видом, который он даже не пытался скрывать.
— Веди себя хорошо, кувыркаясь с наложницей и не забывай о делах, — с улыбкой погрозил я ему пальцем.
— Мой царь, — его лицо снова перекосило от моих шуток.
— Ладно, ладно, — отмахнулся я, становясь на колесницу, — если что шли гонца, наш маршрут ты знаешь.
— Конечно Твоё величество, — он поклонился, но едва нам стоило тронуться и доехать до ворот, он сорвался с места и бросился в дом, явно к своей Хионе.
Мы с Меримаатом переглянулись и весело рассмеялись. Парень ускорил коней и мы стали догонять сначала обоз, а затем и само небольшое войско, идущее маршем. Кругом слышались разговоры, конское ржание, поскольку многие из животных хотели подраться или укусить коней с других колесниц, а также монотонный гул, какой сопровождает всегда массовое скопление людей.
— Подковы и хомуты просто чудо мой царь, — к нам подъехал на своей колеснице Ментуиуи, — буду повторять это мне кажется всю свою жизнь, но и правда, настолько простых и в то же время божественных предметов усиливших войско, я просто не припомню со времён захвата Египта гиксосами. Ведь именно от них мы тогда позаимствовали сами колесницы, составные луки и хопеши.
— Когда я вознесусь в Дуат, не забудь о своих словах, — хмыкнул я, — я люблю, когда мне приносят дары.
Ментуиуи покачал головой.
— Надеюсь мой царь это случится очень нескоро, — сказал он, замечая где-то проблемы и показывая своему вознице ехать куда.
Кто действительно отдыхал в походе, так это нубийцы и подчинённые им кочевники. Впервые с момента того времени, как все стали тренироваться в новообразованном легионе, только сейчас им не нужно было делать утром длительные марши, бесконечно практиковать построения, а также схватки на палках изображающих копья и щиты. В походе я приказал вождям дать всем отдохнуть, так что простой марш воинами воспринимался действительно как отдых. Тем более я знал, как медленно и неохотно воспринимали военную науку кочевники, которую им вдалбливали более подготовленные центурионы-нубийцы палками. Дисциплина в моём мини-легионе пока тысячного состава поддерживалась железная и это было правильно, поскольку позволяла держать вместе такие разные составы людей, как нубийцы и кочевники, которые в обычной жизни чаще враждовали между собой, чем жили мирно.
***
Как я и думал, вся жизнь местных жителей была сосредоточена рядом с Нилом, так что поместья чередовались городами, мимо которых мы проходили, а их жители удивлённо смотрели нам вслед. Дозоры и патрули городов часто останавливались рядом с нами, перекидываясь новостями с Минмосом и удивлённо смотрели на хомуты, которые были на всех наших лошадях, их успели изготовить и переделать для всех колесниц, в отличие от подков, на которые мне жаль было расходовать личный металл.
 
Как объяснили дозорные, всем градоправителям были разосланы из Фив письма о том, что царь Менхеперра идёт усмирять мятеж и требованием обеспечить его всем необходимым. Так что нам всегда привозили воду и припасы, обновляя наши собственные запасы. В общем хоть тут царь Хатшепсут не обманула, обеспечив нам максимальное благоприятствование проходу. Хотя, меня терзали смутные сомнения, что она тут была ни причём, а во всём постарался визирь.
Что ещё я отметил, так это осторожность номархов, чьи номы мы проезжали. Очень крупные города Эсна и Эдфу по размеру мало чем отличающиеся от Мемфиса, весьма прохладно встретили наше войско. Они лишь распорядились предоставить положенные нам припасы, но ни сами номархи, ни их представители меня не посетили, лишь подтвердив мои давние мысли о том, что у царя Менхеперра не такая уж и большая поддержка среди всей высшей аристократии Египта. Больше всего это бесило моих военачальников, которые ждали от меня реакции на подобное неуважение, но я был спокоен, не время и не место было выяснять отношения. Дают припасы и ладно, с остальным разберёмся потом. Они так не считали, но разумно помалкивали.
В том, что все жили недалеко от реки или в непосредственной близости от неё, были плюсы и минусы. Жирный плюс был в том, что бегать ни за кем здесь не было нужды, всё было рядом. Это не кочевники, которые собрали скарб, скот и перешли на другое место. Здесь все жители были уже оседлые и занимались скотоводством, рыбалкой и разумеется сельским хозяйством, которое превалировало над всеми остальными видами деятельности. Поля тянулись практически везде, правда сейчас пустые, но крестьяне всё равно занимались какими-то своими делами, поскольку часть овощей ещё давали второй урожай. Поэтому за ними нужно было следить и поливать. Где-то это делали вручную, как раньше у меня в поместье — вёдрами, а где-то видимо в более зажиточных местах я замечал знакомые высокие палки шадуфов. Подтверждая тем самым слова крестьян, что эта технология в Египте была известна и без меня.
Минусом было то же, что и плюсом. Близкое расположение к реке позволяло узнавать всем о нашем скором приближении, так что я нисколько не сомневался, что в конечной точке маршрута нас ждут. Последний город, стоявший на 1-м пороге Нила, который находился под властью Египта — был Асуан. Здесь мы последний раз пополнили припасы, поскольку выше него, были уже мятежные города-государства. Также я впервые увидел, как выглядели знаменитые нильские пороги до того момента, как их углубили и расчистили в более позднем периоде времени. Сейчас же это было нагромождением огромных гранитных плит, островов, которые они образовывали и резко ускоряющаяся река по мелководью — всё создавало проблемы для судоходства. А на том единственном фарватере, которым можно было пройти, стояла крепость по обоим сторонам реки. В ней проживали военные прямо со своими семьями. По возделанным полям и пасущемуся скоту становилось понятно, что они проживают тут весьма долго, что и подтвердилось, когда оттуда вернулся Минмос, поговоривший с начальником гарнизона. Тот был первым, кто вышел узнав, что я иду вместе с войском, преклонил колени и рассказал нам много интересно.
Оказалось, что нубийцы проживающие чуть выше от Асуана, в городах Филы и Шеллаль, взбунтовались самыми последними из всей Нижней Нубии, убив египетского наместника и сборщиков налогов, отказавшись и дальше платить дань Египту. А когда на них напало войско царя Хатшепсут, побывавшее здесь до меня целых три раза, то они заперлись в своих городах и поджидали помощь от четырёх других городов Нижней Нубии или Уауата, как ещё иногда называли египтяне область между 1-м и 2-м порогом. Далее совместные войска с городов Дебода, Абиско, Гнауи Шема и Хор Дехмита быстро оттесняли египтян обратно за первый порог и так правители этих городов, объединившиеся против власти фараона, весьма успешно отражали атаки на все нубийские города, которые египтяне хотели привести к повиновению.